Теневихрь

11 апреля, замок Змиулан

Серебряный, Бронзовый и Золотой Умрут все втроём по причине одной Последний падёт жертвой вихря теней Второй же отдастся по воле своей А первый решится со смертью играть Погибнет, воскреснет, погибнет опять Рубиновый, Чёрный и вновь Золотой Придут к соглашению между собой Позволят себя подчинить без труда Тому, власти чьей их послушна судьба Взамен на спасительный жизни секрет Нарушат они принесённый обет Железный дождётся фатального дня И с Бронзовым прыгнет в кольцо из огня Когда их тела поглотит сизый дым Рубиновый бросится за Золотым А Чёрный поверит: ничто не грозит Кто ключ ему дал — тот его защитит Бесстрашно приняв неизбежную роль Хрустальный доставит всем острую боль Воскресший Серебряный с ним заодно По локоть в крови его руки давно Железный от них в переход из зеркал Сбежит и случайно найдёт, что искал Как только три замка сольются в один Два ключника смогут дойти до вершин Как только разрушат они путь назад Для них не останется больше преград Как только один из них в пропасть шагнёт Последнего Время к себе вознесёт Пока Астрагор скользит глазами по словам на поверхности Гадательного зеркала, зависшее рядом часодейное перо стремительно переносит их на бумагу. Дочитав до конца, он с лёгким раздражением вздыхает и отводит взгляд. Эта информация, безусловно, бесценна. Однако иногда зеркало говорит яркими визуальными образами, иногда даёт ответы текстом — прямые, детальные, однозначные, — но сейчас вновь дерзит ему. Выражается стихами, открытыми к сотням разных интерпретаций, издевается и пытается ввести в заблуждение, бродит вокруг да около и избегает конкретики. Ещё раз смотря на уже темнеющую гладь, Астрагор испытывает мимолётное желание повлиять на неё, но пока что решает этого не делать. Его не в первый раз посещает идея загнать в зеркало флёр и провести несколько хитрых преобразований, но это всё же крайняя мера. Гарантии, что оно станет формулировать суть так, как ему хочется, а не замолчит вконец, нет. Древний артефакт всегда был с характером — мог долгое время не подавать никаких признаков жизни, становясь не более чем отполированным вулканическим стеклом, а мог внезапно прорицать с невероятной точностью. За последние несколько десятилетий разговорчивость зеркала сошла на нет — возможный признак того, что само будущее больше не хочет раскрываться и давать ответы. Симптом заката текущей эры и приближения новой. Показатель скорого скачка цикла Времени из конечной точки в исходную. Мысленно отдав несколько приказов сквозь метку, Астрагор неторопливо отходит к окну. Листок по воздуху парит следом. Его задумчивый взор некоторое время изучает далёкие туманные перепады гор, но затем резко впивается в текст. Падёт жертвой вихря теней… Любопытно знакомый оборот. У него есть вполне уверенное предположение, что это значит, но как же Золотому — протеже Огнева и Мортиновой — удастся урвать себе столь уникальную кончину? Такое определённо надо заслужить. Второе шестиростишье кажется Астрагору приемлемым, даже располагающим, третье и четвёртое — чуть менее. Последние пять строк предсказания приятно детальны, шестая с конца вызывает много мутных догадок. В дверь тихо стучат. Не оборачиваясь, Дух делает краткий жест рукой, открывая её с расстояния, и лишь затем отходит к столу. Опустив листок и двумя пальцами прижав его к поверхности, Астрагор недовольно прищуривается. Чёрный ключник, вкладывающий надежду в своих покровителей, кажется ему откровенно смехотворным, но раз зеркало сделало акцент на его самоубийственном доверии… Увы, это ещё ничего не значит — оно может делать акценты на чём угодно. По самому предсказанию в том числе ясно, что озвученные факты изложены не в хронологической последовательности. Поэтический интеллект собрал тридцать строк идеального анапеста, но не утрудил себя линейностью повествования. Наконец, Астрагор отрывается и смотрит перед собой. Повинуясь его приказу, явились четверо молодых людей — две девушки и двое юношей, — и под его оценивающим взором они вежливо склоняют головы. Все из круга старших учеников, все орденцы и все с сильными, почти уникальными часодейными дарами. Остаётся только разобраться, что во всей этой истории делает его позорно сбежавший, но по-прежнему любимый племянник. Не зря же это дерзкое зеркало тысячу лет показывает его не менее дерзкое лицо в момент Коронации.

***

19 апреля, замок Черновод

Тронная зала резиденции Огневых необычайно оживлена. Политические заседания в ней не редкость, но сегодняшнее исключительно — вместо тайного собрания людей в тёмно-фиолетовых мантиях, здесь присутствуют высокопоставленные эфларцы в серебристых одеяниях. Вместо запретного Ордена Непростых, мозаика высоких стен лицезрит астроградский РадоСвет. Прибывшие из Лазоря советники занимают длинный овальный стол в центре помещения, подальше от сомнительных тронов триады. Визуально среди их белого шума можно выделить лишь четыре необычные фигуры: Белую Королеву в короне из лунных камней, Чёрную Королеву в вуали, господина Астариуса с посохом верховного советника и Великого Духа Осталы. Именно ради встречи с последним из них собрание и было перенесено в замок Черновод. Его силуэт из отдельных деталей — одеяния Непростых, чёрные волосы до плеч, прямой нос, острый взор коршуна — размыт и полупрозрачен. Фактически Астрагора здесь нет, по большей части присутствует лишь иллюзия, отголосок и эхо действительности. Если бы кто-то решился до него дотронуться, рука прошла бы сквозь призрачную дымку, почувствовав текстуры, но так ни к чему и не прикоснувшись. — Благодарю за приглашение, — сухо произносит Дух, осматривая советников и Королев; его голос слышат все, отчётливо, но словно издалека. — Признаться, я надеялся и сам проявить гостеприимство, однако РадоСвет не отличается смелостью навещать мой мир. Ловко придумано, господин Огнев, — он впивается взглядом в хозяина замка, и тот кратко кивает. Черновод строился частично на Остале, частично на Эфларе — некоторые его помещения принадлежат обоим мирам одновременно, а все прочие неразрывно переплетены. Эта уникальная особенность и допускает текущий часодейный фокус. Физически находясь на Остале, Астрагор получает возможность спроецировать себя в соответствующее помещение на Эфларе, перейти куда он природно не способен. Действительно ловко придумано. Дух отлично знает, с какой целью замок был возведён именно таким образом. И если всё сложится, как он хочет, Огневу даже выпадает шанс проверить, достигается ли эта цель на практике. Пока эфларцы пересказывают ему свои планы на Цветение, Астрагор делает вид, что слышит о них впервые. Всех четверых ключников от РадоСвета он хорошо знает, пока что не лично, но во всех деталях со слов их покровителей. Так уж вышло, в правительстве Эфлары сидит парочка его агентов, и свою работу — его приказы — они исполняют просто безупречно. Феи и люты, между тем, заботятся о своей конфиденциальности куда лучше, и владельцы ещё трёх ключей — Железного, Серебряного, Чёрного — остаются для Астрагора инкогнито, но на большие сюрпризы он не рассчитывает. Хотя последнего ключника было бы очень полезно узнать заранее. План эфларцев прост и логичен, пусть и его убожества это не убавляет. Они хотят завертеть Часовой Круг на своей территории и держать его там, пока не будут рассчитаны момент и место Цветения, после чего Круг самостоятельно перенесёт ключников в окрестности правильной точки на Остале. На этих словах Дух всё же усмехается уголком губ: неужели ему даже не придётся читать РадоСвету лекцию о том, почему Алый Цветок никогда не распустится в их мире? Быстро же они поумнели. За несколько дней до Цветения Эфлара также начнёт плановую эвакуацию на Осталу. Всё её население будет, безопасности ради, временно переправлено в исходный мир и возвратится к себе, как только ключники исполнят своё предназначение. Если же они его не исполнят… То, по мнению эфларцев, эта эвакуация спасёт много жизней. По мнению Астрагора, тех, кто не умрёт вместе с Эфларой, на Остале добьют искусственным путём — огненными крестами, например, — и в этот раз даже без чьих-либо приказов, а по личному желанию. Когда устанавливается тишина, Великий Дух склоняется к столу, хочет положить на него кисти рук, но те проходят сквозь гладь — стол, в отличие от кресла, принадлежит Эфларе. Без удовольствия это замечая, он не движется, пристально рассматривая советников, одного за другим. Многие отводят глаза почти сразу, и их страх ему нравится. — Итак, просьбу РадоСвета я услышал, — прохладно произносит Астрагор, выдерживая долгую паузу, за которую в Тронной зале не раздаётся ни шороха. — Хорошо. Как только Часовой Круг окажется на Остале, я предоставлю всем ключникам и смотрителям должную защиту, а также при надобности позволю провести в замке Змиулан оставшиеся испытания ключей, — он отчётливо озвучивает свой вердикт. — Взамен, однако, — громче добавляет он, — я попрошу помнить о Великом Часодейном Законе. Мы приветствуем эфларских ключников и смотрителей, но любое прочее вмешательство эфларцев на Осталу будет расценено как нарушение границ между мирами. И будет караться предусмотренными санкциями, со всей строгостью. Советники переглядываются, некоторые с беспокойством, некоторые с неприязнью. — Это что касается Часового Круга, — не встретив сопротивления, продолжает Великий Дух. — Я готов обсудить реализацию вашей «эвакуации», — последнее слово он произносит с неуловимой издёвкой, — но отдельно от данного вопроса. Как Вы хорошо понимаете, я даже не стану пытаться обеспечить защиту всему населению Эфлары, но готов ей слегка посодействовать. Независимо от хода эвакуации, ни до, ни во время неё я не потерплю никаких вмешательств в действия Часового Круга. Вы выбрали своих кандидатов, они спасают Эфлару самостоятельно, я слежу за их безопасностью и предоставляю им помощь в поиске Алого Цветка. Более того… — Уж не хотите ли Вы изолировать Часовой Круг под своё покровительство? Это высокий тон из насмешки и возмущения ему очень хорошо знаком. — Более того, — завершает Астрагор, словно не услышав, — двое из пяти смотрителей Часового Круга будут от меня. Это условие не обсуждается, — внезапно он смотрит прямо в глаза Белой Королеве, по-прежнему опуская её вопрос. — Если Вы хотите моей защиты, Вы хотите быть под моим пристальным наблюдением. — Кого Вы планируете назначить на эту роль? — гораздо спокойнее спрашивает другой советник. — Все участники Часового Круга должны быть… — Близки по возрасту, я это услышал. У меня на примере есть много хороших кандидатов, все из них ровесники ключников РадоСвета. — Ровесники не только по телу, но и по духу, надеюсь? — Её Величество сегодня невероятно остра на язык, — Астрагор снисходительно качает головой. Их зрительный контакт с Белой Королевой ни на мгновение не оборвался. — По духу. И, отвечая на другой Ваш вопрос, уверен, остальные трое смотрителей будут в состоянии доложить на Эфлару, как протекает процесс Цветения. Однако если Вы им не доверяете, — он вновь медленно осматривает всех собравшихся, — тогда, конечно, можете избрать ещё кого-нибудь, кто будет осведомляться о ходе дел и отчитываться перед РадоСветом, — его взгляд останавливается ровно на лице Огнева. — Выбирайте аккуратно, уважаемые эфларцы. Кого-то, кто не побоится показаться на Остале и в замке Змиулан. Проследив его взор, Белая Королева презрительно фыркает, но более не отпускает комментариев. Другие советники тоже напрягаются и неодобрительно перешёптываются, хотя Дух и сейчас делает вид, что не замечает. Может себе позволить, фактически его здесь нет. Парой простых словесных манипуляций вместе с Огневым на эту роль утверждается ещё и господин Мандигор. Он внушает РадоСвету куда большее чувство безопасности, а Астрагор равнодушно делает вид, что не узнаёт этого советника. Вновь ловко придумано. Огневу эфларцы всё ещё не доверяют, вот только Мандигор — тоже агент Ордена Непростых. Мельком Астрагор даже позволяет себе подумать, что при должных усилиях ещё через полвека смог бы дистанционно управлять всей Эфларой: всего-то ввести в её структуры ещё больше орденцев, полностью подкрутить под себя её политику, скрытно вершить на ней свою волю. Но Эфлара, увы, давно перестала вызывать у него интерес, только раздражение. Реагируя на движение посоха Астариуса, советники вновь притихают. — Если наше сотрудничество того требует, РадоСвет готов отдать четвёртое и пятое места на Часовом Круге смотрителям от духов, — негромко произносит он, поворачиваясь к Астрагору. — Однако вашим наблюдателям не будет позволено взаимодействовать с другими его участниками, если только это не вопрос безопасности. — Само собой, — легко соглашается Дух. — Если того не потребуют обстоятельства, ключники и смотрители их даже не увидят: наблюдатели будут присутствовать в невидимом состоянии. С методом спасения Эфлары её правители ещё не определились. Одни хотят сделать Временной Разрыв бесконечным, другие — непомерно большим, но по-прежнему исчисляемым. Второй метод не оправдал себя в прошлом и может плохо кончиться в будущем: загадай эфларцы хоть сто тысяч часов, рано или поздно и они сократятся до нуля, причём скорость сокращения будет опасно повышаться, и следующее столкновение может наступить раньше ожидаемого. Такова уж анатомия Разрыва. Если же сделать его бесконечным, он рискует стать мостом для духов… — Рискует. Но на фоне полного исчезновения Эфлары это лучшее решение, — советники продолжают спорить друг с другом. — К тому же, как только призрачная земля станет стабильной, мы сможем, наконец, вернуть Расколотый замок… Гул в помещение резко нарастает, дискуссия накаляется. Астрагор наблюдает за ней с безучастным молчанием, до тех пор пока его с поразительной прямотой не спрашивают, что задумали духи и хотят ли они избавиться от часодейного минимирка. Хотят. Вслух, однако, он говорит нечто иное: — Духам совершенно не нужны феи, люты и любящие их часовщики на Остале. По этой простой причине нам не выгодна смерть Эфлары. Что же касается моста… — здесь он делает паузу, словно подбирает правильные слова, хотя уже отлично знает, что скажет. — Пока что Эфлара — всего лишь фантом, но если и она, и Разрыв утвердятся, духи, люди и феи смогут объединиться. Обычные люди Осталы сильно мешают её часовому миру, и нам будет полезно иметь территорию, куда они не смогут проникнуть, как бы ни старались. Может быть, мы, наконец, заключим союз между остальскими и эфларскими часодеями. — Или опять пойдём друг на друга войной, — едко замечает Чёрная Королева. — Пока что Вы, господин Астрагор, не шибко миролюбиво настроены. — Как и Вы, — парирует Дух. — Но повторение случившейся тысячу лет назад войны будет глупостью с обеих сторон. Часодеям выгоднее держаться вместе. А если Вы намекаете на мои строгие требования о соблюдении границ, — продолжает он, — то скажу так: я не потерплю нарушения текущих законов, но в будущем готов их пересмотреть. В сказанном, конечно, присутствуют некоторый обман. Астрагор предпочитает называть подобную ложь искусством дипломатии; эфларцы предпочитают не верить ни слову из того, что он произнёс, но и спорить с ним не могут — не в том положении. Защитить Часовой Круг на Остале без его помощи у них вряд ли получится. Особенно, если защищать придётся от него.