Теневихрь

13 июня, Астроград

Фэш Драгоций не верит, что спасение Эфлары может закончиться хорошо. Даже если Часовой Круг предотвратит её Поглощение, загадав бесконечный Временной Разрыв, с приходом духов она падёт в очередной войне. Округлое помещение Лазоря окрашивается в золотистые оттенки закатного солнца, в линии света которого и сидит юноша, закинув ногу на ногу и комфортно отклонившись на спинку стула. Тёмные очки на его лице явно излишни, но снимать их Драгоций не торопится — так со стороны не заметно, что он периодически начинает дремать. Поспать прошлой ночью не удалось, нервы всё-таки сдали. На возвышении в центре просторной залы, где обычно заседает РадоСвет, установлен огромный диск-циферблат с семью разноцветными стрелками и шестерёнками открытого механизма в своём нутре. Проводя последние проверки и завершая приготовления, по нему туда-сюда снуют сотрудники Лазоря, но трибуны советников ещё пустуют. Серебряный ключник пришёл самым первым, несколько заранее — Часовой Круг завертится ровно в полночь. В очередной раз просыпаясь от какого-то громкого звука, Фэш ловит себя на мысли, что становиться ключником было большой ошибкой, и раздражённо запрокидывает голову, до хруста в шее. Об этом давно поздно переживать, но тревога не отступает, словно у него ещё есть выбор — у него был выбор, и он его сделал. В сложившейся ситуации юноша видел ровно два плана действий, оба не шибко хороших: один гарантировал и то, что он окажется в опасности, и то, что ему предоставят защиту, а другой не гарантировал ровным счётом ничего. Фэш остановился на первом. Возможно, ошибочно. Впрочем, оба пути направляют его в одну и то же точку — все зеркальные коридоры перемещают на Осталу, все дороги ведут в Змиулан. И всё же, умереть вместе с Эфларой ещё хуже, а значит, Фэшу при любом раскладе придётся навестить исходный мир. Проблема в том, что если он сделает это в рамках общей эвакуации, то рискует поставить себя в катастрофически уязвимое положение. Поначалу этот вариант казался Фэшу относительно безопасным — сидеть тихо и не отсвечивать, дать себе затеряться в миллионах других эфларцев, — но он быстро перестал питать иллюзии. Его всё равно найдут. Астрагор точно знает, как это сделать, методов у него предостаточно. Фэш пытался нейтрализовать самый очевидный из них, метку Непростых: сейчас она едва ли похожа своей формой на крыло, больше напоминая безобразный шрам. Он не раз пробовал её заблокировать или уничтожить, буквально выжигал из себя часодейством, но всё тщетно — ему удалось подавить часть её функций и сильно ослабить прокладываемую ей связь, но не устранить полностью. То, что её эфер правда ставится раз и навсегда, Фэш уяснил крайне болезненным экспериментальным путём. Однако даже если бы у него и получилось с концами свести метку, это бы не скрыло его от Войта с даром следопыта. В теории Астрагор может заполучить его, вообще не используя часодейство: когда все эфларцы окажутся почти без защиты на земле духов, спасать Драгоция, которого с них потребуют, никто не станет. Один приказ, и его выдадут Астрагору в подарочной обёртке с золотым бантиком, а тот, не распаковывая, лично нарисует перед ним огненный крест. Решив, что Великий Дух всегда сможет вычислить его местонахождение, Фэш пришёл к безрадостному выводу: проще изначально не скрываться и позаботиться о своей безопасности как-то иначе. Например, заставить эфларцев себя защищать. Идея стать ключником пришла Фэшу в голову достаточно поздно, когда все ключи РадоСвета уже были распределены, но юноше безумно повезло иметь среди своих эфларских «покровителей» господина Астариуса. По чистой удаче тот в него поверил, и по той же удаче у верховного советника была какая-то договорённость с Белой Королевой. Теперь Фэш с Серебряным ключом представляет на Часовом Круге интересы светлых фей. Статус ключника обеспечивает его неприкосновенность в обоих мирах, пусть и временно — это всё равно гораздо лучше, чем полное отсутствие защиты. С другой стороны, теперь он будет буквально мозолить глаза Великому Духу, ведь как только Часовой Круг залетит на Осталу, присматривать за его сохранностью будет именно Астрагор. Как тот отреагирует на любимого племянника с ключом, юноша не знает, но уповать на милосердие явно не придётся, как бы ни хотелось. Поверить в то, что Великий Дух честно исполнит свою часть соглашения, Фэш не может — слишком хорошо его знает. Астрагор будет играть по правилам, но в любых правилах он сможет найти лазейки и хитрые обходные манёвры. Он не будет открыто нарушать договор с эфларцами, но при желании придумает, как заставить их сделать это первыми, и тем самым получит себе полное право тоже действовать своевольно, не под стать утверждённым условиям. И всё-таки Фэш надеется, что нападать на ключника Астрагор не станет. Глубоко внутри у него теплится ещё и другая, чрезвычайно смелая и оптимистичная надежда: может, Великий Дух захочет видеть Серебряного ключника под своим покровительством… В идеале живым и внутри его временного коридора. Эта мысль звучит крайне противоречиво. Фэш очень даже искренне хочет вернуться в семью и вновь примкнуть к Ордену, метку которого сам же с таким усердием уничтожал, особенно в текущей ситуации с Эфларой. Однако сперва ему нужна гарантия, что Астрагор не превратит его в очередное из своих тел. В том, что Великий Дух правда это планировал, юноша уверен, пусть и не до конца — прямым текстом ему никто ничего не говорил. Мог и сам выдумать. Знаки и предпосылки определённо были, хотя Дух мог и просто тестировать его на преданность. Если это так, Фэш безапелляционно завалил его проверку. И, вероятно, сам этим накликал на себя нежеланную судьбу — если вдруг Астрагор прежде действительно не планировал в него перевоплощаться, то за последние полгода, что они не общались, он вполне мог прийти к выводу, что ничего лучше очередной оболочки из Фэша не выйдет. При одной только мысли об этом юноша нервно ёрзает. Сам Астрагор не выглядит старше пятидесяти, но Фэш догадывается, что он уже какое-то время поддерживает молодость часодейством. Делать так вечно не получится: в один момент Астрагору это надоест, возраст резко нагонит время, а он сам перепрыгнет во временной коридор какого-нибудь несчастного родственника. Фэшу надо убедиться, что не в его. Внезапно спереди доносится очень знакомый голос: — Фэш? Глаза резко приходится приоткрыть, в мыслях проскакивает несколько ругательств. Только не это.

***

Перед ним действительно стоит Захарра. Смотря на развалившегося на стуле брата, она искренне надеется, что тот не имеет никакого отношения к желанию Астрагора отправить Часовой Круг на Осталу прямо в момент запуска. Каким образом Дух намеревается это сделать, она не знает; но в том, что он добьётся своего, не сомневается. — Привет, сестричка, — наконец, устало выдыхает Фэш, стаскивая с глаз тёмные очки и садясь ровнее. Пока Захарра пристально смотрит ему в лицо, он в ответ задумчиво взирает чуть ниже — на висящую у неё на груди золотистую медаль, отличительный знак смотрителя Часового Круга… С символикой лютов по центру. Неожиданный выбор для Чёрной Королевы. Молчание затягивается; Захарра, в свою очередь, тоже бегло оглядывает весь его силуэт, вероятно, пытаясь угадать, что он здесь забыл. Висящий на шее Серебряный ключ предусмотрительно спрятан под одежду, и Фэш не торопится его доставать — он понятия не имеет, что задумала сестра и на чьей она стороне. Точнее, он догадывается, но подтверждений не просит. Мало ли, что могло случиться за полгода. Не найдя на Фэше никаких признаков наблюдателя либо ключника, Захарра только сильнее настораживается. Она скашивает глаза на мастеров и часовщиков, что-то отлаживающих на гигантском циферблате, и оценивает, может ли брат иметь какое-нибудь отношение к организации. Аргументов в пользу этого предположения нет. А ведь ей очень хочется верить, что Фэшу бы хватило ума не соваться на Часовой Круг — в его-то положении… Но он, увы, способен и не на такие выходки. — Ты смотритель от РадоСвета? Их взгляды, наконец, встречаются. — Нет. Около пяти бесконечных секунд они пытливо всматриваются друг другу в лицо, но после Захарра хмыкает и отворачивается, отходит и тоже садится, подальше. Всех четверых ключников РадоСвета она знает — кого-то лично, кого-то пока только по имени, — а со светлыми феями у Фэша нет ничего общего. Не было полгода назад, по крайней мере; и ему же хуже, если что-то поменялось. Допытываться, что он здесь делает, Захарра не станет: брат уже давно дал понять, что не хочет ни видеть, ни слышать её. По-настоящему близкими они перестали быть ещё с распадом Ордена Дружбы, но в последний день рождения Фэша их контакт оборвался окончательно. Полностью по его инициативе и по справедливой причине, но всё равно очень некрасиво. Занятый теми же мыслями, юноша внешне вновь принимает более расслабленную позу и даже залипает в потолок, однако внутренне испытывает сильное напряжение. Возвращается нервозность, спать уже совершенно не хочется; сверх тревоги накладывается лёгкое чувство вины. Его жизнь в последнее время напоминает каскад из сюрпризов, не всегда приятных. Сама Захарра, издали наблюдая за братом, невольно признаёт, что всё же сильнее волнуется, чем злится. Она прекрасно знает, почему он сбежал — во второй раз, — и полностью поддерживает его в этом решении, но не может же Фэш быть настолько идиотом, чтобы — во второй раз — допускать одну и ту же ошибку? Смотря на него, девушка начинает бояться, что может. Первый побег Фэшу простили в силу возраста и потому что он вернулся по собственной воле — шестнадцатилетнего подростка, покаянно клявшегося, что это было необдуманное решение, Астрагор пощадил. Жестоко наказал, но принял назад без особых условий. Сейчас ситуация категорически иная. То, что Великий Дух захочет сделать из него своё следующее перевоплощение, Фэш подозревает уже давно, но оценить, насколько он прав, ни Захарра, ни кто-либо другой толком не может. Астрагор не всегда предупреждает о таких вещах заранее: со слов старших поколений, он может как и сделать официальное заявление, так и молча появиться в новом обличии, без лишних напутствующих комментариев. Просто в мире станет на одного Драгоция меньше; причём даже не факт, что в их настоящем мире — при надобности, Великий Дух не брезгует таскать родственников из других параллелей. Но для роковой роли предпочитает, конечно, тех, кого сам обучал и воспитывал. Астрагор не скрывает того факта, что выберет кого-то с сильным часовым даром и с телом не младше двадцати лет; не обязательно лучшего из своих учеников, но вероятно именно его — ведь и способности к часодейству, и часовая энергия души, и личный, уникальный часодейный дар полностью перейдут к нему. Однако когда именно он решит, что пора обновляться, остаётся загадкой. Определить, кто по его мнению является самым способным, тоже бывает непросто — одарённых в роду Драгоциев много, у каждого есть свои сильные и слабые стороны. Фэш, к собственному ужасу, проходит по всем критериям даже слишком хорошо. Успешно компенсирует это предательствами. Правда, зачем надо было сбегать и приползать назад в шестнадцать лет, ни Захарра, ни даже он сам не понимают; можно было хотя бы дождаться восемнадцати. Долго пожить в фамильном замке после возвращения не удалось — вскоре Астрагор отправил их обоих на Эфлару, как он сам выразился, строить полезные связи и добывать информацию. Дипломатия и шпионаж с юных лет. Со стороны всё это выглядело так, словно Великий Дух намеренно отослал своих непутёвых племянников в чужой мир, отдалив их от семьи и оставив там на произвол судьбы, разве что финансируя их проживание и учёбу. В действительности, конечно, ничего подобного не произошло: Фэш и Захарра стабильно по несколько раз в неделю переходили в Змиулан, изучали тёмное часодейство наравне со светлым, с совершеннолетием оба вступили в Орден Непростых. После окончания Тёмных и Светлых Часов Фэш остался в Астрограде, а Захарру чуть позже занесло в Чернолют, буквально ко двору Чёрной Королевы. К тому моменту они уже не горели желанием видеться без острой надобности и общались только в рамках необходимого — в Змиулане и на собраниях Непростых. Однако полгода назад и это изменилось.

***

Вскоре в Лазурную залу прибывает ещё один ключник, на этот раз радосветский. Захарра не знакома с ним лично, но по Бронзовому ключу у него на груди понимает, что это протеже господина Мандигора, Чаклош. Фэш же узнаёт Яриса с первого взгляда — они пересекались во время учёбы. Увидев на Захарре медальон смотрителя, тот вежливо кивает в знак приветствия и вопросительно поворачивается к Фэшу. Поймав его взор, юноша недовольно цокает языком, но всё-таки вытаскивает подвеску с ключом. Взирая на него наискось через всё помещение, Захарра мысленно проклинает всех фей вместе взятых — Серебряный, серьёзно? — и думает, как на такую новость отреагирует Астрагор. Если он ещё не в курсе, конечно. Заметив, что она в упор на него смотрит, Фэш складывает руки на груди, словно защищаясь. И правильно, потому что теперь ей точно хочется прибить этого идиота. Вот только это ему никак не поможет. Ему уже ничего не поможет. Полгода назад Захарре в часолит прилетело неприлично длинное письмо. Ей до сих пор безумно интересно, в каком состоянии Фэш его сочинял и перечитывал ли он написанное перед отправлением. Начинался текст вполне ясно: ему впервые за последние несколько лет приказывали немедленно явиться в Змиулан — без предупреждений заранее и без уточнения причины. Это был ровно двадцатый день рождения Фэша. Легко догадаться, как именно он интерпретировал свою ситуацию и какой у неё мог быть исход. Свой дальнейший план действий Фэш не огласил, но доверительно дал понять, что не станет исполнять данный приказ. Это Захарра прочитала с облегчением. Мимолётно она даже подумала, что они могли бы наконец помириться: конфликт внутри Ордена Дружбы на фоне потенциального зачасования брата был мелочью. Захарре очень его не хватало, даже если гордость вынуждала их обоих сохранять дистанцию. Но дальше… В том письме Фэш имел неосторожность вывалить на неё всё, что держал в себе последние два года, ровно с их ссоры. Сожалений либо извинений там оказалось мало. Сперва ещё можно было заметить, как он аккуратно подбирал слова, но бóльшую часть Захарра читала, стиснув челюсти от обиды и злости. Она давно не выслушивала столько грязи в свой адрес, и, вероятно, ей в лицо Фэш бы даже не решился высказать и половину из написанного. К чему была такая отвратительная откровенность, стало понятно только в самом конце послания — это было прощание, насовсем. Никогда больше со мной не связывайся и не ищи меня, мы только подвергнем друг друга опасности. Решив, что под покровительством Астрагора перевоплощение неизбежно, Фэш вновь сбегал, теперь окончательно. С тех пор и до текущего момента Захарра ни разу его не видела — ни в Змиулане, ни на собраниях Непростых — брат просто исчез. Наверное, обновил часолист и место жительства, отошёл в тень; что-то сделал с орденским крылом: сигнал перестал проходить. И ради чего?… Драгоции продолжают в абсолютной тишине терроризировать друг друга едкими взглядами; Ярис, не поднимая головы, что-то долго читает. Захарра смотрит на Серебряный ключ на Фэше и хочет громко поинтересоваться, на что он вообще рассчитывает и ради чего лезет в эту игру, с чего вдруг ему надело жить и не нашлось ли менее мучительного способа самоубиться. Неужели соскучился по родному замку? А по его главе? Сразу после дня рождения Фэша в Змиулан вызвали уже её. Астрагор не был в ярости — ему в принципе не свойственно ярко показывать свои эмоции, — но уже с первых секунд их беседы стало ясно, что любая ошибка повлечёт моментальную расплату. Великий Дух без предисловий сообщил, что никогда не принуждает верных ему родственников к допросам под часовым зельем — поэтому Захарре данная опция предлагается на добровольной основе. С его бы щедростью спрашивать фею перед зачасованием, в какой части поля старочасов она предпочитает упокоиться. Иллюзия выбора в её самой наглядной демонстрации: формально ей разрешили отказаться, но одно лишь Время знает, что бы повлёк этот отказ. Астрагор вполне мог приравнять его к признанию предательства, особенно учитывая, что речь шла о Фэше. Захарра, в отличие от него, не шибко рвётся испытывать пределы дозволенного. Она согласилась: пришлось под зельем объяснять, что она понятия не имеет, где сейчас находится брат, а также пересказывать всё его отвратительное письмо и эту неприятную ситуацию двухгодичной давности. В последней помимо них так-то замешаны ещё и другие люди — Лазарев, Фрезер, Броннер и Огнева. По лицу Астрагора не было ясно, что из перечисленного он уже знал, а что слышал впервые. В том, что он был в курсе хотя бы факта существования их «сверхсекретного» Ордена, Захарра не сомневается. У Великого Духа есть поразительное свойство заполучать любую нужную информацию, тем более, о своих родственниках. Им с Фэшем очень повезло, что вся эта компания развалилась ещё до их совершеннолетия и её можно списать на подростковый эксперимент. Вряд ли Астрагор был бы в восторге, узнай он, что кто-то из Драгоциев тайно от него пытается собрать свой Орден по интересам. Но тогда он никак это не прокомментировал — быстро понял, что Захарра реально боялась только одного вопроса: как она сама относится к тому, что Фэш опять сбежал. Напрямую Дух его так и не задал, хотя отыгрался на ней в полной мере — ничего не спрашивая, сформулировал пару опасных утверждений и смотрел, оспорит она их или нет. Дал шанс сделать вид, что ей просто не захотелось оправдываться перед ним; а на деле, разумеется, определил, что Захарра не спорит, потому что лгать под зельем невозможно. В конце их беседы-допроса Астрагор даже великодушно рассказал, что теперь будет с Фэшем — ничего; посмотрим, как быстро он сам вернётся в этот раз. Так же быстро, как и в прошлый. Хочется истерически смеяться в лицо этому абсурдному совпадению: второй побег Фэша продлится столько же, сколько и первый, ровно семь месяцев. Оба раза его никто не преследует, не отлавливает и не тащит назад против воли, а он всё равно допускает одну и ту же ошибку. Только лимит прощений теперь исчерпан, и в этот раз так не повезёт. Когда в Лазурную залу быстро заходит ещё одна знакомая фигура, перестрелка взглядами между Драгоциями, наконец, обрывается. Фэш едва ли одаривает вошедшего кратким, пренебрежительным взором, а вот Захарра против воли удивлённо поднимает обе брови. А этот что здесь…?