Падший ангел

Ньют бежал рядом с Минхо. Сегодня они возвращались из Лабиринта раньше обычного — сегодня особенный день. Прибытие новичка. Утренний воздух был свежим и холодным, а солнце только начинало подниматься над стенами Лабиринта, окрашивая небо в бледно-розовый. Ньют любил это время — когда Глейд ещё не проснулся, а бегуны могли вернуться без лишних глаз. Ноги гудели от напряжения, дыхание было ровным, но глубоким — утренняя пробежка всегда давалась тяжело, особенно когда нужно было успеть к лифту. — Интересно, кем станет новичок? — спросил он, переводя дыхание, когда они уже почти добежали до ворот. Минхо фыркнул, не сбавляя темпа. Его ноги мелькали с такой скоростью, будто он бежал не два часа, а только начал. Пот стекал по его вискам, но он даже не выглядел уставшим. — Не знаю, но, надеюсь, бегуном. Нам не хватает рук. И ног. — Он хитро покосился на Ньюта. — И женского внимания. — Минхо! — Ньют прикрикнул на друга, но в голосе слышалась улыбка. Он уже привык к этим шуточкам, но каждый раз они заставляли его качать головой. — А что? Разве я не прав? — Минхо недоумённо вскинул брови, но глаза хитро блестели. — Ты только посмотри на нас. Больше года без женщин. Мы скоро начнём разговаривать со стенами. Некоторые уже начали, — добавил он многозначительно, кивнув в сторону одного из глейдеров, который стоял у сарая и о чём-то увлечённо спорил с ведром. Ньют не сдержался и рассмеялся. Смех вырвался из груди, снимая напряжение долгой пробежки. — Ты невыносим. — Знаю, — гордо ответил Минхо. — Я такой. Они прошли через ворота и направились к Комнате карт — нужно было отметить новые секторы, которые они исследовали сегодня утром. Ньют чувствовал приятную усталость в ногах — хорошая пробежка всегда проясняла мысли, даже если за стенами ничего не менялось. Он любил этот ритуал: возвращаться, записывать маршруты, обсуждать с Алби, что нового в Лабиринте. Это придавало смысл их существованию. В хижине их уже ждал Алби. Он стоял у стола, склонившись над картами, и что-то отмечал карандашом. Будучи лидером Глейда, он редко выходил в Лабиринт, но всегда встречал бегунов, чтобы обновить карты и обсудить новые маршруты. Его лицо было сосредоточенным, но когда он поднял глаза, на губах появилась лёгкая улыбка. — Что нового сегодня? — спросил он, отрываясь от работы. — Да ничего особенного, — пожал плечами Минхо, закидывая рюкзак на скамью. — Порассуждали о новичке. О женском внимании, — добавил он с усмешкой, покосившись на Ньюта. — Минхо, — снова одёрнул его друг, но уже беззлобно. Алби усмехнулся, покачивая головой. Он хорошо знал обоих — достаточно давно, чтобы понимать, что это обычная игра. Они всегда так шутили, разряжая напряжение утренних выходов в Лабиринт. — Ты когда-нибудь успокоишься? — спросил Алби, обращаясь к Минхо. — Когда умру, — ответил тот, ухмыляясь. Все трое рассмеялись, и напряжение утренней пробежки отпустило окончательно. Ньют почувствовал, как плечи расслабились, а на душе стало легче. В такие моменты Глейд казался почти нормальным местом. — Ладно, — Алби вернулся к карте. — Давайте посмотрим, что вы там нашли сегодня... Но договорить он не успел. Внезапно над Глейдом разнёсся пронзительный сигнал. Гулкий, настойчивый, резкий — он резанул по ушам, заставляя каждого замереть. Лифт. Новоприбывший. Ньют замер. Сердце на мгновение пропустило удар — всегда так бывало перед прибытием. Чужой, новый, неизвестный. Каждый раз с этим приходит надежда и страх одновременно. Кто там? Какой он? Что он принесёт с собой? Надежду или новые проблемы? Алби отложил карандаш. Его лицо стало серьёзным, сосредоточенным. — Пошли, — коротко сказал он. Никаких слов не требовалось. Втроём они бегом направились к центру Глейда. Толпа глейдеров уже собралась вокруг шахты. Кто-то перешёптывался, кто-то с любопытством заглядывал в лифт, кто-то просто ждал, скрестив руки на груди. Все хотели увидеть нового. Галли стоял у самого края, его лицо было напряжённым, как всегда перед прибытием. Он ждал Алби — только он, как лидер, имел право открывать двери. — Открывай, — кивнул Алби, подходя к шахте. Его голос звучал спокойно, но Ньют знал, что даже у старого лидера внутри всё холодеет перед открытием. Галли и ещё один строитель взялись за засовы и откинули люк. Механизмы взвыли, заскрежетали, и двери медленно разъехались в стороны, открывая чёрную пасть лифта. Ньют шагнул ближе. Заглянул внутрь. Минхо встал рядом и тихо присвистнул. И оба замерли. Внутри, прислонившись спиной к стене, спала девушка. Чёрные волосы были собраны в высокий хвост, но несколько прядей выбились и падали на лицо, скрывая его. Тонкая, но не хрупкая — чувствовалась скрытая сила в каждом изгибе тела, в том, как она сидела, даже во сне. Её руки были скрещены на груди, а ноги слегка вытянуты — поза человека, который привык к опасности и даже во сне контролирует всё вокруг. Одежда была полностью чёрной: куртка-бомбер с накладными карманами, облегающий топ с высоким горлом, свободные брюки-карго, массивные ботинки на толстой подошве. Даже в темноте лифта она выделялась, как тень среди света. Чёрная, как её волосы. Чёрная, как глубина её закрытых глаз. Ньют перевёл взгляд на её лицо. Глаза были закрыты, но в спокойных чертах чувствовалась напряжённость, будто даже во сне она была готова к бою. Скулы — острые, высокие, линия подбородка — резкая, волевая. Черты лица — тонкие, изящные, с явной азиатской внешностью. Кожа бледная, почти фарфоровая, с лёгким блеском на высоких скулах. Губы сжаты в тонкую линию — даже во сне она не улыбалась. И на плече, которое было видно из-под рукава куртки, виднелась татуировка. Ньют не мог разобрать, что именно, но она была. Что-то чёрное, чёткое, выбитое на коже. Минхо наклонился к уху Ньюта и прошептал с усмешкой: — Правильно говорят: остерегайся своих желаний. Я просто сказал, что не помешало бы женское внимание, а они мне девчонку привезли. — Это не смешно, — отозвался Ньют, но голос сорвался на хрип. Почему-то ему стало не по себе. Не от страха, а от ощущения, что они смотрят на кого-то важного. Кого-то, кто изменит всё. — Это прекрасно, — поправил Минхо. — Ты только посмотри на неё. Даже спит как убийца. Или как человек, который привык, что на него нападут. Ньют фыркнул, но не ответил. По толпе пробежал шёпот. Девчонка. В Глейде никогда не было девчонок. Только парни. Только мальчики, которых привозили раз в месяц. А теперь — она. Кто-то усмехнулся, кто-то втянул воздух, кто-то переглянулся с соседом. Галли нахмурился, скептически оглядывая спящую. — Это что, шутка? — спросил он, обернувшись к Алби. — Они нам девчонку прислали? Алби не ответил. Он просто смотрел на неё. Галли первым решил действовать. Он спрыгнул в лифт, приземлившись с глухим стуком на металлический пол, и сделал шаг к спящей. На его лице было написано любопытство, смешанное с лёгким превосходством — мол, я здесь старший, я разберусь. Он протянул руку, чтобы коснуться её плеча. Но не успел он преодолеть и половины расстояния, как раздался ледяной голос. Тихий, но такой резкий, что резанул по ушам. — 再靠近一步，你就连你妈都认不出你了。 (Ещё один шаг — и тебя даже мать родная не узнает.) Галли замер на месте. Рука застыла в воздухе. Он смотрел на неё, не веря своим ушам. Сначала — шок. Потом — недоумение. А потом — что-то похожее на испуг. Девушка открыла глаза. Чёрные, глубокие, бездонные. В них не было страха. Вообще. Только холод, такая пустота и спокойная уверенность, что Галли, не выдержав, сделал шаг назад. Она посмотрела на его руку, потом на него. Уголок её губ дрогнул в усмешке. Медленно, без лишней спешки, она поднялась. Её движения были плавными, текучими — она двигалась как кошка. Ни одного лишнего жеста, ни одной ошибки. Она потянулась с лёгким хрустом, поправила волосы, убрала выбившиеся пряди за ухо, и только потом перевела взгляд на Галли. — Ты чё такой бледный, 笨蛋? (Дурак?) — усмехнулась она, и в голосе её слышалась издевка. — Будто призрака увидел. Галли открыл рот, чтобы ответить, но не нашёл слов. Он просто стоял и смотрел на неё, как заворожённый. Она даже не повысила голос, а он уже отступал. Это было почти смешно. Минхо не выдержал — фыркнул в голос, схватившись за бок. Его смех разнёсся по площади, и кто-то из толпы тоже усмехнулся. — Нравится мне эта девчонка! — сказал он Ньюту, но достаточно громко, чтобы она услышала. Девушка перевела взгляд на него. Чёрные глаза встретились с карими. Мгновение она разглядывала его с головы до ног — оценивающе, спокойно, без спешки. Она осмотрела его лицо, плечи, руки. А потом уголок её губ дёрнулся в лёгкой усмешке. — А ты наглый, 小子. (Мальчишка.) — сказала она. — Второй, кто сегодня не боится меня. — Только второй? — улыбнулся Минхо, делая шаг вперёд. — Я ещё и обаятельный. И очень полезный в хозяйстве. Она фыркнула, но в глазах мелькнула искра интереса. Она не отводила от него взгляда, оценивая. Минхо шагнул к лифту и протянул ей руку — открыто, дружелюбно, с лёгкой улыбкой. — Давай помогу выбраться. Она посмотрела на его руку. Потом на него. Секунду думала. Секунду решала. А потом просто перешагнула через край лифта и спрыгнула на землю. Легко, бесшумно, как будто делала это сотни раз. — Справлюсь сама, — бросила она, даже не взглянув на него, но усмешка на её губах стала мягче. — Не привыкла, чтобы мне помогали. Минхо опустил руку и усмехнулся. Он не выглядел обиженным — скорее заинтригованным. — Договорились. Но предложение остаётся в силе. Она не ответила, только скользнула по нему взглядом и перевела его на Ньюта. И задержалась. Она смотрела на него дольше, чем на остальных. Дольше, чем на Галли. Дольше, чем на Минхо. Что-то дрогнуло в глубине её тёмных глаз — на мгновение. Какая-то тень, которую она тут же спрятала за маской безразличия. Ньют смотрел в ответ и чувствовал странное любопытство. В ней не было той опасности, которую он ожидал увидеть. Да, она была колючей, резкой, с усмешкой, которая могла ранить. Но за этим — за этой бронёй — он чувствовал что-то другое. Что-то, что она старательно прятала за холодными глазами и насмешливыми фразами. Она скрывала что-то. И это было интереснее любой угрозы. Она не казалась ему опасной. Она казалась странной. Загадочной. Той, кто видит больше, чем показывает. Она отвела взгляд первой. Медленно обвела взглядом толпу глейдеров, которые смотрели на неё с разной степенью удивления, страха и любопытства. Она разглядывала их так же, как они разглядывали её — оценивающе, спокойно, без спешки. — Так, 朋友们? (Друзья?) — громко сказала она, и её голос прозвучал эхом по площади. — Вы будете меня просвещать, где я и что, чёрт возьми, происходит? Или мне самой разбираться? В голосе звучала сталь. Но на губах играла лёгкая усмешка — она явно наслаждалась произведённым эффектом. Каждое слово звучало как вызов, и в то же время — как приглашение к игре. — Я, конечно, не против всё осмотреть, но у меня нет всего дня, — добавила она, скрестив руки на груди и слегка наклонив голову. Кто-то из толпы усмехнулся. Кто-то перешёптывался. Но никто не сделал шаг вперёд. Ньют смотрел на неё и не мог отвести глаз. Что-то в ней его завораживало. Не красота — хотя она была красивой, с этой азиатской холодной красотой. Не голос — хотя он звучал мягко и резко одновременно. Что-то другое. Что-то в её взгляде. В том, как она смотрела на него. Будто она уже знала что-то, чего не знал он. Будто она видела его насквозь. Он чувствовал — этот день изменит всё. — Что ж, — Алби вышел вперёд, нарушая тишину и пытаясь восстановить порядок. — Давай я тебе представлю наш дом. Ты первая девушка в Глейде, так что привыкай к вниманию. Он подошёл к ней и протянул руку — не для приветствия, а чтобы помочь выбраться, хотя она уже стояла на земле. Жест уважения. Девушка посмотрела на его руку, потом на него. Её глаза сузились на секунду. — Было бы славно, 首领. (Вожак.) — сказала она, не принимая руки. Но её голос стал чуть мягче, чем раньше. — Показывай свой Глейд. Алби опустил руку и усмехнулся, не обидевшись. — Ты умеешь производить первое впечатление. — Лучше сразу показать, кто я, — холодно ответила она. — Чем потом удивлять. Она посмотрела на него, и Алби не выдержал — усмехнулся. — Так что, покажешь, вожак? — повторила она, и в её голосе снова послышалась насмешка, но не злая. Скорее — проверяющая. Она хотела понять, с кем имеет дело. Алби кивнул и жестом пригласил её следовать за собой. Минхо шагнул вперёд, не удержавшись. — Я Минхо. Главный бегун. А ты? Она посмотрела на него. Задумалась на долю секунды. И ответила: — Юлин. Цзян Юлин. — Она сделала паузу, и её губы тронула хитрая улыбка. — Хотя тебе, мальчишка, можно просто "та, которая тебя убьёт, если ты не заткнёшься". Минхо расхохотался. — Договорились. Буду знать. Ньют шагнул вперёд, сам не понимая зачем. Его ноги двигались раньше, чем он успел подумать. Он просто хотел услышать, как она назовёт себя ему. — Я Ньют. Она перевела взгляд на него. И снова — та же пауза. Та же искра в чёрных глазах. Она смотрела на него дольше, чем на Минхо. Дольше, чем на Алби. — Юлин, — просто ответила она. Ни "убью тебя". Ни оскорблений. Просто Юлин. Он заметил, что её голос стал мягче на одно мгновение. Только на одно. Когда она говорила с ним. Она отвела взгляд и пошла за Алби. Ньют и Минхо остались стоять. — Нравится мне эта девчонка, — сказал Минхо, ухмыляясь. Ньют посмотрел на друга и улыбнулся. — Она странная, — тихо сказал он. — Не опасная. Странная. И что-то скрывает. — Это и нравится, — отозвался Минхо. — Загадка. Мы здесь все загадки, но она — особенная. Ньют посмотрел на удаляющуюся чёрную фигуру. Она шла рядом с Алби, слушала его, но иногда вставляла замечания — колкие, но не злые. Она двигалась легко, грациозно, будто знала это место всю жизнь. Ньют покачал головой, но внутри поселилось странное тепло. Он не знал, что это. Любопытство? Интерес? Что-то ещё? — Пойдём, — сказал Минхо, хлопнув его по плечу. — Надо переодеться. У нас ещё сегодня праздник. Ньют кивнул, но ещё раз взглянул на неё. Чёрная точка на фоне Глейда. Она остановилась у вышки и посмотрела вверх. И в этот момент она обернулась. Посмотрела прямо на него. На мгновение их взгляды встретились. И он почувствовал, как что-то перевернулось внутри. Она отвела взгляд первой. Поднялась на вышку. Ньют выдохнул и пошёл за Минхо. Но в груди осталось то самое тепло. И вопрос, который он не мог задать вслух: Кто же ты, Цзян Юлин?