Заткнись! Заткнись! Заткнись!

Утренние лучи насквозь пронизывали просторную светлую кухню, объединенную в один зал со столовой. Комнаты друг от друга отделяла не то барная стойка, не то столешница из темного дерева, за которой Ёнэ нередко работал с утра. Однако сейчас она пустовала. Эзреалю нравилось, как они тут все обустроили. Выглядело дерзко, брутально и модно. Да и разве могло у них получиться иначе? Особенно ему были по душе стены из красного кирпича — это Сетт придумал обойтись без штукатурки. Ёнэ тогда противился предложению, ведь он хотел покрасить их в цвета группы: черный и ярко-желтый. Но слова К’Санте о естественности и прямоте такого дизайна, столь похожих на качества самих Heartsteel, подействовали убедительно. Весь первый этаж объединялся в единое, почти полностью открытое пространство: гостиную от коридора, равно как и кухню от гостиной отделяла перегородка из уже знакомого кирпича. Было ли и это отсутствие дверей какой-то тонкой метафорой на отношение группы к барьерам и препятствиям? Хм, кто знает… Одетый в свои любимые темно-фиолетовые шорты и очередную футболку с забавным принтом, (на сей раз это была мультяшная капибара) Эз лениво прошел на кухню, потянулся и протяжно зевнул. Рядом никого не было, а потому он позволил себе не утруждаться и даже не прикрыл рукой рот. В дальнем углу на деревянной столешнице стояла соковыжималка, ради которой, по большому счету, весь этот поход вниз и затевался. Что бы ни случилось и какие бы события не ждали его в ходе дня — порция утреннего сока оставалась привычной частью завтрака. Раздался привычный шум, и стакан понемногу начал заполняться. Примерно через минуту приготовление напитка закончилось, и Эзреаль уже собирался забрать сок и взять из холодильника что-нибудь пожевать. Но вместо этого почувствовал кого-то за своей спиной и слегка отшатнулся. — Опять апельсиновый сок, принцесса? — задумчиво и с интересом спросил Каин, выглядывая из-за его плеча. — Смотри, они калорийны. Порой он оказывался рядом совершенно незаметно. Эта способность вызывала у Эза смешанные эмоции: с одной стороны, подобные бесшумные приближения пугали и нередко заставляли вздрогнуть от неожиданности, но, с другой, было в них что-то таинственное и… сексуальное? Особенно сейчас, когда он так близко стоял в темно-серых шортах и черной спортивной майке, через боковые вырезы которой хорошо просматривались грудные мышцы... В общем, что сказать? Чувства каждый раз возникали двойственные, как ни посмотри. Однако необходимость сохранить лицо перед этим задирой никто не отменял. — И что теперь? — сухо буркнул Эзреаль. — Не твое дело. Каин ловко повернулся к столешнице спиной, оперся о нее рукой и ткнул пальцем в грудь напарника. — Растолстеешь — и наше маленькое веселье подойдет к концу, — он язвительно усмехнулся, а уже через мгновение нахмурился и с напускной грустью сказал: — Интересно, ты расстроишься? Впрочем, это тоже не мое дело… Это замечание не могло вызвать в Эзреале ничего, кроме возмущения и раздражения. Чувства с удивительной скоростью закипали внутри. Какое у этого придурка могло найтись оправдание? Ну хотя бы в качестве предположения? Да никакое! В эмоциональном интеллекте этому парню было далеко уже до вилки, что и говорить о живых людях! А окажись они и вовсе близки — друг, да по крайней мере приятель, никогда бы не позволил себе язвить на такие личные темы … И тем сильнее поражало, что издевкам Каина всегда удавалось так метко бить и так успешно задевать Эза. Едва ему удалось найти подходящие слова, чтобы поставить засранца на место, как Каин уличил момент и хлестко шлепнул того по заднице. — Опять цапаетесь? — устало произнес низкий голос. В следующий миг оба парня повернули головы в направлении звука и увидели Сетта, входящего в столовую широким бодрым шагом. Позади него через гостиную спокойно шел Ксанте. Ничего удивительного — все-таки было время завтрака. Эзреаль тут же смутился. Оставалось надеяться, что напарники не слышали ни сам шлепок, ни предшествующий ему разговор. Он гневно посмотрел на Каина, а тот просто невинно улыбнулся и будто одним взглядом спросил: «Что? А я-то тут при чем?» Но всякие надежды оказались тщетны. Когда К'Санте подошел к ребятам, то удивленно вскинул бровь и без всяких прикрас спросил: — Вы встречаетесь? Прямота вопроса удивила обоих, но в особенности Эзреаля. К’Санте замечательно разбирался в людях, никогда не навязывался, всегда относился к другим с пониманием и теплотой, мог дать верный совет и вовремя поддержать… В общем, был во сто… нет, тысячу раз лучше и добрее, чем Каин! Но похоже, даже прекраснейшие из людей порой допускают ошибки… — Встречаемся?! Что за дичь?! — возглас Эза получился громким, полным чувств и совершенно непроизвольным. Похоже, негодование, которое не удалось выплеснуть ранее на обидчика, тем не менее нашло выход в ответе на этот безумный вопрос. Стоило позволить себе возразить, как сразу стало легче. Но мерзкая досада в душе никуда не делась. Сам случай был неприятным, и, что уж темнить, довольно мерзким. И с каждым днем таких случаев между ними с Каином становилось все больше. Почему им не удавалось ужиться? Почему они не могли относиться друг к другу с пониманием? И почему у Эзреаля никак не получалось выбросить его из головы?.. Наверное, он и правда ненавидел Каина так сильно, что внутреннее ощущение справедливости и соседствующее с ним чувство собственного достоинства нет-нет да и вспоминали о существовании такого мерзавца?.. Но если эмоции Эза уже шли на спад и он вновь обрел способность думать и размышлять, спрашивал себя о причинах их с Каином постоянных ссор и недопониманий, то сам Каин испытывал нечто совсем иное. Услышанное заставило его почувствовать в груди мерзкий укол обиды и непонятный гнев, который стремительно превращался в ярость. Конечно, будь он человеком более сдержанным, он бы задал себе справедливый вопрос: «А в чем, собственно, Эзреаль не прав?» Но такими качествами как хладнокровие, к сожалению, Каин похвастаться не мог. — Мир рухнет раньше, чем я соглашусь на подобный пиздец. Захочу отношений — найду себе кого-нибудь покрасивее, — губы скривились от неприязни. Он не то фыркнул, не то усмехнулся и через полуприкрытые веки снисходительно посмотрел на Эзреаля, отрицательно покачивая головой из стороны в сторону: — И уж точно не неженку и нытика. Говоря по правде, поступить хотелось гораздо грубее и жестче. А еще на миг ему вздумалось добавить: «И это я здесь решаю: встречаемся мы или нет!» Да, точно!.. Все дело было именно в этом — в отнятой у него возможности ответить первым! Тогда бы он смог решить за них обоих. Ведь разве Каин не достаточно хорош, чтобы ему безраздельно передали это право? Он лучше всех поет, лучше всех пишет рэп, лучше всех играет и лучше всех при этом выглядит! Нет, конечно же, принцесса тоже неплох. Особенно когда дело касалось пения и внешности… И все же оба только выиграли бы, позволь ему Эз ответить раньше! Быть может, они и впрямь могли бы попробовать… Нет! Это полная чушь! Как бы там ни было, и какие бы причины за яростью Каина не стояли, она все равно оставалась очень странной. Да, Эз, конечно, бесил, раздражал да и, чего уж там, порой он откровенно охуевал с принца, но чтобы гневаться так сильно? Давненько это не случалось… Быть может, не погрузись Каин так глубоко в свой, без сомнений, богатый внутренний мир, он бы заметил, какие чувства сам породил в человеке, способном вызвать у него столь глубокие переживания. Эзреаль был готов изнутри сгореть от злости — особенно если это позволило бы прихватить виновника всех его бед с собой! Разве его слова являлись ложью? Разве было в них что-то не так? Нет же! Он мог бы поклясться, что этот ублюдок считал вопрос К’Санте не менее бредовым, чем сам Эз. Это правда: физически они и впрямь стали довольно близки. Да и ощущения были… неплохие. Но рано или поздно эти отношения обязательно закончатся, и останутся лишь привычные Каин и Эзреаль, которые на дух друг друга не переносят. А пока они просто сменили один способ остужать пыл на другой! Но никакое удовольствие от секса не способно было стать достаточной причиной терпеть жестокость. Как если бы Каин стал даже злее и безжалостнее к нему с тех пор, как их отношения существенным образом изменились. Что творилось у него в голове?.. Если бы не группа, Эзреаль без тени сомнений заявил бы, что предпочел бы никогда не знать этого человека. Неужели не видно, что ему невероятно обидно? Невыносимо больно? Разумеется, Каину все было совершенно очевидно. Иначе зачем так стараться, чтобы ранить его? Эзреаль поник и опустил глаза. «Кто он вообще такой, чтобы так поступать со мной?!» — один и тот же вопрос отчетливо раздавался в разуме и не получал ответа. Сколько раз он уже успел задать его, пока неотрывно смотрел на собственные ноги? Хотелось плакать. На секунду ему даже показалось, что слезы уже подступили к горлу. Но если он позволит себе проронить хоть одну слезинку, то непременно подтвердит звание «неженки и нытика». «Я ни за что не допущу, чтобы эта мразь получила свою порцию извращенного удовольствия». Эз действительно мог многое выдержать. Тяжелые, изматывающие танцевальные тренировки. Затянувшиеся до ночи уроки по вокалу, после которых пропадал голос. И, конечно же, самые изощренные издевательства. Но «выдержать» — не значит «стерпеть». Ксанте и Сетт молчаливо переглянулись. Тяжело было отрицать, что атмосфера с язвительной, но тем не менее шутливой, изменилась на до того напряженную, что едва ли воздух вокруг не потяжелел. Одно дело, когда эти двое просто язвят, колко острят друг над другом и препираются... Сейчас же каждый из них старательно пытался задеть другого — да посильнее. — Эй! Хватит, — строго начал Сетт. — У всего есть грани… Но договорить не удалось. Его перебил Эзреаль, терпение которого окончательно лопнуло. Ладони сжались в кулаки, а глаза запылали огнем. Он гневно цедил сквозь зубы: — Слушай сюда, гребаный мудак… Каин не собирался как-либо отвечать на старания напарника. Признаться честно, он даже не до конца понимал: чего Эз вообще пытался добиться? Напугать его? Или заставить пожалеть о своем поведении? Если что-то из этого, то вряд ли такое вообще могло с ним прокатить. И все же это была бы наглая ложь, скажи он, что Эзреаль не заставил его что-то почувствовать. Но не потому, что он и впрямь страдал муками совести. Хотя… «Блять… Ты плачешь?!» — промелькнуло болезненное осознание, стоило взглянуть в поблескивающие от застывших слез глаза. Черт! Ну ладно! Да, ему было стыдно, но совсем чуть-чуть! И все-таки… дело было в другом. Боже, этот взгляд!.. Золотые глаза Эзреаля, полные сосредоточенности, намерения отстоять себя и чувств, приковали к себе все внимание Каина. Как бы он ни старался, ему не удалось сдержать невольного изумления. Его собственные глаза слегка расширились, а брови приподнялись. И пусть в следующий миг он вернул себе самообладание и придал лицу прежнее равнодушное выражение — в глубине души Каин знал, что битва уже была проиграна. Но душу грело знание, что пусть эти глаза и полны ненависти — сейчас их взгляд обращен только на него одного. Пожалуй, не окажись К'Санте и Сетт рядом, он бы взял принца прямо на этой столешнице. «Забудь про свой блядский сок, есть идея получше!» — да, прямо так бы и сказал... Было бы совсем не плохо, если бы Каину принадлежало больше таких его взглядов. Да и не одних таких... «Стоять! Разве я в Heartsteel не для того, чтобы мне принадлежали вообще все взгляды?» — размышления явно уводили его куда-то не туда и потому требовали вернуть их в прежнее русло. Здесь больше нечего было делать. Стоило надавить на Эза еще чуть-чуть — и, возможно, группе понадобился бы новый участник. Пришла пора просто вернуться в комнату. — Всегда рад, — Каин с почтением улыбнулся и слегка поклонился. Немало стараний было приложено, чтобы каждое движение пропиталось очевидной фальшью. Он уже направился в сторону лестницы и оказался спиной к остальным, когда краем глаза заметил большую ладонь К’Санте на плече Эзреаля. Слова мужчины были тихими, но недостаточно, чтобы они не достигли слуха удаляющегося напарника по группе: — Постарайся успокоиться. Оно того не стоит. Каин тот еще придурок. Сетт с горечью согласился: — Точно. Наверняка он того и добивался. Просто забей… Вновь в груди образовалась бесформенная пустота. Она воспринималась так, словно тут же поглотила все прочие чувства и вместо них с каждым мгновением заполнялась невысказанными возмущением и возражением, всепоглощающей жадностью. Какого черта К'Санте позволяет себе дотрагиваться до принцессы?! Разве Каин кому-то разрешал?! «И все-таки ты не сказал, что между вами только секс… — Рааст, который до этого момента молчал, похоже, собирался отыграться за все минуты тишины. Его насмешка звучали вполне безобидно, но хозяин тела знал, что это пока. — А я так надеялся увидеть, какое у мальчугана будет выражение лица после подобного...» — Ему и так все ясно, а остальным и этого знать необязательно, — тихо и с шипением проговорил Каин. Конечно, он мог бы общаться с демоном и не прибегая к произнесению ответов вслух… Но это срабатывало, лишь когда мыли оказывались полны чувств и эмоций, а их поток был не слишком быстрым. «Хорош заливать, мальчишка! Я слышал, что ты на самом деле хотел ответить в конце этому красавчику!» — усмешка превратилась в заливистый смех. К сожалению для Каина, это означало, что большая часть его потаенных желаний оказывалась для Рааста как на ладони. — Ну? Попробуй, ублюдок... — зубы с силой сжались. Они оба знали, что последует дальше. Каин хотел отвечать на насмешки во весь голос, и для этого ускорил шаг, а затем и вовсе вбежал по лестнице, надеясь как можно скорее оставить напарников по группе далеко позади. «”Всегда твой”! А-ХА-ХА-ХА!!! Каин, как ты вообще додумался до такого?! — раскатистый хохот эхом отдавался в сознании. Едва справляясь с желанием смеяться дальше, демон едко добавил: — Да ты ему признаешься со дня на день!» — Мне не в чем признаваться! Я ненавижу его! — слетевшее с губ несогласие в ту же секунду обратилось в крик, но дверь захлопнулась так громко, что едва ли его услышал кто-то кроме Рааста. — Всей душой ненавижу! «Ага, плакату над своей кроватью расскажешь! — даркин перестал смеяться, в словах послышались нотки напускного сочувствия. — Что ж, ври дальше, любовничек...» Звук чужого голоса наконец стих. Каин устало лег на кровать. Он надеялся, что на этом разговор закончен. Но это была мнимая секунда покоя — на деле же Рааст и не собирался останавливаться. «Хочешь, заключим пари? Можешь даже выбрать, какой из двух вариантов тебе больше по вкусу: “кто из вас двоих признается первым” или “когда это случится”. Если выиграю, дашь мне… поиграть с твоим принцем, — интонации стал хищными и похотливыми. — Уверен, стоит просто проявить к мальчику немного нежности и понимания, и наслаждение наполнит его голос… и, быть может, что-нибудь еще?» — Только через мой труп, тварь! — Каин рывком сел на кровать и заорал совершенно необдуманно, со звериной яростью и неосознанной слепой ревностью. От ощущения беспомощности в стену полетела попавшаяся под руку подушка. — С мамашей своей пари заключай! Стоило произнести это, как ему сразу же стало ясно, что Рааст его провел. Снова раздался смех. Демон хохотал громко и самозабвенно — так, как никогда прежде. Сгорая от стыда, парень лишь бессильно продолжал кричать: — Заткнись! Заткнись! Заткнись!