На скалах

Глава 26

      Небо Парижа было яснее московского, но близились сумерки, часы показывали пять вечера. Изморось здесь не колола щеки, зато дул сильный западный ветер, Льву всегда в нем чудился запах Атлантики. Как в северном ветре в России запах льдов Арктики. Мир становился будто бы меньше, когда он представлял себе, как ветры сшивают континенты между собой. Ежедневно ему приходилось сталкиваться с необъятным миром и противоположными культурами, он не мог их все постичь, но мог связать воедино. Быть ветром. Высоко над всеми.       Лысый щекастый Кейта, его водитель-сенегалец, встретил их сразу на выходе из зоны прилета. Подбежал, расталкивая людей, суетился, косился на Кира, частил подобострастно «месье, месье». Лев протянул ему саквояж и велел идти вперед. Подумал о том, что же такое Фей ему сказала, раз он так мельтешит. Она стояла чуть в стороне — маленькая собранная китаянка. Коротко улыбнулась и сразу же, чеканя каблуками с ними в ногу, принялась докладывать:       — Готовы прототипы для дропа Minutiae, команда соберется завтра в десять у вас для утверждения. Запись подкаста с актрисой Синди Уолтон тоже завтра, сразу после встречи по дропу. Повезло, она согласилась приехать прямо к нам на авеню Монтень. Мишель обещала потом взять ее на себя. У вас должен был состояться обед с Виржини Гелен из Центра Помпиду по поводу «Музея наружу» для сет-дизайна к зимним показам, но…       Кир слегка оступился, Лев придержал его за локоть и они пошли медленнее. Фей успела уйти вперед и вернулась, выжидательно смотря на Льва.       — Что «но»? Не расслышал.       — Но месье Курен настаивал на обеде с вами завтра. Он предупредил, что дело срочное.       Лев нахмурился.       — Курен-старший, Фей, почему не уточняешь? — спросил он раздраженно и отогнал путавшегося под ногами Кейта, сам открыл Киру дверь машины.       — Да, месье, простите. Филипп Курен — месье Президент. — Фей поджала губы.       — Хорошо. В таком случае переноси мадам Гелен, с извинениями и всем прочим. — Лев закрыл за Киром дверь и сам сел с другой стороны. Фей залезла на переднее сиденье. Она развернулась, плотные коленки уперлись в коробку передач, не выпускала из рук телефона, делая пометки на ходу, и постоянно сдувала волосы, которые лезли в глаза. Она недавно коротко подстриглась, до этого всегда носила хвост. Льву не понравилась ее стрижка и раздражала новая привычка. Он перевел взгляд с Фей на Кира, который сидел, склонив голову к окну, и безучастно смотрел на дорожную развязку.       — Свяжись с секретарем Жиля и узнай, сможет ли Жиль встретиться со мной сегодня.       Если повезет, Льву удастся, опережая разговор с Куреном-старшим, президентом Седрик Маль, выяснить, в чем дело.       Фей сделала пометку в телефоне.       — Еще Матьё Кукушкин, менеджер производственного подразделения, просил о встрече… — Фей запнулась. — Уже третий раз.       — Хочешь пить? — спросил Лев у Кира, переходя на русский.       Кир едва заметно покачал головой.       Телефон, оживший после перелета и роуминга, пищал оповещениями. Лев увидел, что трижды звонил Жюльен, возможно, были новости про локацию для круизного показа. Он перезвонил ему и пока ждал ответа бросил Фей:       — Пусть Мотя Кукушкин придет завтра утром на встречу с дизайнерами дропа… Да, Жюльен. Слушаю. Я уже в Париже. Что у тебя? Отдадут в наши числа? Конец мая? Получается, раньше на две недели. Успеем? Правильно я понимаю, Национальный музей Бразилии — это та полусфера с променадом? Идеально. Идеально. Да. Не тяни, утверждаю, действуй.       Лев нажал на отбой и увидел, что Фей, по-прежнему неудобно развернувшись, смотрит на него.       — У тебя что-то еще? — спросил он.       Она смутилась, покачала головой, снова сдула со лба прядь и отвернулась, что-то спросила у Кейта.       Льва тревожил предстоящий разговор с Куреном, такая срочность была не в его духе. Он прокручивал в голове возможные поводы, но ничего подходящего не находил. Он не владел информацией, а значит, был уязвим. Этого хотелось избежать.       — Месье Жиль Эфрусси свободен сегодня в девять. Ресторан Пюр в Хайяте? — спросила Фей, на этот раз повернув только голову.       — Да. — Лев снова посмотрел на Кира. Из длинных рукавов трогательно высовывались кончики тонких пальцев. Лев залюбовался ими. Увидел, как они подрагивают. Накрыть бы их своей ладонью.       Ничего. В свой срок. Он терпелив.       Кир сорвался на крик — пронзительный, совершенно неожиданный, когда Лев попытался помочь ему снять куртку.       — Убери руки! — заорал он.       Лев ни разу не слышал, чтобы он так кричал. Даже когда покидал навсегда Лофт Фата и звал его от двери, его голос оставался нежным. Сейчас в нем слышалась звенящая истерика. И она Лёве понравилась гораздо больше, чем мертвящая безучастность. Возможно, перелет несколько растормошил Кира.       Лев отошел на пару шагов. Кир растерянно обернулся, оглядывая комнату, его взгляд не фокусировался, глаза беспомощно бегали из стороны в сторону.       — Это гостевая спальня. Ты у меня в квартире, — тихо сказал Лев.       Кир посмотрел на него, растерянно переступил с ноги на ногу.       — Прости. Да. Я… прости, — в его голосе слышалась сконфуженность, он говорил спокойнее.       Он сам снял куртку и протянул Лёве, тот снова приблизился и осторожно забрал ее у Кира из рук.       — Там ванная, — Лев указал на дверь в углу комнаты. — На тумбочке возле кровати кнопка, Фарида будет рада тебе во всем помочь. Она говорит по-английски. Я должен ехать. А ты отдыхай, хорошо?       Кир кивнул, не поднимал глаз.       Лев вышел из комнаты, потер переносицу, голова раскалывалась. Недосып, и сегодня он ничего не ел. До встречи с Жилем надо привести себя в порядок, но сперва позаботиться о Кире.       Фей ждала в гостиной, напряженная, с прямой спиной, сидя на краю минималистичного стула Дональда Джадда, который, казалось, был создан специально для такого напряженного ожидания. Она еще больше подтянулась, увидев Льва.       — Пойдем в кабинет, — бросил он, проходя мимо.       Там на столе он оставил эскизы. Как раз прошли сутки — хорошая возможность посмотреть на них свежим взглядом. Он облокотился о стол и, хмурясь, принялся перебирать листы и одновременно давал указания Фей, как всегда вооруженной телефоном.        — Найди в Париже русскоговорящего психиатра. Хорошего, проверенного. Невролога тоже. Возможно, в клинике Дюпри?       — В Швейцарии?       — Выясни, как и где лучше и не возникнет ли проблем с визой. У Кира туристическая, Шенген. Может быть, отправить его туда после консультации с врачом здесь. Что еще?.. — Лев разглядывал эскиз с красным платьем и золотым бомбером. Кажется, единственное, что получилось более-менее сносно из всей горы набросков. — Да. Найди старую обувную мастерскую. Аутентичную, в хорошем районе, лучше поближе к авеню Монтень.       — Записала, — ответила Фей, ее короткие пальцы проворно скользили по экрану.       — На этом все, — сказал Лев, сминая в урну остальные эскизы. Из этого красного платья дизайн-отделу он велит вытащить остальную коллекцию, тянуть с ней больше нельзя.       Фей кивнула и вышла. Лев с досадой посмотрел на собственный эскиз. Создавать он больше не мог, только управлять и направлять. Творческая импотенция. Расплата за место под солнцем.       Он пошел на кухню, его экономка, Фарида, полная женщина за пятьдесят со слегка сдвинутым набок носом, как всегда, не сидела без дела, разливала бульон в формы для заморозки.       — Месье Леон, — она улыбнулась ему. — Вы, должно быть, голодны? Я накрою на стол? Месье Сирил поужинает с вами?       — Накрывать не надо. Я бы съел что-нибудь быстро, принеси мне в спальню.       — Жамбон с салатом?       — Годится. И чаю. И, Фарида, я хочу тебя попросить быть особенно внимательной к Киру. Заглядывай к нему каждые полчаса. Предлагай есть, пить, справляйся, как он. И пиши мне. Хорошо?       — Да, конечно, месье, я все поняла, — она быстро кивала.       Трогательно-исполнительная и очень добрая, Фарида порой напоминала Льву мать. Вернее, воспоминания о матери из детства, то, какой она была до того, как полностью оборвала с ним общение.       Он поблагодарил экономку и ушел к себе в спальню, готовиться к встрече со своим любовником, Жилем Эфрусси. Жиль, невысокий поджарый брюнет сорока семи лет с глубоко посаженными глазами и острым вольтеровским носом, уже ждал его за своим обычным столиком. Он предпочитал угловой с диваном, вдали от всех. Когда Лев подошёл, Жиль со всей возможной серьезностью пробовал еду из стоящей напротив него тонкой ажурной тарелки. Он перекатывал кусочек во рту, хмурился и шевелил пальцами. Лев встал чуть поодаль, улыбаясь. Жиль заметил его не сразу, а заметив, рассмеялся и поднялся навстречу.       — Мой дорогой, ну что же ты стоишь!       — Исполняю твой строгий наказ. — Лев приподнял брови.       Жиль взял его за плечи и дважды звонко чмокнул, улыбаясь.       — Какой из всех? — он слегка поправил Льву непослушные волосы, игриво оглядел его с головы до ног, и они сели за стол.       — Никогда не отвлекай француза от еды, если хочешь выжить, — строго сказал Лев.       А Жиль рассмеялся:       — Помню-помню! А как же. Я тебя учу самым важным вещам. И между прочим, гребешки великолепны, рекомендую.       К ним бесшумно подошел предупредительный официант, и Лев заказал то же самое, что у Жиля.       — Как ты сегодня послушен, как мил, Леон! В чем дело? — Жиль погладил его руку. — Ведь я тебя знаю, негодник, ты что-то задумал.       Лев лишь улыбнулся в ответ и пригубил Шабли.       — Я сегодня тебя не ждал, — укорил его Жиль.       — Благодарю, что согласился встретиться, мой милый.       — Я намерен воспользоваться этой славной неожиданностью по полной программе. Ты ведь поднимешься ко мне?       Жиль некоторое время назад продал свою квартиру в шестнадцатом округе и вложил средства в небольшую виллу в Марн-ла-Кокетт с чудесным садом, влекомый извечным желанием парижанина быть ближе к природе. Но держал за собой номер здесь, в Хайятте, не в силах поступиться удобством добираться до службы за четверть часа пешком. Официальная должность его была не слишком значительна, он возглавлял отдел депозитных операций в банке Дункельблау, но истинное его влияние и осведомленность простирались гораздо дальше. О прочих службах и господах, которым Жиль давал советы, Лев только догадывался, но не задавал неправильных вопросов. Он сжал руку Жиля, кивнул.       Жиль вытер рот салфеткой и сказал кокетливо:       — В таком случае я, пожалуй, буду умереннее в еде. — Он скользнул сухими пальцами по Лёвиной щеке. — Раз мой казак меня сегодня оседлает.       Лев чуть прикусил его палец в ответ, Жиль громко вздохнул, почти застонал.       «Попил немного бульона. Очень слабенький», — прочитал Лев сообщение Фариды, как только вышел из душа и прислонился к прохладному кафелю.       Предыдущие два были о том, что ей удалось напоить Кира чаем и что он уснул, она укрыла его одеялом.       Часы показывали половину двенадцатого, Льву тоже очень хотелось спать. Усталость брала своё, он растратил последние силы на ненасытного Жиля и, наверное, остался бы у него, если б не Кир.       Лев вышел из ванной, застегивая рубашку. Жиль лежал на боку обнаженный.       — Как? Ты уезжаешь? — спросил он, погрустнев. — А я уже намеревался взять шампанского, устриц, и всю ночь греть во рту твой огромный член.       — Какой же ты грязный, мой Жиль, — Лев сконился к нему, поцеловал.       — Это только твоя вина, — прошептал он в ответ и обвил руками Лёвину шею. — В тебе слишком много секса, я не могу сдержаться.       — И не надо. — Лёва отстранился от него с улыбкой, провел рукой по его телу и остановился на заднице. — Ты все делаешь правильно.       Жиль чуть выгнулся навстречу его руке. Но Лев не стал его больше дразнить, выпрямился и убрал руку. Жиль с досадой выпустил его из объятий.       — Скажи, мне, по-твоему, сейчас что-то угрожает? — спросил Лев, заправляя рубашку в брюки.       — О чем ты говоришь, мой дорогой?       — Филипп Курен вызывает на встречу, срочно. Я не могу понять, в чем может быть дело.       Жиль задумался и молчал, пока Лев надевал пиджак и застегивал часы на запястье.       — Он совсем недавно вернулся из Штатов, ведь так?       Лев кивнул.       — Есть небольшая вероятность, что да, мой дорогой… — он осекся. — Есть вероятность того, что …       Он вновь не договорил, сел в кровати, хмурясь.       — Что? — спросил Лев.       — История паршивая, мой дорогой, очень паршивая. Только между нами. Я никак не должен быть замешан, ты меня понимаешь? Как бы ни сложилось.       Лев кивнул и сел на стул возле кровати. Жиль сказал:       — Американцы прижали Ксавье Гордона, директора банка международных расчетов, заставили его признать обвинения в домогательствах, которые его пасынок описал в своей книге. Срок давности уже прошел, тюрьма ему не грозит, но репутация… — Жиль красноречиво замолчал и покачал головой, а затем продолжил, шепотом: — Пасынку было двенадцать лет, Леон.       — А Ксавье Гордон — ближайший друг Курена. — Лев нахмурился.       — Кто знает, насколько Курен во всем этом замешан. Но для него это нехорошо.       Лев тяжело вздохнул. Жиль назидательно поднял брови и сказал с нажимом:       — Подумай, мой дорогой, крепко подумай, где ты уязвим. Если есть хоть одна такая точка, то ударят по ней.       — Лес рубят — щепки летят, — буркнул Лев по-русски, задумавшись.       — Что? — не понял Жиль.       Лев покачал головой.       — Так, расхожая фраза, ерунда.       — Обожаю, когда ты говоришь по-русски, — улыбнулся Жиль. — Это так сексуально.