Undeclared War

      К тому времени, как они приблизились к указанному месту, была уже середина дня. По пути лейтенант Севарн Валус убрал пистолет от головы Лиссы, но продолжал крепко сжимать его, направив дуло в сторону водительского сиденья. Он так устал, что, если бы не ухабистые и плохо отремонтированные дороги, по которым они ехали, он, скорее всего, заснул бы на том же месте, где и сидел. Разумеется, это было просто неприемлемо; у него была работа, и он оказался в не самой благоприятной компании. Кроме того, за его головой охотилось неизвестное количество народу. Возможно, его разыскивала вся организация «Цербер», что, безусловно, сильно снижало его шансы. В конце концов, что мог сделать один молодой турианский кабалист против хорошо вооружённой и многочисленной военизированной организации?       Он попытался связаться с кем-нибудь из своих с помощью инструметрона, но не получил никакого ответа. Севарн воспринял это как дурное предзнаменование, но, тем не менее, велел Лиссе продолжать путь, полный решимости вернуться к своим сородичам. Эта миссия была секретной, поэтому неудивительно, что никто не отвечал ни на одной из командных частот. Слишком велик был риск, что кто-то может подслушать, особенно здесь, на Анхуре, где некоторые повстанческие группировки были хорошо организованы.       — Выглядишь дерьмово, — голос Лиссы прервал его размышления, став нежеланным вторжением в этот момент.        Они ехали по грунтовой дороге, приближаясь к командному пункту, откуда накануне вечером Севарн и его команда отправились на объект «Цербера». Если точнее, то к старому литейному заводу, который должен был стать местом встречи команды после успешного выполнения задания. Конечно, задание оказалось совсем не успешным.       Севарн чувствовал себя так же плохо, как и выглядел. Отчасти это было связано с батарианцами, устроившими засаду на их конвой, а также с тем, как Лисса с ним обращалась: она нейтрализовала его биотический усилитель и, чтобы ещё больше его ослабить намеренно морила голодом. Ударная волна, которую он обрушил на штурмовой отряд «Цербера», ещё больше истощила его. Ему нужно было поесть и поспать, но в данный момент это казалось невозможным.       — Просто продолжай ехать, — сказал он ей.        Она, похоже, считала, что в долгу перед ним, но, по правде говоря, Севарн приберёг эту биотическую атаку именно для неё. Просто он не ожидал, что её собственный народ теперь хочет её смерти. Эта мысль заставила его слегка улыбнуться в характерной турианской манере — раздвинув мандибулы.       — Что смешного? — она посмотрела на него в зеркало заднего вида. Мимо машины с обеих сторон проносился лес.       — Твой собственный народ хочет твоей смерти, — ответил Севарн и слегка подался вперёд. — После всего случившегося ты не можешь доверять даже той организации, которая якобы действует в интересах человечества.       — Послушай, это всего лишь политика. Этот директор, Рикард всегда был коварным ублюдком. Я для него просто удобная пешка, козёл отпущения, точнее коза. Тебе не стоит злорадствовать. Как только я уберусь с этой планеты, я найду в «Цербере» кого-нибудь, кто не входит в узкий круг подхалимов Рикарда. И всё в мире будет хорошо.       Когда она добавила эту последнюю фразу полушутя, по её кислому тону стало ясно, что на самом деле она в это не верит. Её предали, заставив сражаться против собственного народа. Севарн решил, что это ему на руку, ведь теперь ей придётся подыгрывать ему хотя бы ради того, чтобы повысить свои шансы на выживание.       — Я хочу знать, — сказала Лисса, снова взглянув на него в зеркало. — Пистолет, который я забрала у того офицера, является моделью Альянса. Как она его раздобыла?       — У этого офицера есть имя.       — Было имя, лейтенант. Она мертва.       Это была правда, но, услышав это из чужих уст, Севарн замер. Команда погибла, попав в засаду. Столько хороших турианцев погибло от рук батарианских повстанцев. Это казалось несправедливым. Конечно, теперь возникал закономерный вопрос: откуда батарианцы узнали, где их поджидать? Атака была слишком хорошо спланирована, чтобы быть случайной, хотя на Анхуре, такое случалось сплошь и рядом. По диким просторам этой планеты бродило немало батарианских военачальников с многочисленными сторонниками. Все они пытались создать собственные маленькие королевства и продолжить войну, которая по официальным данным закончилась много лет назад.       — Майор Нева Гэвиан, — пробормотал Севарн.       — Что?       — Офицер, у которого ты отобрала этот пистолет, — он заговорил громче, чтобы Лисса могла его услышать. — Майор Нева Гэвиан. Судя по всему, она получила этот пистолет по специальному заказу. Модель M-77 «Паладин», — то, что Лисса носит его с собой, немного раздражало его, но сейчас это не имело значения. Майору он больше не нужен. — Она заплатила за него кучу кредитов.       — Значит, вашим майорам хорошо платят?       — Достаточно хорошо, — Севарн посмотрел вперёд через лобовое стекло. Слева вдоль дороги виднелся знак, частично скрытый разросшимися кустами. — Впереди за этим знаком есть поворот. Езжай туда.       Лисса кивнула в знак того, что поняла инструкции. Она, несомненно, рассчитывала, что после всего случившегося сможет найти убежище у турианцев, и Севарн не считал её фанатичкой «Цербера». Эта женщина выполняла свою работу в том учреждении, пусть и была лишь малой частью большой и гораздо более опасной машины. Он не мог её ненавидеть, но и доверять не стал бы.       — Твои сородичи ведь не пристрелят меня без суда и следствия? — спросила его Лисса.        Она свернула на более узкую, ухабистую дорогу, которая петляла среди редеющего леса и вела к старому литейному заводу. Сквозь деревья, в нескольких сотнях метров от них, виднелось обветшалое здание, огороженное полуразрушенным металлическим забором. Там почти не было признаков жизни, как и планировалось. Турианский отряд «Блэквотч», действующий в системах Терминус, определённо не стал бы афишировать своё присутствие. При этой мысли Севарн вспомнил о своих погибших товарищах на том шоссе. Будут ли батарианцы праздновать эту победу по всему Анхуру? Не воспользуются ли их чиновники этим как предлогом для дипломатического давления на Иерархию, а может быть, даже и на правительство Цитадели? Севарн знал, что как единственному выжившему из своего отряда, ему зададут много неудобных вопросов. Некоторые высокопоставленные лица даже обвинят его в гибели товарищей. Его военная карьера окажется под серьёзной угрозой.       — Это зависит от того, насколько хорошо ты себя будешь вести, — ответил ей Севарн.       На литейном заводе должны были остаться декстро-пайки, и в его нынешнем состоянии одна только мысль о почти безвкусных сухих пайках наполняла его радостью. Если он и дальше продолжит носиться как угорелый, то свалится от изнеможения, это, не говоря уже о том, что в нём было несколько пулевых ранений. Ничего серьёзного, но это причиняло боль и дискомфорт. Пока что панацелин был единственным средством, которое помогало справиться с неприятными ощущениями.       — Не сочти за грубость, но ты не производишь впечатление рьяной фанатички, — Севарн говорил ровным тоном, и в зеркале заднего вида на него снова бросили любопытный взгляд.       — А должна?       — «Цербер» — прочеловеческая организация.       — Да, и я человек. Неужели так возмутительно, что я состою в организации, выступающей за права людей? — она слегка улыбнулась. Для человека, которого только что пытались убить свои же, она казалась в хорошем настроении.       — Чем ты занималась до того, как присоединилась к «Церберу»?       — Я была космопехом. Солдатом, как и ты, — её лицо заметно помрачнело, и Севарн предположил, что этот вопрос пробудил в ней неприятные воспоминания. — Я отдала Альянсу семь лет своей жизни. В «Цербере» платили больше.       — Значит, дело в этом? В деньгах?       Она не ответила. Судя по всему, он затронул эту тему настолько, насколько она была готова ему позволить. Севарн вздохнул, откинулся на спинку сиденья и поморщился от боли в пояснице. У него кружилась голова, его одолевала усталость. Он сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь собраться с силами и сосредоточиться на том, что ждало его впереди. Они въезжали на территорию старого литейного завода. Бетон под колёсами был покрыт трещинами, из которых прорастали сорняки. Земля была усеяна ржавыми металлическими опорами и прочим мусором. Здание впереди было повреждено во время Восстаний, но его основная конструкция была достаточно прочной, чтобы его можно было использовать в качестве плацдарма.       Скорее всего, в этом месте было несколько скрытых камер. Любой, кто находился внутри, увидел бы их приближение, а если нет, то он точно услышал бы, как подъехала машина.       — Останови здесь, — сказал Севарн Лиссе, и она припарковалась недалеко от главного здания.        Большие двустворчатые двери были приоткрыты, и Севарн какое-то время наблюдал за ними через боковое окно, крепко сжимая пистолет. Никто не выходил, и он просидел так ещё полминуты, прежде чем Лисса покачала головой и повернулась к нему, чтобы спросить:       — Так мы остаёмся или уходим?        — Выходи из машины, — ответил он ей и для убедительности поднял пистолет и помахал им в её сторону.        Лисса даже не шелохнулась, она просто посмотрела на пистолет и избитого турианца, который его держал, и закатила глаза. Она открыла водительскую дверь и выбралась наружу, подставив лицо прохладному ветру под пасмурным небом. В воздухе пахло дождём, а тёмно-серые тучи высоко над головой явно предвещали ненастье.       Севарн вышел со стороны пассажирского салона. Он по-прежнему направлял на неё пистолет, хотя в этом не было особой необходимости. Он забрал у неё оружие во время поездки и теперь держал тяжёлый пистолет М-77 «Паладин» у себя под ремнём на бедре. Он всё ещё был в поддоспешнике и чувствовал себя уязвимым. Он мысленно проклинал Лиссу за то, что она сняла с него броню прошлой ночью.       — Держись впереди меня, — приказал он.       Лисса кивнула и направилась ко входу в здание.       — Не так быстро, — рявкнул он, и Лисса остановилась и снова посмотрела в его сторону. Казалось, она была явно не в восторге.       — Может перестанешь уже тыкать в меня пистолетом при любом удобном случае?       — Нет, мы с тобой не друзья, Лисса Рейн. Так что продолжай идти. Медленно.       Севарн держался на расстоянии добрых пяти шагов позади неё. Она шла первой, а он держал её в поле зрения и на прицеле пистолета. Пройдя через открытую площадку, она подошла к двустворчатым дверям. Там она снова остановилась и повернулась к нему.       — Здесь ведь нет ловушек?       — Просто толкни дверь. Медленно.       — Ладно.       Лисса взялась за одну из створок двустворчатой двери и толкнула её. Дверь была довольно громоздкой, она открывалась медленно и с громким скрипом. Петли взвыли, как какое-то чудовище из кошмара, и Севарн с некоторым пренебрежением подумал, что если бы здесь был кто-то ещё, то он бы точно услышал присутствие посторонних.       За дверьми простирался полупустой заводской цех, и именно это беспокоило Севарна больше всего. В помещении было пусто, слишком пусто: cтолы, стулья, компьютерные терминалы — всё исчезло, не осталось и следа хоть чьего-то малейшего присутствия. Цех был таким же пустым, как и до прихода турианской команды. Севарн оказался в продуваемом сквозняками полуразрушенном складском помещении.       — Ожидал чего-то другого? — спросила Лисса, обернувшись к нему лицом. На её губах играла едва заметная ухмылка. — По мне, так ничего особенного.       — Это то самое место, — произнёс Севарн вслух, словно желая убедиться, что не ошибся. — Мы встречались здесь перед атакой. Здесь должен быть кто-то из техников или операторов.       — Твои друзья, должно быть, быстро смылись, когда поняли, что потеряли команду, — предположила Лисса, и это звучало вполне правдоподобно.        Если они ушли, то должны были оставить что-то на случай, если кто-то из них вернётся сюда. Он попытался вспомнить, что это могло быть, и направился в дальний конец цеха, где раньше стоял большой голографический дисплей перед рядами сидений. Он окинул взглядом бетонный пол, покрытый трещинами и выбоинами от болтов, которыми когда-то крепилась к полу техника. Лисса с любопытством наблюдала за молодым турианским лейтенантом и его растущей паникой. Конечно, он хорошо скрывал нарастающее беспокойство, но она видела это по его движениям и по тому, как расширялись и метались его холодные голубые глаза.       — Похоже, твои друзья тебя всё-таки бросили, — заявила она, и Севарн бросил на неё злобный взгляд. — Эй, я тоже через это прошла. Альянс бросил меня, когда я нуждалась в них больше всего. Как ты думаешь, почему я ухватилась за возможность работать на «Цербер»?       — Закрой рот! — рявкнул он.        Она отошла от него на некоторое расстояние, и он подумал, что она может попытаться напасть на него. Это была мимолетная мысль, ведь она была в таком же положении, как и он. Они оба оказались здесь, на враждебной территории, где у них не было союзников, кроме друг друга. Как бы Севарн ни опасался доверять оперативнице «Цербера», было очевидно, что у него не осталось выбора, как и у неё.       — Похоже, это место — пустышка, — сказала Лисса, проигнорировав его требование заткнуться. — Нам нужно уходить. В этих лесах полно головорезов и наёмников.       — Они бы не бросили это место вот так просто, — возразил Севарн. — Они бы что-нибудь оставили на случай, если кто-то из нас вернётся. Мне просто нужно это найти. Какую-нибудь подсказку, записку, что угодно.       — Подсказку? Я не вижу никаких подсказок, — Лисса оглядела полуразрушенный литейный цех и медленно покачала головой. — Если только полное отсутствие каких-либо подсказок само по себе не является очевидным ответом. Хотя для вас, турианцев, это, пожалуй, слишком сложно.       Севарн проигнорировал её язвительный комментарий и направился в ближайший угол. Там стоял громоздкий проржавевший корпус того, что, вероятно, было какой-то машиной, использовавшейся в литейном производстве. Это была металлическая коробка с закруглёнными краями, около трёх с половиной метров в ширину и два с половиной в высоту. За ней, между внешним корпусом и стеной, было узкое пространство, куда Севарн и просунул голову. Лисса наблюдала за ним, склонив голову набок с каким-то ироничным любопытством. Растущее отчаяние турианца одновременно и тревожило, и странным образом умиляло.       — Похоже, мы застряли здесь вместе, — сказала она ему. Севарн скрылся за ржавым металлическим корпусом, и Лисса нахмурилась, как только он исчез из виду. — Ты меня слышишь, лейтенант? Мы можем помочь друг другу. Мы можем добраться до Нью-Фив и убраться с этой дерьмовой планеты. Что скажешь? Мы сядем на транспорт, а потом разойдёмся в разные стороны на первой же остановке.       Ответа не последовало. Севарн стоял в пыльном узком проходе за остатками старой плавильной печи, оглядывая тёмный закуток, в котором оказался. Он услышал, как Лисса осторожно сделала несколько шагов в его сторону, но не обратил на неё особого внимания. Вместо этого его взгляд упал на что-то серебристое, сверкающее в тусклом свете, проникавшем в узкое тёмное пространство, в которое он втиснулся. Он понял, что это был металлический кейс, спрятанный в ржавом корпусе. Он взял его за ручку и поднял, а затем с некоторым усилием выбрался наружу из пыльного и узкого прохода, из-за которого на его поддоспешнике остались грязные разводы. Лисса ждала его снаружи и, как только он вышел, отступила на шаг, приподняв бровь при виде кейса в его руке.       — Нашёл, — заявил Севарн.       Он опустился на колени и поставил кейс перед собой. Лисса подошла и встала в нескольких шагах слева от него, глядя на кейс, который он открыл и показал содержимое. Предметы выглядели совершенно новыми; без сомнения, их оставили здесь турианцы, которые управляли командным пунктом, а не другие группы, которые могли использовать этот старый литейный цех в качестве убежища.       — Это... — начала Лисса, прежде чем Севарн перебил её.       — Декстро-пайки, — с облегчением в голосе заявил он.       Там было несколько упаковок с пайками, в основном с питательными батончиками, и, хотя они были пресными и по текстуре напоминали картон, Севарн всё равно вскрыл одну и начал жадно её уплетать. Лисса наблюдала за ним, чувствуя, что и сама немного проголодалась. Конечно, она прекрасно понимала, что декстро-пайки вряд ли придутся ей по вкусу.       Крошки падали с подбородка Севарна, пока он торопливо жевал батончик. Закончив с одним, он вскрыл следующий и принялся за него чуть медленнее. Затем он начал перебирать остальные предметы, лежавшие в кейсе: пистолет-пулемёт модели М-9 «Ярость», несколько термозарядов, пара осколочных гранат и один маленький предмет в форме диска, размером примерно с ноготь большого пальца Лиссы.       — Маячок-локатор и коммуникатор, — объявил Севарн, доставая диск из кейса.        Это было безобидное на вид устройство, и те, кто его разработал, намеренно сделали его таким. На первый взгляд его можно было принять за оптический накопитель или что-то подобное, и, скорее всего, он работал именно так.       — Так за тобой придёт кто-нибудь? — спросила его Лисса.       — Возможно, но, думаю, стоит сначала выбраться с территории повстанцев, прежде чем активировать его.       — Даже если так, невозможно предугадать, кто ещё может его обнаружить.       В этом она, конечно, была права. Севарн посмотрел на маячок, слегка прищурившись и обдумывая возможные варианты. Он мог бы включить его прямо сейчас, но насколько это безопасно? Наверняка турианский «Блэквотч» могут обеспечить такую защиту, что ни одна банда батарианских бандитов не сможет его отследить.       — Я должен попытаться, — сказал он ей и поднялся на ноги.        Лисса прищурилась, и в её внезапно серьёзном взгляде отразилось сомнение. Севарн ответил ей таким же взглядом, словно бросал ей вызов, приглашая попытаться отнять у него это.       — Надеюсь это не приведёт к катастрофическим последствиям, — пробормотала она, уступая его желанию включить устройство.        Она медленно покачала головой, явно сомневаясь в правильности своего решения объединиться с турианским лейтенантом и отправиться сюда. Севарн активировал устройство и поднёс его к лицу, ожидая какого-то подтверждения от того, кто был на другом конце. Устройство издало несколько звуковых сигналов, и он почти представил, как на другом конце началась суматоха, когда поступил неожиданный вызов. Внезапно раздался голос, который из-за крошечного многофункционального устройства звучал приглушённо:       — Команда «Блэквотч», подтвердите запрос: в какое время на Ципритине садится солнце?       — На Ципритине солнце никогда не садится, — ответил Севарн. Это был контрольный вопрос, и для правильного ответа требовалось полная кодовая фраза: — Ибо Ципритин — это сердце и душа Иерархии, и он всегда залит светом.       — Предоставьте данные для авторизации, — мужской голос на другом конце звучал строго, с характерными для турианцев двойными субгармониками.        Лисса внимательно слушала, вероятно, гадая, что её ждёт, если она окажется под надзором турианцев.       — Лейтенант Севарн Валус, код семь-семь-девять-ноль-альфа-два-один-один-альфа, — он без запинки продиктовал код, который давно выучил наизусть.       — Код принят, лейтенант Валус, — последовала короткая пауза, и голос, казалось, стал более непринуждённым: — Вы в безопасном месте?       — На данный момент — да, — его надбровные пластины слегка приподнялись, а в глазах появилось узнавание. — Полковник, это вы?       — Так точно, лейтенант.        Полковник Венарус был последним, кого Севарн ожидал услышать в ответ на свой звонок. Тем не менее это было логично, учитывая, что он организовал миссию и был известен как очень «практичный» руководитель. Если кто-то из его солдат застрял на вражеской территории, он сам отправится туда и попытается вытащить их и вернуть домой.       — Я не буду сейчас требовать от вас объяснений, пока вы находитесь на вражеской территории. Мне просто нужно, чтобы вы добрались до места встречи. Похоже, вы единственный выживший из своего отряда. Учитывая мои ограниченные ресурсы на Анхуре, я не могу отправить за вами спасательную группу.       — Вам известно моё местоположение?       Севарн надеялся, что за ним прилетит шаттл или что-то в этом роде и вытащит его из этой передряги. Он предполагал, что у секретной миссии будет меньше ресурсов, поэтому отсутствие спасательной операции его не слишком удивило. Однако это его разочаровало.       — Сейчас проводится триангуляция, — снова пауза, после которой Венарус продолжил: — Я зачистил аванпост, как только получил сообщение о засаде. Проклятые батарианцы оказались лучше организованы, чем мы предполагали.       — Я последний, полковник, — голос Севарна звучал глухо, и он снова увидел, как его команда лежит мёртвая вокруг него, как горят обломки машин, а к ним приближаются батарианские повстанцы.        Ему казалось, что он снова на том шоссе, спотыкается, и во рту вкус собственной крови. А потом он снова оказался в братской могиле, и его ноздри забила вонь смерти и мерзкой анхурской грязи. Он почувствовал, как его накрывает волна тошноты, и его чуть не вырвало. Вместо этого он сглотнул, заметив, что Лисса как-то странно на него смотрит, словно заметила, что он погрузился в свои мысли. Возможно, её насторожил тот факт, что он безучастно смотрел куда-то сквозь неё, и Севарн поспешил вернуться в реальность.       — Я вытащу вас, лейтенант. Примерно в десяти километрах к югу от вас есть поселение под названием Пайкс-Крик. Я буду ждать вас там, в местной гостинице. Поселение небольшое, так что вы без труда её найдёте. Я пробуду здесь ещё максимум несколько дней. Я не хочу бросать вас, лейтенант, так что приезжайте скорее.       — Я доберусь туда, полковник, — заявил Севарн, и в его голосе прозвучали мрачные и решительные нотки.       — Я знаю, что вы справитесь, лейтенант. Мы ещё можем выпутаться из этой передряги, я уверен в этом. А теперь я бы посоветовал соблюдать радиомолчание. Неизвестно, кто ещё может выйти на эту частоту.       — Вас понял, полковник. Увидимся в том поселении.       На этом полковник Венарус закрыл канал связи. Севарн сунул диск в карман поддоспешника, затем встал и посмотрел на Лиссу. Она, казалось, была удивлена, и ему не пришлось долго ждать, чтобы понять почему:       — Ты не сказал ему, что я с тобой.       — И?       — Просто неожиданно, вот и всё. Я думала, что тебе не терпится рассказать своему боссу о человеческой пленнице. Это будет выглядеть так, будто ты сделала что-то полезное.       Севарн нахмурился, не зная, стоит ли ему обижаться на это замечание. Он снова наклонился и достал из кейса пистолет-пулемёт М-9 «Ярость», а также запасные термозаряды. Он не забыл прихватить и пару гранат.       — Ты вряд ли моя пленница, — сказал он ей.        Чего бы он только не отдал за возможность поспать, но ему нужно было как можно быстрее отправляться на встречу с полковником. Сон мог подождать, даже несмотря на то, что ему с трудом удавалось держаться на ногах.       — Значит, я могу просто уйти?       — Я не собираюсь тебя останавливать.       В конце концов, у него были дела поважнее. По сравнению с ними эта женщина из «Цербера» казалась незначительной.       — Да, но, как я уже сказала, вместе у нас больше шансов. Это Анхур, здесь царит полный беспредел. Осмелюсь предположить, что даже на «Омеге» порядок лучше, чем в этой дыре.       Учитывая репутацию «Омеги», это было довольно смелое заявление. Бывшая космическая станция на астероиде по добыче нулевого элемента и тяжёлых металлов, превратившаяся в перевалочный пункт для наёмников и место сборищ преступников, определённо не была местом для курорта, но нельзя было отрицать, что там по-своему поддерживались закон и порядок. С другой стороны, Анхур до сих пор показывал Севарну, что закон и порядок здесь распространялись только на крупные поселения. В сельской местности царила анархия: повсюду были повстанцы, наёмники и тому подобные элементы. Возможно, так было всегда, но Анхурские Восстания только усугубили ситуацию, и планета вряд ли оправится от этого конфликта в ближайшее время.       — Ты думаешь, нам стоит объединиться? — спросил он её.       — По крайней мере, до тех пор, пока мы не найдём способ убраться с этой планеты. Послушай, может, я и работала на «Цербер», но я не откажусь от помощи, будь то турианец, азари или даже дрелл, если уж на то пошло. Я не ненавижу инопланетян, просто в первую очередь я предпочитаю своих. Разве ты не можешь сказать то же самое о себе?       Севарн ничего не ответил. Глядя на неё сейчас, особенно на то, как её губы изгибаются в ухмылке, можно было подумать, что она задела его этим вопросом. На самом деле он боролся за интересы своего народа так же, как она — за свои. Его раздражала мысль о том, что, возможно, он не так уж сильно отличается от этой женщины. Найти общий язык с оперативницей «Цербера», вероятно, было не так уж сложно, но всё же оставалось стойкое ощущение, что такие люди, как она, — враги, какими бы «нормальными» они ни казались.       Она встрепенулась и перевела взгляд на двустворчатые двери в дальнем конце цеха. Севарн тоже услышал звук множества двигателей, доносившийся откуда-то неподалёку. Они были не одни, и Севарн тут же направился к ближайшей лестнице. Она вела на ржавую галерею, опоясывающую верхний этаж главного здания завода, откуда открывался хороший обзор на происходящее снаружи.       — Эй, лейтенант, можно мне вернуть мой пистолет? — окликнула его Лисса.        Он не обратил на неё внимания и поспешил по проходу к передним окнам, большинство из которых были частично заколочены. Тем не менее он остановился у одного из них и заглянул в щель между досками, глядя на двор снаружи. Там он увидел пару массивных бронированных шестиколёсных машин, которые въезжали через то, что осталось от главных ворот. Это были старые модифицированные машины, покрытые заплатками после ремонта и ярко-красный эмблемой, которая указывала на то, что они принадлежат одному из влиятельных местных полевых военачальников.       В этот момент за его спиной появилась Лисса и проследила за его взглядом, устремлённым в окно на машины. Увидев их, она прищурилась и с неприязнью в голосе произнесла:       — Батарианцы, — выплюнула она.       — Должно быть, они засекли сигнал, — заявил Севарн.        Он не знал, стоит ли ему чувствовать себя виноватым. Это был просчитанный риск, хотя скорость, с которой прибыли эти батарианцы, его беспокоила. Даже с помощью сложного оборудования для триангуляции потребовалось бы немало усилий, чтобы определить точное местоположение источника сигнала. Тем не менее нельзя было отрицать, насколько хорошо организованы местные повстанцы, и отчасти поэтому Анхурские Восстания были такими кровавыми и жестокими.       Наёмники, в основном из организации «Затмение», сражавшиеся на стороне противников рабства, рассчитывали на лёгкую победу. Но вместо этого сторонники противоположной идеологии, в основном батарианцы, снова и снова давали им отпор, получая тайную поддержку из родной системы батарианцев. Конечно, официально война давно закончилась, и батарианские солдаты по большей части были расформированы. Те, кто сейчас находился снаружи, составляли небольшой процент тех, кто отказался принять условия мирного договора и предпочёл продолжать вести свою войну всеми возможными способами и везде, где только можно.       — Чёрный вход, — сказал Севарн, резко развернулся и зашагал обратно по проходу.       Лисса последовала за ним, в то время как из бронированных транспортов начали выгружаться по меньшей мере дюжина батарианских повстанцев в прочных доспехах красного и землистого цветов. Они выкрикивали приказы на своём резком, гортанном языке, и к тому времени, как Севарн и Лисса подошли к задней части литейного цеха, первые из них уже ворвались внутрь через главный вход.       По всей литейной мастерской загрохотали выстрелы из штурмовых винтовок. Пули попадали в стену позади Лиссы, когда она мчалась по проходу. К зданию приближались новые батарианские повстанцы, и Севарн на бегу начал создавать вокруг себя биотическое поле, накапливая мерцающую голубую энергию, чтобы подготовить что-то вроде ударной волны или броска. Пара спустилась по лестнице к чёрному входу, который представлял собой простую ржавую металлическую дверь. Лисса распахнула её, и они вышли на задний двор, заваленный ржавыми металлическими обломками, оставшимися со времён расцвета литейного завода. Они выбежали на улицу как раз в тот момент, когда через задние ворота пронёсся ещё один транспорт, на этот раз поменьше, больше похожий на багги с открытым верхом, благодаря чему были хорошо видны четыре бронированных батарианских повстанца. Один из них стоял на задней платформе и стрелял из установленного на ней орудия, которое загрохотало, когда они показались из-за угла, и пули пробили кирпичную стену у них за спиной.       Багги мчался прямо на них. Не имея при себе оружия, Лисса могла лишь броситься в укрытие, спрятавшись за грудой кирпичных обломков, которые когда-то были частью стены литейного цеха. Севарн, напротив, держал в руке свой новый пистолет-пулемёт и стрелял по багги. Водитель свесился с сиденья, кровь текла по его лицу и груди, а тело продолжало давить на руль. Багги резко вильнул, и батарианец на пассажирском сиденье поспешно потянулся к рулю, пытаясь выровнять машину. Ему удалось схватиться за руль, но к тому моменту машина была уже достаточно близко, чтобы Севарн мог собрать всю свою биотическую энергию и метнуть её в противника.       Голубой сгусток энергии ударил в борт багги и опрокинул его, выбросив из машины по меньшей мере одного батарианца, в то время как остальные остались внутри. Багги перевернулся как минимум дважды, прежде чем приземлился на крышу. Металл заскрежетал по бетону, и машина проскользила ещё некоторое расстояние, продолжая двигаться по инерции. Она врезалась в ограждение по периметру, снеся значительную его часть, после чего резко остановилась.       — Чёрт возьми, мне нужен мой пистолет! — воскликнула Лисса, поворачиваясь к турианцу и жестом показывая, что бы тот вернул конфискованное оружие.       Севарн взглянул на неё, ненадолго задумавшись, но тут его внимание привлекли приближающиеся батарианцы, которые окружали их с флангов, и с обеих сторон раздавались выстрелы. Без брони и кинетических щитов Севарн чувствовал себя крайне уязвимым. Он начал создавать биотический барьер, но всё ещё был слишком слаб, чтобы сделать это эффективно. Попытка создать вокруг себя ещё одно биотическое поле заставила его тяжело дышать, а боль распространилась по всему телу. Из одной ноздри потекла тонкая струйка тёмно-синей крови.       — Стой! — голос батарианца был низким и резким.        Ствол грубой и немного потрёпанной штурмовой винтовки М-15 «Защитник» был направлен прямо на него с расстояния всего в несколько метров. Солдаты окружили их, их было около восьми, некоторые в шлемах, другие без. На лицах тех, кто был без шлемов, читались ненависть и презрение. Севарн всё ещё держал оружие наготове и раздумывал, стоит ли рисковать. Эти головорезы убили всю его команду, так что он по-прежнему был одержим идеей поквитаться с ними. Однако сейчас, казалось, был не самый подходящий момент для мести.       — Останови свою биотику! — рявкнул батарианский солдат.        Судя по белым линиям на его наплечниках, он был главным —возможно, батарианский аналог сержанта.        Севарн посмотрел на солдата, который был в простом шлеме с голубым визиром, расположенным на верхней паре глаз.       — Чёрт, — Лисса вышла из-за груды обломков и подняла руки при виде вооружённой банды недовольных батарианцев.        В её глазах читался страх, ведь мысль о том, что она попадёт в плен к батарианцам, была ужасающей. Севарн слышал много всякого о том, что батарианцы делают со своими пленниками, и наиболее вероятным исходом для пленника была жизнь в рабстве. Конечно, это происходило после допросов и пыток. И не дай вам Духи оказаться в полноценной батарианской тюрьме: продолжительность жизни турианца в таком месте, скорее всего, будет измеряться часами, а не днями.       — Бросай оружие и прекращай свои фокусы, турианец. Или умрёшь на месте.        Батарианский сержант не шутил. Биотическое поле вокруг Севарна задрожало, но оно было недостаточно мощным, чтобы отбросить всех этих солдат с его пути. Прежде чем Севарн успел что-то сделать, сержант кивнул одному из своих подчинённых. Тот шагнул вперёд, вытащил из-за пояса какой-то пистолет и выстрелил в Севарна, заставив его пошатнуться.       Это был какой-то оглушающий снаряд, и его удар, вероятно, был эквивалентен сотням вольт электричества. Севарн вскрикнул от боли, его мышцы свело судорогой, пистолет выпал из рук, а биотическое поле вокруг него внезапно рассеялось. Он упал на колени, схватившись за голову, но шок прошёл почти так же быстро, как и нахлынул.       — Вы, четырёхглазые ублюдки... — начала Лисса, но оглушающий выстрел заставил её замолчать.        Она издала мучительный крик, когда по её телу пробежал электрический разряд, и бесцеремонно рухнула на груду кирпичных обломков. Там она ещё какое-то время корчилась, стиснув зубы, пока её тело сотрясали болезненные спазмы. А потом, как и в случае с Севарном, шок прошёл, и она почувствовала, что большая часть энергии, которую она могла бы потратить на борьбу, ушла вместе с ним.       Севарн задался вопросом, может ли этот день стать ещё хуже. Он решил, что такие мысли искушают судьбу, поэтому постарался отогнать их, даже когда батарианцы начали его избивать. Ему снова сковали руки за спиной, но на этот раз то же самое сделали с Лиссой. Как раз в тот момент, когда дела пошли на лад, произошло, пожалуй, самое худшее, что могло случиться, не считая смерти. Он решил, что, возможно, ему стоит просто готовиться к худшему сценарию. По крайней мере, в таком случае лучшее, что может произойти, обернётся лишь разочарованием.