24,9%

***

Каждый раз, когда ей было так плохо после алкоголя, Эва зарекалась пить и, как любой слабодушный человек, всё равно срывалась. Она не то чтобы плохо переносила спиртные напитки, но вчера что-то дёрнуло её смешать разные коктейли и шутеры. Сколько денег, интересно, она спустила на них?.. Хотя она помнила, что парочку ей точно оплатили то ли студентики, то ли просто молодёжная компания, которая увидела одинокую девушку в углу и пригласила присоединиться к ним. Зато плохо помнила, о чём с ними говорила. И что именно писала Марлен и Тадеушу. Проверять было страшно. Но необходимо. Эва дотащилась до кухни, выдув почти литр воды из-под крана, проглотила таблетку парацетамола и упала на диван, включая экран смартфона. Она продрыхла почти до вечера. Сообщений от Тадеуша не было. Был пропущенный звонок от мамы, два — от Марлен, а ещё несколько сообщений от них же. Эва быстренько отписалась матери, что позвонит завтра. Марлен спрашивала, если её подруга жива после бурного празднования и настолько «нелепых» поздравлений. Эва действительно где-то успела вчера найти самые нелепейшие днирожденческие мемы и закидать ими подругу. «Жива, но относительно, учитывая, сколько раз я подняла за твоё здоровье, ты должна жить вечно…» — написала она Марлен. — «Сегодня я медведь в берлоге» Ей вдруг подумалось, что имя Тадеуш очень подходило бы косолапому мишке. Интересно, братец хоть чем-то похож на этого зверя? Вряд ли же, шведы как будто все были стройными. Маттео Качмарек вот тоже был скорее худым, чем объёмным и широкоплечим. Эва вздохнула и открыла их чат. Нет, всё-таки тут висело одно непрочитанное сообщение. Ещё с вчерашнего вечера — значит, она в полусне смахнула уведомление. «Ночи. Я сделаю для тебя стикерпак ;) с крачками)» — бросилось в глаза. А потом её психи про таможню. Пиздец. Это как она умудрилась столько выпить, чтобы почти не помнить этот момент? Ладно хоть у себя дома проснулась, а не в чужом. И не притащила себе кого-нибудь на одну ночь. Такого, конечно, у неё ещё не случалось, но всё когда-нибудь бывает в первый раз. «Эй, медведь в берлоге, ты хоть позвони завтра, ок?» — высветилось поверх чата, заслонив верх переписки с Тадеушом и какого-то Эша. Про какого Эша она могла ему писать? У неё не было знакомых с таким именем. «Ок!» — быстро напечатала Эва. — «Люблю, bises, biatch» Эшем по ходу она назвала самого Тадеуша… Откуда она, блять это взяла?! Ещё и про развод написала. Эва малодушно отбросила телефон на подушку, прокрутив чат до papi Jacqui и идиотского, состряпанного на коленке мема, видимо, в тот момент, когда она растрясла на танцах всю ту жидкую бурду, что у неё была в полупустом желудке. Она не представляла, как теперь себя реабилитировать. Боже, они были знакомы сколько, три недели? Его ответы были нормальные, без ошибок, и он явно почти не пил, в отличие от неё. Тадеуш точно подумал, что она неадекватная. Потому и не стал сегодня писать. Эва порылась в шкафу, нашла одну-единственную сигарету в завалявшейся пачке и вышла на улицу. Суббота по крайней мере порадовала солнцем. Всё ещё было прохладно, но без противного дождя и низкого серого неба. Чиркнув зажигалкой, Эва вдохнула дым и чуть не подавилась из-за рвотного позыва. Вторая затяжка пошла лучше. Следовало поесть, чтобы печень и ЖКТ перестали возмущаться. Но вряд ли у неё в холодильнике лежало что-то готовое. А если она начнёт готовить сейчас, то растеряет весь аппетит в процессе. Ещё надо было бы позвонить, поболтать с Мало… но лучше завтра, когда она полностью очухается и придёт в себя. Достаточно уже опозорилась. Она так и не ответила Тадеушу. Пожевала зелёный салат с помидорами — даже соус к нему готовить не стала — и снова уснула, поднявшись уже в полночь. Её режим и так был нарушен, но заснуть она больше не могла. Проворочалась около часа и встала, включив ноутбук. Она потратила пятьдесят евро, чтобы загрузить результаты на сайт другой лаборатории, где давали ещё и митохондриальную ДНК, которая связывала её с матерью. Тоже простой набор букв и цифр, который не приблизил никак к конкретному человеку. На этом сайте Тадеуша не было, и самое большое совпадение по базе показало французов и других европейцев с 0,4 процентами совпадений и 3 сегментами. Сайт пояснял, что это троюродные кузены. Ни одной знакомой фамилии там не мелькало. Но и не должно было, раз она приёмная. Впрочем, и фамилии Качмарек среди них не было. Телефон, лежащий на столе, замигал уведомлением. «Иви? Ты там жива? Спишь? Танцуешь? Ответь, как будет время, мой внутренний Эш волнуется XD P.S. у меня, кстати, тоже есть свой papi Jacqui на райончике. Следит за мусорным порядком! Правда, его зовут Петер. Почти апостол нашего городка, если подумать… хотя я не сильно смыслю в религии» Несмотря на то, что стыд опять всколыхнулся внутри, Эва хмыкнула вслух и отвернулась, пытаясь спрятать ухмылку от экрана. Как будто он мог её каким-то непостижимым образом увидеть. Увидеть могли разве что агенты какой-нибудь внутренней разведки через фронтальную камеру, если слушать комплотистские версии интернет-пользователей.

«В процессе оживания. Теперь главное не умереть от стыда. Прости за вчерашнее»

«Там не было ничего такого)) Ты не представляешь, что я иногда писал в универе. Один раз хотел отправить фотку моей «очень модной» причёски в общий чат, а послал маме с шуткой, что поседел от стресса. Мне кажется, она сама там чуть не поседела. И позвонила, чтобы спросить, не попал ли я в аварию :D» «Кстати, Эш звучит прикольно, мне нравится. Как cendres — вроде так по-французски?» «Но если тебе не нравится Иви, я не буду так писать» «Мне нравится», — Эва поколебалась. И немного соврала: — «меня так племянники зовут, смешно получилось» Пусть Абель и Милана не приходились ей племянниками, но… зачем объяснять настолько запутанные семейные отношения? Тадеуш их всё равно никогда не увидит. Живот забурчал, напоминая, что всё ещё не восстановился, и ему нужно топливо. Пришлось тащиться скрести по сусекам, вытаскивая всё, что можно было пожевать без риска получить ещё и диарею. Как же хотелось какого-нибудь деликатесса, вроде креветок или карпаччо. Но приходилось ограничивать себя, особенно в гурманских порывах. Эва пообещала себе с понедельника более плотно заняться поиском работы или хотя бы заказов на фриланс. «Ты чего не спишь, кстати?» — написала она Тадеушу, сооружая бутерброд из вытащенного из морозилки и размороженного в микроволновке багета с парой дешёвых сосисок для хотдога. Она видела, как он что-то печатал уже несколько минут и боялась, что сейчас выкатит целое дело по поводу вчерашнего. И не будет не прав, честно — как он любил писать — говоря. «залип на стикерпак ;) это, оказывается, довольно интересно делать, особенно с личными фотками. Так что пока бакланы и чайки вместо крачек. И папи Жаки. Станет звездой инета! XD А если честно… сейчас. Я уделали, но скориповал» «тьфу ты, удалил. Но скопировал. В общем, я же тебе говорил, что у бабушки деменция. Я сегодня навещал её. могу рассказать, она про отца (моего, в смысле) тоже говорила, только не знаю, насколько это правда. Или закончу стикерпак сначала :)» Эва припомнила, что эта бабушка была мамой матери Тадеуша. Что такого интересного она могла знать про Маттео? Но всё пусть лучше он делится, чем она объясняет про бывшего и развод. Видимо, Тадеушу это было не сильно важно, раз он не стал спрашивать. Ну и хорошо. Хоть и немного обидно. Но хорошо. Понять бы ещё, почему обидно.

«Конечно, рассказывай»

«Я ездил сегодня к бабушке. Она плохо слышит и начинает путать меня с отцом иногда, но, кажется, он ей что-то рассказывал, может и маме тоже, тут непонятно. У него были хорошие отношения с родителями мамы, хотя в первое время, как я понял, те не очень хорошо относились к тому, что она выбрала иностранца, ещё и не из наших стран. Они ведь тоже познакомились по учёбе. И он переехал в Швецию, но почти не связывался с родственниками. Потом сказал, что поругался с родителями, это тоже не очень в хорошем будто бы свете его выставляло. Но он быстро выучил шведский и был работящим, так что отношения стали тёплыми со временем. Ну, насколько могли быть. Папа всё равно был закрытым человеком, и дедушка (папа мамы). Мне кажется, я сам пошёл в бабушку и маму (хотя я не люблю ругаться, а мама вот могла только так наехать! Как с «седой» прядью. Я целых полчаса слушал её выволочку, она ещё и заставила меня потом приехать, показаться на глаза…) Длинно получается, постараюсь не убегать в дебри. В общем, да, отец как-то обмолвился бабушке, что в Париже у него была девушка, француженка, которая ему с языком помогала. Что-то несерьёзное, но близко общались. Имя бабушка не помнит. И вроде как он говорил это в контексте того, что она часто болела и отсутствовала на парах. Но он ходил к ней домой с лекциями и как раз учить язык. Не знаю, насколько это полезная информация. И насколько достоверная. И вообще сумбурно вышло, но вот» Эва перечитала сообщение три раза. И, давая себе время на размышление, быстро предупредила, что пошла есть и думать, но вернётся минут через десять. Если он всё ещё будет висеть со своим стикерпаком. И попросила прислать хотя бы стикер папи Жаки. В ответ ей прилетел и дедуля с голубем на кепке, и вдогонку грустный баклан с пририсованными, упёртыми в бока чёрными палками-руками и фразой «жду уже 24 года и 9 месяцев». Идиот. Милый идиот. Они друг друга стоили, в общем. Спустя минуту она получила ещё один. С двумя неразлучниками, сидящими рядом на ветке и текстом «Эш и Иви». Правый попугай был классической зелёно-красной раскраски, левый же — бело-голубой с чёрной головкой. «Это те, про которых я тебе рассказывал, у знакомого :D Они милые! Иви зелёная с рыжим!» «Что, их прямо так и зовут?» — не удержалась от ответа Эва, жуя свой резиновый хот-дог, в котором явно не хватало зелени, лука и сыра. Ну хоть горчица не закончилась. «Нет, я хз. Но зелёная вроде бы девочка и постарше»

«Попугаем меня пока ещё никто не обзывал»

«А меня Эшем. Всё когда-нибудь бывает в первый раз ;)» У него реально были какие-то способности к телепатии на расстоянии… Эва быстро чекнула расстояние между Анже и Мальмё. Поисковик выдал 1557 км. Плюс минус те самые полчаса, про которые говорил Тадеуш, выходило всё равно почти сутки пути на машине с парой остановок. «Бля, я только сейчас сообразил, что в твой день рождения мне как раз будет двадцать четыре года и девять месяцев!»

«Так ты неразлучник или баклан? Хотя, зачем я спрашиваю? Эш же твоё беспокойное альтер-эго…»

Про совпадение по поводу даты рождения она не стала отвечать. Попробовала, но всё ещё похмельный мозг не родил ни одну удобоваримую шутку. Все, которые ей пришли на ум, были либо пошлыми, либо из раздела эзотерики, которой увлекалась Марлен, но не Эва. Нет, она тоже иногда по радио в машине слушала гороскопы, но забывала про них в ту же минуту, когда выключала мотор. А обычно куда раньше. Тадеуш молчал. Эва начала волноваться, что немного перегнула палку. Она даже смайла не поставила. И вышло как будто она его обвиняла в том, что он баклан или не может определиться. Засунув в рот последний кусок и с трудом работая челюстями, она наскоро сполоснула руки и приготовилась извиняться, но, как назло, уже не понимала, как именно нужно это правильно сделать. После еды тело наконец-то получило своё, затягивая её в сон. Эва успела устроиться в кровати, даже попытаться начать что-то печатать, но в итоге так и уснула с телефоном в руке. А когда проснулась в воскресенье в девять — но хотя бы утра, — то уже получила сообщение и ссылку на стикерпак. «Прости, я вчера отрубился. Встал рано. Зато вот успел закончить грузить стикеры. Потом ещё добавлю. Как тебе?»

«Мне непонятно, как вы, люди, просыпаетесь в такую рань в выходные. Я ночная птица»

«То есть, не попугай? :)»

«Это выражение. Понятия не имею, какие у попугаев биоритмы. Я только слышала, что их надо накрывать тёмной тканью, чтобы они не орали»

«ну, судя по твоей манере письма, тебя тоже надо накрыть одеялом, чтобы ты не орала XD» «прости. я так не думаю на самом деле. Сам ещё не до конца проснулся. Кофе закончился, надо бы за ним съездить»

«Да нет, ты прав. Мне даже соотечественники иногда говорят, что я грубая. Я уж не говорю про бывшего и маму. Я не специально. Буду ставить больше эмодзи и стикеров :р сейчас найду подходящего баклана из твоей подборки)»

Раз уже ляпнула про Себа, скрывать его наличие не было смысла. Без деталей. Тадеуш же делился, про ту же бабушку. И это наверняка было куда более больной темой для него, учитывая, что она была очень больна. «Я не думаю, что ты грубая. Просто честная. Это же хорошо? Я, наоборот, иногда не могу прямо кому-то что-то сказать. Или отказать, например. Или послать. В общем, научи меня, сестрёнка» «Это ужасно прозвучало -____- сделай вид, что не видела, хотя я вижу, что увидела. Баклан официально вошёл в чат (я не про тебя и даже не про твоего бывшего)» Эва хмыкнула. Вытащила молотый кофе, отмерила три ложки и как раз запустила кофеварку. «Кстати, моя подруга, про которую я упоминал (тоже, да, у меня много знакомых), орёт почти на ультразвуке :D она раньше в хоре пела, а теперь я, увы, с ней работаю. А тёмная ткань с ней, увы, не работает» Эва собиралась ответить, но позвонила мама. Не дождалась. С Солен Эва провисела целых полчаса, согласовывая, когда они могут забрать Мало на выходные и, может быть, даже Милану с Абелем в начале июля, как только закончатся уроки. Отец решил заранее забить отпуск на целых три недели, хоть и волновался за своих птиц. Такой уж он был, Амаэль Дазье, не доверял своим более молодым коллегам тех, с кем провозился большую часть жизни. После этого она отзвонилась Марлен и опять застряла на добрых два часа. Подруга рассказала, как они отпраздновали день рождения на взятой в аренду яхте, а потом аккуратно предложила Эве придумать что-нибудь подобное в Бретани, скинувшись вскладчину, раз уж Эва всё равно не знала, что хотела в подарок. Идея была здравая, так что Эва не стала отнекиваться. Оставался звонок Мало. Ну и Себу, потому что он точно захочет дать несколько указаний по поводу планинга ближайших трёх недель. Это если он не нашёл для неё очередное «неплохое предложение работы». Даже смешно: как будто бывший муж вдумчивее искал ей работу, чем она сама. Вот будет весело, если ещё и Эстель присоединится! Она могла, кстати; жена Себа тоже отличалась весьма цепким характером, не зря оба работали в госструктуре. Пока собиралась с духом, Эва открыла чат. «Ты всё-таки обиделась?» — 9:21. «Я написал глупость» — 9:35. «Я не буду шутить про то, что тебе неприятно. Я не могу понять по сообщениям, какие темы лучше не трогать, прости, если это показалось невежливым. Пойду лучше поищу что-нибудь полезное, перекину на мэйл, если найду» — 10:50. «Я просто не успела ответить, вишу на телефоне, мама с подругой звонили», — напечатала Эва. Нет, всё-таки он был очень тревожный для молодого парня, который якобы мог надолго выпасть из сети. — «Меня не так легко обидеть, мы вроде бы выяснили, что это я тут попугай, который орёт, когда не накрыт одеялом :D»

«И да, мои звонки не окончены на сегодня. Давай лучше создадим правила чата. Первое правило: не паниковать, когда пишешь фигню. Ну, или хотя бы вести счёт. Пока мы ведём ровно. Штрафные потом придумаем»

«Есть игра на раздевание, можно сделать что-то типа такого: если в течение трёх дней счёт не уравнялся, кто-то говорит один факт о себе! Ща, в закреп кину» Нет, этот парень был совершенно не похож на неё по характеру. Определённо. Но идея как будто не была такой уж глупой, если подумать. Никто же не говорил, что делиться непременно стоило страшными тайнами.

«Сначала критерии фигни продумай, чтобы было честно. Я ушла»

И прежде, чем ушла, успела получить «мемы же не считаются?» Мало расстроился, что Эва не сможет забрать их всех троих и приехать с ним к бабушке с дедушкой раньше июня, но обрадовался, что в июле они проведут целую неделю в Бретани. Два года назад, когда у Эвы ещё была очень хорошая для такого молодого специалиста работа, она брала Мало за границу. Но его воспоминания блекли с каждым годом, и она была уверена, что лет в десять сын даже не вспомнит о том, как они катались по Криту или ели знаменитую картошку фри в Бельгии. После того, как они с Себом кое-как договорились о следующих выходных, Эва не стала сразу лезть в чат. Она села в плетёное пластиковое кресло на улице, плеснув себе белое вино из трёхлитровой коробки. Не столовое, но и не самое дорогое. Зато оно долго хранилось в холодильнике. И попыталась понять, что на самом деле хотела найти в тайне своего рождения. Отец уже был найден. И был мёртв. Она ничего не сможет у него спросить. По поискам в интернете тоже вряд ли что-то отыщет: ей попадались какие-то платные архивы, что-то про Освенцим — но вряд ли дельное, — а денег на это не было. Шанс найти что-то реально полезное был ничтожно мал, а вбухать в это кучу средств — запросто. Про мать она уже не надеялась узнать. Не через сайты. Солен и Амаэль могли что-то знать. Но она же сказала себе, что не пойдёт к ним. Не сейчас. Не в этом году. Может даже не в этой жизни. Может, когда кто-то из них сам уже отойдёт в мир иной. Сердце вдруг сжала тоска, и Эва чуть не сорвалась снова звонить Солен, чтобы сказать маме, как сильно их любит. Так что сейчас ей могло ещё понадобиться от того же Тадеуша? Да, он мог принести ей какую-то новую информацию про Маттео. Но зачем? Сам Маттео не расскажет, что произошло двадцать восемь лет назад. Не расскажет, специально или нет покинул собственного ребёнка. Не признается, знал ли про него. Возвращался ли хоть раз во Францию уже после её рождения? Не ради путешествий, а ради неё. Эва зашла в приложение банка, подсчитав, сколько у неё было на обычном счету и на накопительном. Сигареты становились просто неприлично дорогими, но курить хотелось как никогда. Она решила пройтись до табачки. Потом вспомнила, что воскресенье, и тащиться придётся до центра, так как все соседние точно закрыты. «Вот, как тебе? Можешь подправить некоторые пункты» — высветилось на экране. Эва кликнула на уведомление, и в чат прилетела целая диссертация, озаглавленная «24,9 пунктов фигни государства Чуди (рабочее название)» До табачки в тот день она так и не дошла.