Падший ангел

Роско. Ночь. Парень, лет двадцати, сидел на крыше пятиэтажного дома, свесив ноги вниз. Одет он был в чёрные спортивки, футболку, кофту и такого же цвета кеды. Чёрные глаза и такие же волосы, что обрамляли его лицо — те же острые скулы и тонкая линия подбородка, что и у его сестры. Та же хищная, азиатская красота. Только он был выше и шире в плечах, и на его руках виднелись старые шрамы — следы побега. Парень смотрел на город и крутил в руке свой армейский нож с синей рукояткой. Была поздняя ночь. На улицах никого не было. Только редкие пьяницы проходили мимо и, запрокидывая головы, смотрели на парня. Вокруг города были стены, которые охраняли поселение от шизов. Роско. Город, в котором не было Вспышки. Город, в котором можно было делать всё, что душе угодно. Город, в котором они нашли дом. Но в душе у Юйфаня царила тревога. Он чувствовал её уже несколько дней, и она становилась всё сильнее. Дверь на крышу открылась с тихим скрипом, и в неё вошёл солдат в костюме «падшего», но без маски, с автоматом на перевес. Блондинистые волосы спадали на лицо, а голубые глаза выдавали страх и беспокойство. Он был бледен, и на его лбу блестела испарина. — Юйфань, — позвал он парня хриплым голосом. — У меня для тебя есть новости. Юйфань обернулся. Его чёрные глаза сузились, когда он увидел состояние друга. Он жестом пригласил его сесть рядом. Джеймс опустился на крышу, положил автомат рядом с собой и долго смотрел на огни города, прежде чем заговорить. — Ну, рассказывай, Джеймс, — сказал Юйфань, снова переводя взгляд на город. — Что случилось? Джеймс тяжело вздохнул. Его пальцы сжали автомат так, что побелели костяшки. — Твоя сестра... Юлин... — начал он, но Юйфань перебил его, резко повернув голову. — Что с Юлин? — спросил он, и в голосе его послышалась тревога. — Джеймс, говори! — Её отправили в Лабиринт, — сказал Джеймс, и в глазах Юйфаня промелькнул страх. Настоящий, ледяной страх, которого он не чувствовал уже много лет. — Что?... Но почему? — спросил Цзян, и голос его сорвался на хрип. — Только не говори, что... — Да, — ответил Джеймс, не сводя с него глаз. — Нас предали. Джейкоб. Он рассказал про план Юлин Андерсону, и тот сослал её в Лабиринт в качестве наказания. В наказание за то, что она хотела сбежать из П.О.Р.О.К.а. Юйфань сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Лезвие ножа, что было в его руке, впилось в кожу ещё глубже. По руке побежала кровь, но азиат не замечал этого. Он был зол. Очень зол. Его правый глаз почернел, став бездонным, а вены на правой половине лица начали темнеть, проступая под кожей как чёрные молнии. Он превращался — медленно, но неумолимо. — Джейкоб, — прошипел он, и голос его звучал как рык. — Эта мразь. Я предупреждал её... я говорил ей, что нельзя доверять никому. Она же не слушала. Она всегда верила в лучшее, даже после того, что мы пережили. Джеймс напрягся, но не отодвинулся. Он видел состояние Юйфаня уже не в первый раз. Он знал, что азиат не причинит ему вреда. — Хей, всё будет хорошо, — сказал он, положив руку на плечо друга. — Юлин справится. Ты же знаешь её. Она сильнее, чем все мы. Она выберется. У нас есть связь с ней, мы сможем ей помочь. Юйфань посмотрел на друга, и в его глазах медленно угасала ярость, уступая место холодному расчёту. Он знал, что Джеймс прав. Юлин справится. Она всегда справлялась. Но если нет... если с ней что-то случится, он сожжёт этот чёртов П.О.Р.О.К. дотла. Он будет смотреть, как Андерсон умирает медленной, мучительной смертью. И Джейкоб тоже. Он сделает всё, чтобы они заплатили. — В какой Лабиринт её сослали? — спросил он, снова посмотрев на огни Роско. Его голос был спокойным, но Джеймс знал, что это спокойствие обманчиво. — В Лабиринт А, — ответил Джеймс, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка. — Где обитают одни парни. Глейд. Юйфань усмехнулся, но усмешка была злой. — Ей присвоили звание «Объект JY — Падший ангел», — добавил Джеймс. — Прямо как в старые времена. Юйфань покачал головой. Это было смело. Но это было жестоко. Они превратили её в оружие. В символ. А она даже не знала об этом. — Иронично, не так ли? — сказал он, и в голосе его послышалась горечь. — Назвать её падшим ангелом и сослать в тюрьму. Они хотели сломать её. Но они не знают, что она сильнее, чем они думают. Джеймс улыбнулся. Он знал, что Юйфань прав. — А как ты тут оказался? — спросил он, поворачиваясь к другу. — Ты же на службе. Как ты попал сюда? Джеймс помедлил. Юйфань увидел, как он поёжился, как его пальцы снова сжали автомат. — Ава послала меня сюда, — сказал Джеймс. Юйфань не поверил своим ушам. — Ава Пейдж? Одна из управляющих П.О.Р.О.К.ом? Та самая Ава Пейдж? Ты не шутишь? — Нет, не шучу, — ответил Джеймс. — Она позвала меня к себе утром, когда Юлин уже отправили в Лабиринт. Она сказала, чтобы я направлялся к тебе и всё рассказал. Ава так же сказала, что передала Андерсену, что это якобы по работе. Поэтому я здесь. Юйфань был в шоке. Ава Пейдж, один из начальников П.О.Р.О.К.а, отправила Джеймса сюда, к нему? Это было фантастикой. Что она задумала? Зачем ей помогать им? — Она что-то замышляет, — сказал он, и голос его стал твёрже. — Я чувствую это. Это не просто так. — Определённо, — ответил Джеймс, кивая. — Но я не знаю, что именно. Ава сказала только, чтобы я донёс до тебя информацию и ждал дальнейших указаний. — Она хочет, чтобы мы были наготове, — сказал Юйфань. — Когда Юлин выберется, мы должны быть готовы. Она что-то знает. Джеймс кивнул, соглашаясь. Он уже собирался уходить, но тут Юйфань почувствовал знакомую боль. Его правый глаз начал темнеть, и вены на правой половине лица проступили чёрными линиями. Он закрыл глаза, пытаясь справиться с накатившей волной. А потом услышал голос. «Юйфань, гэ», — раздался голос в его голове. Она назвала его «гэ» — так в Китае называют старших братьев. Тепло, по-семейному. Так она называла его только в самые тёплые моменты. Юйфань узнал этот голос. Он узнал бы его из тысячи других голосов. Он открыл глаза и улыбнулся. — Юлин, — прошептал он.

***

Глейд. Ночь. Юлин лежала в гамаке и смотрела на звёзды. Девушка не могла уснуть. Праздник закончился уже давно, и все глейдеры спали. Юлин усмехнулась. Она вспомнила, как вместе с Ньютом пыталась уложить Минхо спать. — Я не хочу спать! Мне нужно проверить карты! — орал Минхо, вырываясь из рук Ньюта. — Минхо, ты пьян, — устало сказал Ньют. — Ты не можешь читать карты. — Могу! Я всё могу! — заявил Минхо, покачнувшись и чуть не упав. — Я, блядь, главный бегун! — Ты главный идиот, — усмехнулась Юлин, наблюдая за этой сценой. — Иди спать. — Ты не смеешь так говорить со мной! — возмутился Минхо, но в этот момент его глаза закрылись, и он, не успев договорить, отключился, завалившись на бок и начав громко храпеть. Ньют и Юлин переглянулись. — Он всегда такой? — спросила Юлин. — Всегда, — ответил Ньют, улыбаясь. — Но я его люблю. Он как мой младший брат. Только более невыносимый. Юлин усмехнулась. Цзян посмотрела на гамак Ньюта, что был рядом. Блондин спал, мило сопя, и даже во сне у него на лице была лёгкая улыбка. Юлин улыбнулась. Парень напоминал ей золотистого ретривера. Он был таким же милым, добрым, преданным. Да и цвет волос совпадал. Она смотрела на него и думала о том, что видела его уже давно. Очень давно. Когда она была охраной в корпусе П.О.Р.О.К.а, откуда велось наблюдение за Лабиринтом А. Она сидела в комнате перед большим экраном и смотрела, как он прибыл в Глейд. Как он выходил из ящика с растерянным, испуганным лицом. Как он оглядывался по сторонам, пытаясь понять, где он и что происходит. Как он в первый раз вышел в Лабиринт — с опаской, с дрожью в коленях, но с решимостью в глазах. Она видела, как он привыкал к жизни в Глейде, как находил друзей, как становился лидером. Она видела всё. И тогда, глядя на него через экран, она уже знала, что он особенный. Что он не такой, как все. Она видела, как он улыбался, когда никто не смотрел. Как он помогал другим, даже когда самому было тяжело. Как он прятал свою боль за лёгкой улыбкой и шутками. И она поняла, что он — единственный, кто смог растопить лёд в её сердце. «Какой же ты красивый», — подумала она, глядя на его спящее лицо. «Если бы ты только знал, как долго я за тобой наблюдаю...» Девушка покачала головой. Что за мысли лезли к ней в голову. «Надо бы освежиться», — подумала Юлин и тихо, словно кошка, встала с гамака. Она направилась в сторону Мёртвых голов — небольшого леса, что располагался в юго-западной части Глейда. Проходя мимо Минхо, Юлин остановилась на мгновение. Бегун что-то бормотал во сне, при этом размахивая руками. — Да, я тебя уделаю, Галли!.. Ты просто лох!.. — прошептал он во сне и громко всхрапнул. Юлин тихо рассмеялась. — Идиот, — прошептала она, улыбнувшись, и пошла дальше. Она прошла мимо спящих глейдеров, стараясь не шуметь. Ночь была прохладной, и звёзды на небе казались такими близкими, что хотелось протянуть руку и коснуться их. Выйдя в лес, Юлин остановилась, прислушиваясь к ночной тишине. Лес Мёртвых голов был не очень большим, но достаточно густым, чтобы скрыть её от посторонних глаз. Стволы деревьев были покрыты мхом, а листва создавала плотный шатёр, почти не пропускающий лунный свет. Вокруг стояла та особенная, живая тишина, которая бывает только ночью. Пахло сырой землёй и прелыми листьями. Где-то в глубине леса находилось кладбище, где хоронили погибших глейдеров, но сегодня Юлин не хотела идти так далеко. Пройдя глубже, она увидела небольшое местечко: большой камень, опиравшийся на дерево, образовывал что-то вроде естественного укрытия. Сев около дерева, Юлин достала кунаи. Она делала это всегда, когда нервничала. Или просто думала. На этот раз было всё из перечисленного. Юлин думала. Думала, что сказать Юйфаню. Её старшему брату. Его, вместе с ней, забрали из дома одиннадцать лет назад. Он был единственным человеком, что помогал ей, что поддерживал её. Юйфаня тоже превратили в полушиза. Ему тоже не нравился П.О.Р.О.К. Из-за этого он сбежал два года назад. Сбежал в Роско. Но поддерживал общение с сестрой. С помощью мыслей. С помощью телепатии. Правда, таких разговоров было немного, часто из-за того, что потом болит голова. И из-за того, что их могли засечь. Эти двое были секретным оружием П.О.Р.О.К.а. Об их секрете знали только приближённые. И Джейкоб. Юлин сжала лезвие ножа, вспоминая парня. Кровь побежала по руке, но девушке было плевать. Она привыкла к боли. Ей срочно надо поговорить с братом. Глубоко вздохнув, Юлин начала контакт. Её левый глаз стал чёрным, и вены на левой половине лица тоже стали чёрными. Она открыла глаза и зашептала, глядя в пустоту: «Юйфань, гэ», — позвала она мысленно. Юйфань откликнулся почти сразу. Она почувствовала его присутствие — тёплое, родное, знакомое. «Я здесь, Юлин, — раздался его голос в её голове. — Ты жива. Я уже знаю, что они с тобой сделали». «Джейкоб», — ответила она коротко, и в её голосе послышалась ненависть. «Он заплатит, — пообещал Юйфань, и его голос стал твёрже. — Я сам убью его, когда найду. Но сейчас рассказывай, что там у тебя? Чем ты занимаешься в этой тюрьме?» Юлин помедлила, собираясь с мыслями. Она провела пальцем по лезвию кунаи, чувствуя знакомое прикосновение металла к коже. «Я здесь... притворяюсь, — начала она. — Притворяюсь, что ничего не помню. Что я обычная глейдерка. Но я помню всё. И у меня есть... друзья». «Друзья? — переспросил Юйфань, и в его голосе послышалось удивление. — Среди глейдеров?» «Да. Их зовут Ньют и Минхо. Они хорошие. Они не такие, как те, кого мы знали». «Я знаю, кто такой Ньют, — сказал он с лёгкой насмешкой. — Ты же сама следила за ним, когда он прибыл. Сидела перед экраном и смотрела на него, как на любимый сериал. Он был потерянным, растерянным... Но ты говорила, что он другой. Не то чтобы я верил тебе тогда, но... что-то в нём есть?» Юлин почувствовала, как щёки начали гореть. Она даже не видела брата, но знала, что он ухмыляется, потому что он всегда так делал, когда пытался её подколоть. «Он... он хороший, — ответила она, стараясь говорить спокойно. — Он был первым, кто подошёл ко мне в Глейде. Кто предложил помощь. Он не боится меня. Он смотрит на меня так... не как на врага. Как на человека». «Ого, — усмехнулся Юйфань. — Я чувствую, что ты краснеешь. Ты всегда краснела, когда говорила о ком-то, кто тебе нравился. Даже когда мы были маленькими, ты краснела, когда говорила о своём любимом учителе. Помнишь?» «Юйфань! — возмутилась она, но в голосе послышалась усмешка. — Я не краснею!» «Конечно, не краснеешь. И пустыня — это океан, — парировал он. — Так что там с Ньютом? Ты говорила, что он с тобой?» Юлин почувствовала, как её сердце начинает биться быстрее. Она смотрела на звёзды, которые мерцали сквозь листву, и не могла сдержать улыбку. «Он... он рядом, — сказала она, и голос её стал мягче. — Он помогает мне. И он не задаёт слишком много вопросов. Он просто... есть. Понимаешь?» «Я понимаю, — сказал Юйфань, и его голос стал серьёзнее. — Ты доверяешь ему. Но будь осторожна, Юлин. Мы оба знаем, что П.О.Р.О.К. не просто так отправил тебя туда. Они что-то замышляют. И, может быть, этот Ньют — часть их плана?» «Нет, — твёрдо ответила она. — Он не такой». «Ты влюблена в него». Это был не вопрос. Это было утверждение. Юлин почувствовала, как краска заливает её лицо. «Нет! — слишком быстро ответила она. — Мы просто друзья! Я ему не нравлюсь! И он мне тоже... ну, просто друг!» Юйфань расхохотался в её голове. Она чувствовала, как его смех отдаётся в её груди. «Ты что, серьёзно? — спросил он сквозь смех. — Ты правда думаешь, что я поверю в это? Ты только что покраснела так, что я почувствовал это через связь!» «Я не краснею! — возмутилась она. — Это... это просто жарко!» «Юлин, тебе шестнадцать лет, — сказал он, всё ещё смеясь. — Ты можешь признаться, что он тебе нравится. Я не буду тебя дразнить. Ну, может, немного». «Я не люблю его! — упрямо повторила она. — Он просто друг! Хороший друг!» «Ага, — усмехнулся Юйфань. — И ты просто так краснеешь, когда говоришь о нём. И твой голос становится мягче. И ты улыбаешься, когда думаешь о нём. Да, я прям вижу это сейчас». Юлин прикусила губу, пытаясь скрыть улыбку. «Ты ничего не видишь». «Вижу, — сказал он. — Я всё вижу. Я твой старший брат, я знаю тебя лучше, чем ты сама. И я знаю, что ты влюблена. Ты просто слишком маленькая, чтобы это признать». «Мне не шесть лет! — возмутилась она. — Мне шестнадцать!» «Ну да, — усмехнулся он. — Совсем взрослая. Поэтому ты так убедительно говоришь, что не влюблена». «Юйфань!» «Ладно-ладно, — сказал он, всё ещё ухмыляясь. — Я просто дразню тебя. Но если ты хочешь знать моё мнение... я думаю, что он тебе нравится. И это нормально». Юлин замолчала. Она смотрела на звёзды и чувствовала, как её сердце бьётся быстрее. «Ты действительно так думаешь?» — спросила она тихо. «Я знаю это, — ответил он, и его голос стал мягче. — Ты всегда прятала свои чувства, когда они были настоящими. И ты скрываешь это так же, как скрывала свои чувства к тому мальчику из корпуса. Помнишь его?» «Это было в прошлой жизни». «Это было четыре года назад, — усмехнулся он. — Ты всё та же маленькая девочка, которая боится признаться в своих чувствах». «Я не боюсь», — сказала она, но голос её дрогнул. «Тогда почему ты не говоришь ему?» «Потому что я не могу, — честно ответила она. — Если он узнает правду... если он узнает, кто я на самом деле... он будет бояться меня. Или возненавидит меня». «Он не будет, — сказал Юйфань. — Ты сама говорила, что он смотрит на тебя как на человека. А не как на монстра». «Но что, если он узнает?» «Тогда ты справишься, — сказал он. — Ты всегда справлялась. И ты справишься с этим. Даже если ему потребуется время, чтобы понять». Юлин почувствовала, как на глаза навернулись слёзы. Она не хотела плакать, но её брат всегда знал, как достучаться до неё. «Спасибо, гэ», — прошептала она. «Всегда пожалуйста, сестрёнка, — сказал он. — А теперь расскажи мне что-нибудь ещё. Что-нибудь смешное». Юлин усмехнулась, вытирая слёзы. «Сегодня был праздник, — сказала она. — В честь моего прибытия. Глейдеры развели костёр, пели песни, танцевали, пили... и дрались». «Дрались? — переспросил Юйфань. — И ты участвовала?» «Конечно, — усмехнулась Юлин. — Я вышла против Галли. Это их главный боец. Здоровый такой, с руками, как у гориллы. Все думали, что он меня раздавит. А я сделала подсечку, и он полетел на землю». «Ты шутишь?» «Нет. Он лежал на земле и смотрел на меня, как будто я пришелец. Все глейдеры смотрели на меня как на монстра. Они думали, что я просто новичок, а я их главного бойца уложила за пару секунд». «Боже, я хотел бы это видеть, — сказал Юйфань. — Этот Галли... он был зол?» «Очень. Он подошёл ко мне после боя и спросил, откуда я знаю, как драться. Я сказала, что не знаю, просто вспомнилось. Он не поверил, но отстал». «Они боятся тебя?» «Да, — честно ответила она. — Большинство из них боятся меня. Кроме Ньюта и Минхо. Минхо сказал, что я ему нравлюсь, и он меня не боится. А Ньют... он просто смотрит на меня так, будто я не монстр. А будто я человек». «А что насчёт Минхо?» Юлин улыбнулась. «Он идиот. Он просил меня научить его, как сказать на китайском"идиот" и "давай выпьем". Я сказала ему "傻逼" и "干杯". Он пытался повторить, но у него ничего не получалось. Он говорил "ша-би" и "ган-бэй"». Юйфань снова рассмеялся. «И что потом?» «А потом он пошёл к костру и начал кричать "干杯" всем, кого видел. Галли подошёл и спросил, что это значит. Минхо сказал, что это "привет". И Галли полдня ходил и всем говорил "干杯" вместо "привет"». Юйфань хохотал в её голове, и она чувствовала, как его смех согревает её. «Боже, я хочу познакомиться с этим идиотом, — сказал он. — Он звучит как отличный парень». «Он и есть отличный парень, — сказала Юлин. — Просто очень шумный и всегда пьяный». «А что насчёт Ньюта? — спросил Юйфань, и в его голосе снова послышалась насмешка. — Он тоже просил тебя научить его китайскому?» Юлин покраснела. «Нет, он не просил. Он просто смотрел на меня, когда я говорила. И улыбался». «Улыбался? — переспросил Юйфань. — И ты не поняла, что это значит?» «Что?» «То, что он в тебя влюблён, сестрёнка, — сказал он. — Ты что, не видишь? Он смотрит на тебя так, как ты смотрела на него через экран. С такой же теплотой». «Ты... ты думаешь?» «Я уверен, — сказал Юйфань. — Но не спеши. Пусть всё идёт своим чередом. А если он сделает первый шаг... не бойся». «Я не боюсь, — сказала она. — Я просто... не знаю, готова ли я к этому». «Ты никогда не будешь готова, пока не попробуешь, — сказал он. — Но я знаю, что ты сильная. И я знаю, что ты справишься». Юлин улыбнулась. «Ты стал мудрым, брат». «Я всегда был мудрым. Ты просто не замечала, потому что была слишком занята, наблюдая за своим Ньютом». «Юйфань!» «Что? Я же прав! — усмехнулся он. — А теперь скажи мне... ты хоть раз говорила ему, что он тебе нравится?» «Нет, — ответила она. — И не скажу. Мне всего шестнадцать, гэ. Я не готова... и я не хочу, чтобы он знал». «Ты ещё маленькая, — сказал он, и его голос стал мягче. — Я знаю. Но ты тоже имеешь право на чувства. И если он заставляет тебя улыбаться... то это чего-то стоит». «Я знаю, — сказала она. — Но я не могу. Не сейчас». «Я понимаю, — ответил он. — Ты справишься. Я верю в тебя». Они помолчали. Юлин чувствовала, как боль в голове начинает усиливаться. Она знала, что разговор подходит к концу. Но она не хотела отпускать его. «Юйфань, гэ, я... я скучаю по тебе», — сказала она, и голос её дрогнула. Она закрыла глаза, чувствуя, как по щеке скатилась слеза. «Я тоже скучаю, сестрёнка, — ответил он, и его голос стал мягче. — Но мы справимся. Ты выберешься оттуда, и мы встретимся. Я тебя обниму. Так, что ты не сможешь дышать». «Обещаешь?» «Обещаю. Мы всегда были вместе, Юлин. И будем. Просто... держись. И береги себя. Ради меня». «Я люблю тебя, брат», — прошептала она мысленно. «Я тоже тебя люблю. Не умирай там. Я ещё не наелся твоими глупыми историями». Связь оборвалась. Юлин моргнула. Голова раскалывалась, а тело налилось свинцовой тяжестью. Она убрала кунаи в чехол и прислонилась к дереву, пытаясь перевести дыхание. Вены на лице медленно бледнели, возвращая кожу к нормальному оттенку. Глаз тоже стал обычным — таким же чёрным, как всегда, но без той жуткой бездны. Она сидела в тишине, глядя на звёзды. Голова всё ещё болела, но на душе было тепло. Она поговорила с братом. Он с ней. Он заботится о ней. Она не одна. Юлин посмотрела на свою руку, где виднелась свежая царапина от кунаи. Кровь уже почти остановилась. Она усмехнулась своим мыслям. — Идиотка, — прошептала она. — Опять поранилась. Она откинула голову назад и закрыла глаза. Она была уставшей, но не хотела возвращаться. Ей хотелось побыть здесь, в этой тишине, под этим звёздным небом. «Мы просто друзья, — повторила она про себя. — Хорошие друзья. Я не могу рисковать. Я не могу потерять его». Но где-то глубоко внутри она знала, что это уже не просто дружба. Она влюблена. В этого парня с тёплой улыбкой и мягким голосом. В этого парня, который смотрит на неё так, будто она не монстр. А будто она человек. Она вздохнула и снова открыла глаза. Звёзды мерцали над головой, и казалось, что они могли дать ей ответ. Но она знала, что ответ придёт только от неё самой. «Я справлюсь», — прошептала она в тишину. — «Я всегда справлялась. Я выберусь. И тогда... посмотрим». Она сидела так ещё долго, глядя на звёзды и думая о брате, о Ньюте, о том, что ждёт её впереди. Она знала, что этот вечер был только началом. И что впереди будет ещё много таких ночей, когда она будет сидеть в тишине и думать о том, что она готова к этому. Наконец, она встала и пошла обратно к гамакам. Глейдеры всё ещё спали. Минхо что-то бормотал во сне, размахивая руками. Юлин тихо рассмеялась и покачала головой. — Идиот, — прошептала она, улыбнувшись. Она залезла в свой гамак и закрыла глаза. Сон пришёл почти сразу, оставив её с улыбкой на лице и тёплым чувством в груди. Юлин даже не заметила, что Ньют проснулся. Она не видела, как он приоткрыл глаза и посмотрел на неё. Как его губы тронула лёгкая улыбка, когда он увидел, что она наконец-то вернулась и устроилась в своём гамаке. Как он смотрел на неё ещё несколько секунд, прежде чем снова закрыть глаза, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. Она не видела, как его взгляд скользнул по её лицу, по её волосам, рассыпавшимся по подушке, по тому, как она улыбалась во сне. Она не видела, как он задержал дыхание, когда она повернулась во сне, и ему показалось, что она проснулась. Но она не проснулась. Ньют улыбнулся своим мыслям и уже собирался снова закрыть глаза, когда вдруг заметил. Её рука. Она была окровавлена. Сквозь тусклый лунный свет он увидел тёмные пятна на её пальцах, запёкшуюся кровь на ладони. Он замер. Сердце пропустило удар. Она поранилась. Когда? Как? Почему она ничего не сказала? Он хотел встать. Хотел подойти к ней, разбудить, спросить, что случилось. Но он не мог. Она спала так мирно, так спокойно. Она улыбалась во сне — впервые за всё время, что он её знал. Он замер, глядя на неё. Его рука сжалась в кулак, когда он понял, что не может ничего сделать. Не сейчас. Не пока она спит. Он смотрел на неё, на её руку, на её лицо. Она выглядела такой хрупкой в этот момент. Такой беззащитной. Не той, что уложила Галли на лопатки. Не той, что бросила ножи так точно. А просто девочкой, которая устала. Он прошептал, почти беззвучно, в темноту: — Завтра... завтра я спрошу, что случилось. И я позабочусь о тебе. Он не знал, услышала ли она. Она даже не пошевелилась. Но он почувствовал, как внутри него что-то меняется. Он смотрел на неё и знал, что не сможет оставить её. Не теперь. Не после того, как увидел её такой. Ньют закрыл глаза, но его сердце всё ещё билось быстрее. Он знал, что этот вечер был только началом. Что он не сможет отпустить её. И что это только начало. А Минхо тоже проснулся. Он не сразу понял, что происходит. Сначала он просто открыл глаза и уставился в потолок, пытаясь понять, что его разбудило. Какая-то тишина. Слишком тихо. Или, может быть, он почувствовал движение рядом. Он повернул голову и увидел Ньюта. Тот сидел в своём гамаке и смотрел на Юлин. Смотрел так, как будто она была самой важной вещью в мире. Минхо нахмурился. Потом прищурился. А потом на его лице появилась та самая хитрая улыбка, которая появлялась у него, когда он понимал больше, чем ему говорили. «Ого, — подумал он. — Вот это поворот». Он смотрел, как Ньют смотрит на Юлин. Как он смотрит на её лицо, на её волосы, на то, как она спит. Как он смотрит на её окровавленную руку и как в его глазах появляется что-то похожее на тревогу. Минхо тихо усмехнулся. Он уже видел этот взгляд. Он видел его раньше, когда Ньют смотрел на карты Лабиринта, пытаясь найти выход. Но сейчас это было что-то другое. Что-то более тёплое. Что-то более человеческое. «Он влюбился, — понял Минхо. — Охренеть. Влюбился в эту странную девчонку». Он хотел сказать что-то смешное. Он хотел встать и громко объявить на весь Глейд, что Ньют влюблён. Но он не стал. Он видел, как Ньют смотрит на неё. Как он смотрит на неё так, будто она — его карта. Его выход из Лабиринта. Минхо тихо усмехнулся и закрыл глаза, притворяясь спящим. Но в его голове уже крутились мысли. «Я запомню это, — подумал он. — Я ещё не раз буду дразнить его». Он улыбнулся своим мыслям и почувствовал, как внутри него разливается тепло. Он был рад за друга. Он знал, что Ньют заслуживает счастья. И если эта странная девчонка делает его счастливым, то он не будет мешать. «Ну что ж, — подумал он. — Посмотрим, что будет дальше». Он закрыл глаза, но улыбка всё ещё играла на его лице. Он знал, что этот вечер был только началом. Что впереди их ждёт ещё много таких ночей. И что он будет смотреть на них и тихо смеяться, зная, что они не знают, что он всё видит. Он улыбнулся и заснул, чувствуя, как внутри него разливается тепло. Он знал, что этот вечер был только началом. Что впереди их ждёт ещё много таких ночей. И что он будет смотреть на них и тихо смеяться, зная, что они не знают, что он всё видит.