Ястреб и Чародейка Грёз

Обсерватория всё еще дышала озоном. По мраморному полу тянулись узоры инея, заполняя свежие трещины — молчаливое напоминание о недавних «переговорах». Аниэль сидела у подножия высокой колонны, мрачно наблюдая, как Эредин негромко переговаривался с Навигатором у стола, заваленного картами. За прошедшие часы совместного открытия порталов Ястребу удавалось направлять ее магию только туда, куда желал он. Стоило чародейке легка изменить вектор, нащупать иное направление или вмешаться в сам поток, как его воля тут же отсекала эти попытки. Он не позволял ни единого самостоятельного движения, удерживая ее силу в стальных тисках контроля. Карантир тем временем методично заполнял свитки, фиксируя результаты их изысканий. Пару раз он подходил вплотную к открытому разрыву и проводил замеры угловатым астрономическим прибором. Девушка чувствовала себя всего-навсего источником энергии, инструментом в руках того, кто ей не доверял. Впрочем, подозрительность Короля была понятна: он не собирался давать «ключу» право выбирать дверь. И всё же в этом вынужденном смирении был свой плюс. Без привычного сопротивления она почти не ощущала изнуряющей мигрени, обычно следовавшей за подобными опытами. Едва последние слова обсуждения затихли, Эредин отошел от карт. Гулкое эхо шагов смешалось с сухим хрустом инея, когда он направился к чародейке. Та подняла на него усталый взгляд. — Разделишь со мной трапезу. Нам есть что обсудить. Это не было вопросом. В низком голосе Короля, как и прежде, прозвучал приказ. Брови девушки изумленно поползли вверх. Услышанное совершенно не вязалось с ее ожиданиями. — Какая честь, — протянула она, медленно поднимаясь и расправляя складки нового шелкового платья. — Неужто награда за мою покорность? Эльф ничего не ответил. Он продолжал смотреть на нее, и от этого непроницаемого взора по коже вновь пробежал знакомый холодок. — Тем не менее, — добавила она, не отводя глаз, — обсудить действительно нужно многое. Они покинули обсерваторию и двинулись через многочисленные анфилады дворца. Судя по направлению и уже знакомым орнаментам на стенах, он вел ее в то крыло, где находились выделенные ей покои. Мимо шествовали патрули, едва заметным движением головы выказывая почтение Королю. Закованные в легкую сталь, стражники сохраняли врожденное эльфийское изящество. Девушка приметила, что на их фоне Ястреб всё равно воспринимался иначе: он был не только выше и внушительнее, но и словно принадлежал не этому утонченному народу и дворцовому мрамору, а какой-то более суровой эпохе. Однако их трапезе так и не суждено было состояться. Из глубины переходов донеслись торопливые шаги и лязг доспехов. Вскоре их нагнали двое всадников в темно-красных плащах. Быстрый рапорт на Старшей Речи заставил Короля нахмуриться еще сильнее. Аниэль не поняла ни слова, но по тому, как напряглись черты его лица, было ясно: произошло нечто, требовавшее немедленного вмешательства. Он бросил несколько слов всадникам, и те, кивнув, поспешно удалились. На несколько мгновений Эредин задержал на чародейке взгляд, будто что-то взвешивая. — Как ни прискорбно, оказанную тебе честь придется отложить. Ты отправишься со мной в лагерь Красных Всадников.

***

Вспышка зеленого света — и белоснежное изящество террас Тир на Лиа осталось позади, и Аниэль вместе с Королем оказались на открытой, продуваемой прохладным ветром равнине. По пути Эредин холодно обронил, что за стенами дворца скрывается слишком много лишних ушей и глаз, чтобы он мог позволить себе оставить ее там сейчас. Его слова сразу вызвали в памяти чародейки образ того светловолосого эльфа с миловидным на первый взгляд лицом, которого она застала после стычки с Ястребом. Было в нем нечто такое, что заставило ее нутро насторожиться. Она поправила тяжелую ткань дорожного платья и огляделась. На фоне далеких горных хребтов и черной стены леса раскинулся лагерь Dearg Ruadhri: четкими рядами тянулись шатры, теряясь в вечерней дымке, а их острые шпили в свете уходящего дня напоминали наконечники копий. Навстречу им с глухим звоном доспехов двигался Карантир. В его руках поблескивал посох, еще недавно разорвавший пространство порталом для их перехода. — Не путайся под ногами и не создавай мне новых проблем, чародейка, — бросил Эредин через плечо, направляясь к всадникам, собравшимся у центральных шатров. Впрочем, очередная колкость Ястреба оставила девушку равнодушной. Куда быстрее в ней взяли верх любопытство исследователя, ступившего на новую территорию, и интерес к той стороне здешней жизни, что оставалась за пределами дворцовых стен. Вокруг всё отдавало жесткой функциональностью военного быта: с резким скрежетом точили о камни длинные клинки, высекая искры; закованные в сталь воины проверяли сбрую коней, чье недовольное фырканье то и дело прорезало воздух. Кто-то перетягивал ремни на кирасах, заменяя поврежденные крепления, пока другие смывали следы бурой крови с латных перчаток. В лагере не чувствовалось ни суеты, ни намека на хаос. Напротив, строгий порядок проступал во всем: в жестах, взглядах, коротких приказах и слаженности движений. Этот механизм дисциплины казался прямым продолжением воли того, кто стоял в самом центре стальной паутины. Остановившись у одного из проходов между шатрами, Аниэль прислонилась к оружейной стойке и молча наблюдала за ним. Король, склонившись над столом с картами, обозначал ключевые позиции и отдавал приказы короткими, отрывистыми фразами. Всё это военное окружение обнажало в нем полководца, который растворялся в своей стихии. Чародейка поймала себя на мысли, что этот суровый образ, лишенный излишнего лоска, шел ему куда больше, чем расшитые золотом туники и блеск дворцовых зал. Где-то вдалеке раздался глухой рев, слишком чужой и низкий, чтобы принять его за голос обычного зверя. Аниэль инстинктивно напряглась, но ритм лагеря не изменился ни на секунду. Похоже, для здешних мест это было столь же обыденное дело, как и смена погоды. Вскоре часть эльфов оказалась в седлах, а воздух наполнился звоном кольчуг и громким ржанием. Эредин направился к своему вороному жеребцу — массивному, под стать хозяину, животному, нетерпеливо бившему копытом о землю. Король вскочил в седло одним слитным, отточенным движением. Уже перехватив поводья и разворачивая коня, он приметил чародейку, всё еще стоявшую у оружейных стоек. Их взгляды на миг встретились, но этого хватило, чтобы девушка ощутила его безмолвное, давящее предупреждение. Она нахмурилась и, не сводя с него глаз, еле слышно шепнула себе под нос: — Только не вздумай снова истечь кровью, Ястреб. Отряд сорвался с места. Топот копыт ударил по земле, и всадники, ведомые Эредином, скрылись за пределами лагеря, оставив после себя облако пыли. Девушка сделала шаг навстречу одному из стражников, который точил длинный, слегка изогнутый клинок. — Тот звук, — она кивнула в сторону леса. — Что это было? Ответом ей стал монотонный скрежет стали о камень. Поняв, что здесь она не добьется ни слова, Аниэль побрела дальше вглубь лагеря. Она шла мимо костров и серых шатров, ловя на себе взгляды эльфов, пропитанные вполне осязаемым презрением. В какой-то момент она резко остановилась. Что-то изменилось. Сначала девушка не поняла, что именно не так, но через пару секунд пришло осознание. Запах. Едва уловимый, но до жути знакомый. Запах скверной смерти. Той, после которой остается душный, гадкий осадок. По позвоночнику пробежал ледяной холодок. Ноги сами повели ее по следу, в ту часть лагеря, где у шатров работали лекари, оказывая помощь раненым. Средоточие этого смрада было совсем рядом. Под навесом одного из шатров чародейка приметила несколько неподвижных тел. Она быстро направилась к ним. В этот миг для нее перестали существовать и лагерь, и всадники, и сам Ястреб — осталась только эта странная гниль, требовавшая изучения. Но стоило ей подойти ближе, как путь с резким лязгом преградила сталь: наконечник копья замер в считаных дюймах от ее груди. Аниэль подняла взгляд на преградившего ей путь эльфа. — Эти воины... они мертвы, верно? — она скорее утверждала, чем спрашивала. — Как это произошло? Как они умерли? И вновь ее проигнорировали. Она попыталась заговорить снова, но страж с копьем коротко бросил ей: — Уходи отсюда, dh’oine. Та поджала губы, чувствуя, как кончики пальцев покалывают от желания сорваться на магию. Ей хотелось залезть ему в голову и выдрать ответы силой. Она отошла как можно дальше от лекарских шатров, стараясь выветрить из легких дурной привкус тлена. Девушка не находила себе места: инстинкты требовали немедленно во всем разобраться, но она была заперта в густом тумане неведения. К тревоге примешивалось раздражение: опять какая-то темная история, слишком уж похожая на те, от которых она надеялась сбежать, оставив службу в своем мире. Но подобные вещи, словно назло, всякий раз находили ее сами. Учитель когда-то говорил, что если ты по-настоящему предан своему делу или слишком долго в нем варишься, работа рано или поздно сама тебя отыщет. Аниэль мерила шагами пространство, гадая, насколько разумно сейчас в бездействии сидеть и ждать. Пробиваться сквозь ментальные щиты стражи, пытаясь выведать ответы силой, было слишком опрометчиво, и подобную самодеятельность Эредин бы точно не оценил. Именно он и был нужен ей сейчас — похоже, единственный, кто хотя бы признавал за ней право задавать вопросы. Иногда. Время тянулось мучительно долго. Она подолгу вглядывалась в ночную пустоту, пытаясь уловить в ней стук копыт. В голове у нее вновь и вновь прокручивалось увиденное под навесом лекарей: неподвижные тела, рваные раны и этот жуткий смрад. Что именно заставляло девушку цепляться за этот след, оставалось непонятным. В чужом мире, где смерть могла принимать самые причудливые формы, это вполне могло оказаться одной из местных мерзостей. Похоже, от старой привычки вглядываться в скверну не так-то просто избавиться. Наступили глубокие сумерки. Огни костров начали подергиваться серым пеплом, когда со стороны леса наконец послышался звук приближающихся коней. Они вернулись. На этот раз, кажется, без новых потерь. Аниэль замерла в тени, заставив себя дождаться, пока Король закончит с последними указаниями. Перехватить его ей удалось у самого шатра, когда он тяжелой поступью приближался к пологу. — Ястреб! — окликнула она его, подходя ближе. Тот обернулся. По его лицу ясно читалось, что сейчас он меньше всего расположен к разговорам. Но ее это нисколько не смутило. — У лекарских палаток лежали мертвые, — ее голос звучал слегка взволнованно. — И от них тянуло… неправильной смертью. Эредин чуть приподнял бровь. — Выбирай слова точнее, чародейка. Что значит «неправильной»? — Как если бы смерть была вызвана чем-то… чему не место в мире живых. Эльф на мгновение задумался. До сих пор разломы исторгали то, что принадлежало миру плоти и крови. Затем он приоткрыл полог и коротко кивнул на вход. Аниэль не стала терять ни секунды и вошла внутрь. Шатер Короля был достаточно просторным и лишенным избыточной роскоши. На внутренних стойках горели подвешенные свечи, отбрасывая дрожащий свет на темную ткань стен. — Говори, — произнес Эредин, отстегивая наручи и с глухим стуком бросая их на стол. В полумраке свет ложился на его лицо резкими контурами, делая черты еще острее. Девушка внутри слегка поежилась: опять присутствие Ястреба в замкнутом пространстве давило на нее, но она усилием воли заставила себя сосредоточиться на проблеме. Шагнув ближе, она сразу перешла к делу. — В моем мире мне приходилось сталкиваться с подобным по долгу службы. Бывали случаи, когда человека убивало порождение тьмы или смерти, и после него оставался очень похожий след. Чем сильнее запах, тем сильнее то, что его оставило. А тот, что тянулся от мертвых, был... далеко не слабым. — Единороги открывают разломы, чародейка. Через них сюда не впервые лезет разная дрянь. Она помедлила, подбирая слова. — Возможно, это что-то, с чем вы уже сталкивались… — Я могу осмотреть тело? — в голосе девушки прорезалось плохо скрываемое нетерпение. Эльф оценивающе посмотрел на нее и заметил, как изменилось ее лицо. Взгляд стал острее, зрачки расширились; во всем ее облике проступил знакомый ему хищный азарт. «На охоте», — мысленно усмехнулся он. — Следуй за мной. Ястреб стремительно вышел из шатра. Аниэль поспешила следом, почти бегом догоняя размашистый шаг Короля. И вдруг поймала себя на том, что его присутствие отсекает от нее враждебные взоры. Это странным образом дарило ощущение некой защищенности. Когда они приблизились к медицинским шатрам, чародейка, проходя мимо того самого стражника, что преградил ей путь раньше, не удержалась. Поймав его взгляд, она позволила себе короткую, дерзкую ухмылку. Эредин задал лекарям несколько вопросов на Старшей Речи. Те, склонив головы, отчитались. Аниэль в который раз подумала, что при случае ей всё-таки придется выпросить себе эльфийский словарь. Наконец Король обернулся к ней. — Ищи свою неправильную смерть, чародейка. Под внимательным надзором Эредина девушка подошла к телам и присела рядом. У обоих были тяжелые рваные раны, но смрад исходил только от одного. Шея у него была прокушена, плоть разорвана, значительный кусок мяса вырван. Она заговорила вслух, чтобы не вызывать у окружающих лишних вопросов: — Я начерчу знак. Он должен помочь понять природу того, с чем мы имеем дело. Пальцы скользнули по воздуху, выстраивая тонкую линию магического контура. Символ вспыхнул голубым ровным свечением. Магический контур не отозвался. Аниэль нахмурилась. Прислонившись к опорному столбу шатра, Король не отрывал от нее взгляд ни на секунду, фиксируя каждое движение. Чародейка начала расстегивать крепления поддоспешника, обнажая мертвенно-светлую кожу эльфа. Дюйм за дюймом она осматривала тело, подсвечивая себе слабым магическим светом. Сначала ничего, кроме ран, не привлекало внимания. Разве что… — Хм, — тихо произнесла она. — Это что? На внутренней стороне предплечья воина, выделяясь на бледной коже, проступали мелкие багровые пятна. Эредин опустился рядом. Лекари тоже подались ближе. — С виду обычное раздражение или сыпь… — начала девушка. Она прищурилась, меняя угол освещения. — Выглядит… как следы от пальцев. Один из знахарей нахмурился и, к счастью, заговорил не на эльфийском: — У Aen Elle такого не бывает. Подобные поражения кожи я видел лишь у людей или у иных низших рас. Аниэль подняла на него взгляд. — А где нашли тело? — У заброшенной кузницы. После последних разломов там неоднократно случались потери, — отозвался лекарь. Она еще раз внимательно осмотрела тело, но больше зацепиться было не за что. На всякий случай Аниэль проверила и второго мертвеца. Похожие рваные раны, но никаких иных отпечатков. Поднявшись, она кивнула, давая понять, что закончила. Эредин увел ее подальше от палаток. Несколько шагов она молчала, но затем всё же сказала: — Нужно осмотреть место смерти. Понять, что оставило след у него на руке. — Те окрестности и так будут зачищены, — сухо произнес он. — Ты говорил, что единороги открывают разломы. Значит, если они выпустили что-то, что… — Довольно, — оборвал он ее резким движением руки. — Могу ли я тоже поехать туда? — Аниэль сделала шаг вперед, не давая ему закончить разговор. Король Ольх издал короткий смешок. Он наклонился, и ее снова коснулся этот тонкий морозно-озоновый привкус. — Хватит об этом. Сойди со следа, чародейка. Была уже глубокая ночь. Девушка лежала на полу палатки, закутавшись в походные покрывала, и беспокойно ворочалась с боку на бок. Тошнотворный запах той смерти всё еще стоял у нее в голове, будто въелся в память и не желал отпускать. Она пыталась убедить себя, что скоро с этим разберутся и без нее. Что здесь знают, как иметь дело с тем, что вылезает из разломов. Но успокоение не приходило. Ей казалось, что сами эльфы либо не замечали этой скверны вовсе, либо не придавали ей должного значения. Мысли становились всё тяжелее и хаотичнее. Усталость наконец взяла свое, и сон постепенно окутал ее сознание. Сначала это было смутное скольжение во тьме, знакомое ощущение провала, когда тело остается где-то далеко, а сознание начинает двигаться своим путем. Во мраке она шла по следу, ведомая незримой нитью. Постепенно из пустоты начали проступать очертания. Сначала деревья. Потом неровная, изрытая земля. Затем руины: обломки стен, почерневший камень, провалившиеся балки. Когда-то здесь явно стояло поселение. Среди камней темнела расколотая наковальня. Заброшенная кузница. Здесь убили эльфов. Она почувствовала это раньше, чем успела до конца осознать. Запах смерти стал гуще и резче, будто сама земля успела пропитаться им насквозь. Аниэль подалась вперед, вглядываясь в темноту. Лунного света едва хватало, чтобы различать очертания, но в какой-то миг боковым зрением она уловила движение. Из трещины проступала рука — длинная, тонкая, с зыбкими, словно не до конца оформленными краями. Пальцы заканчивались длинными темными когтями. Девушка отступила на шаг, не сводя взгляда с того, что постепенно вылезало из расщелины. Воздух вокруг начал становиться слишком плотным, слишком настоящим для обычного сна. Но из-за нарастающего страха она этого не замечала. Что-то сильно встряхнуло ее за плечо. Она распахнула глаза. В свете догорающей свечи над ней склонился темный силуэт. Она инстинктивно вскинула руку, но в следующий миг ее запястье жестко вдавили в пол, гася едва вспыхнувшие искры магии. — Чем ты занимаешься, чародейка? — послышался знакомый низкий голос. Та проморгалась, тяжело дыша. Эредин навис рядом, уже без брони, в темной распахнутой тунике. — Сплю… — сипло сказала она, натягивая на себя покрывало. — Зачем ты здесь? Его пальцы всё еще сжимали ее плечо, разливая холод по всему телу. — Ты ведь не просто спала, не так ли? — О чем ты? — Аниэль дернула плечом, но хватка Ястреба была непоколебима. Он впился в нее тяжелым изумрудным взором, в котором раздражение мешалось с чем-то похожим на любопытство. — С тобой что-то было не так, — сказал он. На миг он замолчал и добавил уже неохотно: — Настолько, что я это ощутил. Чародейка нахмурилась, пытаясь воскресить в памяти ускользающие детали. — Я… там была та заброшенная кузница… и рука… чья-то рука из стены… я шла по следу… но не успела понять, что там… — Твое рвение меня утомляет. Даже во сне ты умудряешься создавать проблемы. Его пальцы чуть сильнее сжали ее плечо. — Я велел тебе сойти со следа. — Но с чего это вообще коснулось тебя? — она вскинула подбородок, глядя на него в упор. Теперь, когда его лицо было так близко, чародейка заметила детали, прежде ускользавшие от внимания: тени под глазами, резкая впалость скул, сухие, чуть потрескавшиеся губы. Эредин поймал ее изучающий взгляд, и уголок его губ едва заметно дрогнул. — Видимо, нам еще многое предстоит выяснить о природе этого… неудобства. Он наконец разжал хватку. Когда его рука соскользнула, по телу Аниэль пробежал невольный озноб. С неприятным удивлением она поймала себя на том, что исчезновение этого холода ощущалось как потеря опоры. — Избавь меня от своих ночных блужданий, если это в твоих силах. С этими словами эльф поднялся и вышел, оставив ее наедине с тишиной палатки. Чародейка провела рукой по тому месту, где еще совсем недавно лежали его пальцы, и раздраженно подумала: с чего бы ей вообще цепляться за этот холод? Вернуться ко сну ей так и не удалось. Несколько часов она пролежала в полудреме, пока звуки оживающего лагеря не вернули ее к реальности. Выйдя из палатки, Аниэль первым делом направилась к центральному ряду, где накануне Эредин отдавал приказы всадникам, но знакомой высокой фигуры так и не приметила. Она хотела поговорить с ним о многом, но внезапная поездка в лагерь и эта дурная смерть успели заслонить всё остальное. За следующие несколько часов она успела обойти почти всю территорию: серые ряды шатров, коновязи, тренировочные площадки, костры, оружейные стойки и проходы, где каждый взгляд напоминал ей, что здесь она чужая. Без всякого аппетита съев принесенную слугами еду, Аниэль попыталась найти себе хоть какое-то занятие, чтобы окончательно не сойти с ума от скуки и тревоги. В одном из сундуков обнаружилась тонкая деревянная флейта. Чародейка повертела ее в руках, недоверчиво прищурилась и, устроившись у палатки, попыталась подобрать ноты. Несколько эльфов неподалеку обернулись и посмотрели на нее с таким осуждением, будто перед ними совершалось преступление против искусства. Глаза начали слипаться. Где-то на краю сознания снова проступил знакомый запах. Внезапный порыв ледяного ветра заставил ее распахнуть глаза. Там, где должен был быть полог шатра, чернели обломки стен, и в их провале застыл темный зев кузнечного горна. — Черт... — выдохнула она, чувствуя, как сердце пропускает удар. До сих пор ей казалось, что она давно научилась удерживать себя на границе онейросферы, не позволяя грезам вытаскивать тело следом за сознанием. Подобное уже случалось прежде, но всего пару раз, случайно, и гораздо безобиднее. Похоже, этот мир, чужая магия и связь с этим невыносимо высокомерным эльфом сбивали ее внутреннее равновесие. Девушка стояла в незнакомом лесу, не имея ни малейшего понятия, в какой стороне лагерь. А запах… запах неправильной смерти был повсюду. — Прекрасно, — прошептала она. — Если эта дрянь меня не прикончит, Ястреб сочтет своим долгом исправить это упущение. За много миль к западу от лагеря Эредин стоял у окраины небольшого эльфийского поселения, среди изрытой земли, сломанных изгородей и вытоптанной травы. Здесь прошел целый табун единорогов. В последнее время их ярость становилась всё менее предсказуемой. Прежняя осторожность исчезла: они шли напролом, тревожили разломы, врывались слишком близко к обжитым местам. В этот миг по краю его сознания прошел знакомый чужой отзвук. «Опять», — с раздражением подумал он. Но следом пришла настороженность. Прошлой ночью отклик был слабее и куда быстрее угас. Разобравшись с последствиями у поселения быстрее, чем собирался, Эредин к вечеру вернулся в лагерь. Не медля, он направился к стражам, приставленным к чародейке. — Где она? Один из них склонил голову и кивнул в сторону палатки. — Внутри, мой Король. Вошла несколько часов назад и с тех пор не выходила. Эредин шагнул к пологу и одним резким движением откинул его. Смятые покрывала. Погасшая свеча. И ни следа чародейки.