Undeclared War

      В этом месте он потерял счёт времени. Во-первых, здесь не было окон. Был только один источник света — люминесцентная лампа, которая заливала комнату стерильным белым светом. Стены были отделаны под дерево, но это была не настоящая древесина, а какой-то дешёвый материал, имитирующий её текстуру. Кроме стола перед ним и стула, на котором он сидел, а также пустого стула на против него, в комнате ничего не было.       Кенен откинулся на спинку стула, голова у него раскалывалась, а внутри шлема нарастала духота — предвестница лихорадки. Его охватила волна тошноты, и он почувствовал, что его вот-вот вырвет, но приступ прошёл почти так же быстро, как и начался. Время здесь было для него наименьшей из проблем, и он решил немного покопаться в системах своего гермокостюма, но тут же вспомнил, что его похитители конфисковали инструметрон. Это была несущественная помеха, поскольку вспомогательные элементы управления находились под небольшой панелью на левом предплечье гермокостюма. Он открыл её и увидел небольшой, упрощённый вариант дисплея, который, как ему показалось, обращался к нему на странном чужом языке. Ни один из кварианских текстов, плавающих на дисплее размером с ладонь, не имел для него никакого смысла, по крайней мере какое-то время, пока суть слов наконец не дошла до него. Похоже, из-за поднимающейся температуры он начал бредить.       Нужно было принять ещё одну дозу антибиотиков. Конечно, требовалось какое-то время, чтобы они подействовали. Кенен выключил вспомогательный дисплей, закрыв отсек, и снова посмотрел на единственную серую металлическую дверь в другом конце маленькой, ничем не примечательной комнаты. Это была комната для допросов, предназначенная для тех, у кого серьёзные проблемы. И он не сомневался, что попал в их число, и, похоже, «благодарить» за это нужно Наташу. Он проклинал себя за то, что так легко поддался соблазну этой женщины, но в глубине души понимал, что оно того стоило. В конце концов, разве он не заслужил немного расслабиться?       Кенен понятия не имел, где находится. Эти ублюдки надели ему на голову мешок, как только он надел гермокостюм, затолкали его и Наташу в машину и куда-то увезли, прежде чем он оказался в этой самой комнате. Дорога заняла около двадцати минут, значит, они проехали через весь город, но, конечно, он понятия не имел, где это могло быть. Он даже не знал, где Наташа, потому что не видел её с тех пор, как ему надел мешок. Он предположил, что она находится в том же здании где-то в другом месте, и, судя по тому немногому, что его похитители сказали в квартире, они знали её. Разумеется, все они были людьми. Он предположил, что это какая-то операция наёмников, возможно, даже «Цербера». В конце концов, Наташа что-то украла у этой организации, так что вполне логично, что они схватили её, чтобы вернуть украденное.       Затем он услышал шаги в коридоре. Несмотря на пульсирующую головную боль, Кенен выпрямился на стуле, как раз в тот момент, когда дверь распахнулась и в комнату вошёл светловолосый мужчина-человек, которого он видел в своей квартире. С серьёзным выражением лица тот подошёл к противоположному концу стола, упёрся в него обеими руками и наклонился вперёд.       — Где Наташа? — спросил Кенен мужчину. Он заметил, как суровые черты лица мужчины стали ещё более хмурыми.       — Вы хоть представляете, кто она на самом деле? — голос человека звучал твёрдо, с лёгким оттенком угрозы.       — Я думал вы мне расскажите, — Кенен сглотнул, чувствуя, что во рту пересохло. — И если для вас это так важно, то с этого момента я не буду иметь с ней ничего общего. Я имею в виду, что если вы, ребята, схватили меня сразу после того, как я наконец-то впервые за долгое время с кем-то переспал, то для меня это верный знак, что от этой женщины одни проблемы. Так что отпустите меня, и я больше не попадусь вам на глаза.       Мужчина некоторое время молча наблюдал за ним. На его суровом лице не отражалось никаких эмоций, и Кенену становилось всё труднее выносить тяжёлый взгляд этого человека.       — У вас случайно не найдётся лекарства для такого декстро-парня, как я? — спросил его Кенен. — Потому что я чувствую себя дерьмово.       Теперь он заметил, как выражение лица мужчины изменилось: это был едва заметный намёк на улыбку, который тут же исчез.       — Мы потратили много времени на поиски Наташи Васильевой, — сказал мужчина. — Меня вызвали сюда совсем недавно, когда стало известно, что она здесь, на Анхуре. Эта конспиративная квартира, или, если хотите, аванпост, существует уже довольно давно, — он выпрямился и убрал руки со стола. Выражение его лица смягчилось, и Кенен почувствовал некоторое облегчение. Похоже, пыток не будет. Тем не менее он не терял бдительности.       — К сожалению, вы, Кенен'Джаслек, оказались втянуты в дело, которое гораздо сложнее того, о чём вам, вероятно, рассказала Наташа, — продолжил он.       — Как вы вышли на меня?       — Наша работа — знать, с кем мы имеем дело: вы — Кенен’Джаслек, ранее — Канен’Джаслек вас Саралев, космопех Мигрирующего Флота. По крайней мере, так было семь лет назад.       Настроение Кенена испортилось, и он прищурился, глядя на собеседника через забрало шлема, а затем произнёс:       — Похоже, вы слишком хорошо осведомлены.       — Информация — наша специализация, Кенен’Джаслек.       — Даже так? Что ж, вы поставили меня в невыгодное положение, — у Кенена сложилось впечатление, что он здесь не пленник, по крайней мере не совсем. Просто он оказался не в том месте и не в то время. Он не знал, злиться ли ему на Наташу или разочаровываться в себе за то, что его схватили. — Дайте угадаю: вы не из «Цербера», потому что я сомневаюсь, что «Цербер» стал бы обращаться с инопланетным пленником так дружелюбно, как вы сейчас. И вы явно не уроженец Анхура, вы не из местной полиции и точно не работаете на губернатора. Остаётся всего несколько возможных вариантов, и первый, который приходит на ум — это Альянс. Точнее, какое-то подразделение Альянса, которое работает без униформы и опознавательных знаков. Скорее всего, что-то вроде секретной шпионской сети, призванной следить за состоянием этой планеты и её жителями, поскольку местное правительство коррумпировано и в большинстве случаев бесполезно в этом отношении, — Кенен улыбнулся мужчине, хотя это было едва заметно за лицевым щитком. — Что скажите? На сколько мне удалось подобраться к истине?       — Превосходно, Кенен’Джаслек, — мужчина кивнул, явно впечатлённый. — В вашем досье сказано, что у вас хорошая наблюдательность — это необходимое качество для такого как вы, учитывая длинный список ваших врагов, — он на мгновение замолчал, и его улыбка померкла. — Кстати, после того как вы натворили дел в том в нелегальном бойцовском клубе, появилось ещё больше желающих заполучить награду, назначенную за голову Наташи. Мы не можем отследить её источник. Это может быть «Цербер», а может и кто-то другой.       — Ну, она проникла на объект «Цербера» и что-то у них украла, — Кенен пожал плечами. — Что бы это ни было, они очень хотят это вернуть. Она почти ничего не рассказывала мне о том, что сделала, а я не хотел расспрашивать. Мне казалось, что если я узнаю больше, то меня точно внесут в список целей «Цербера».       — Да, это вполне вероятно.       — Раз уж вам известно моё имя, могу я узнать ваше? — Кенен задал этот вопрос как можно непринуждённее, учитывая, что он был пленником, запертым в этой комнате для допросов.       — Меня зовут Джеймс Букер, — представился мужчина. — Я работаю на разведку Альянса, а точнее, состою в специальном отряде наблюдения и тактической интервенции, сокращённо СОНТИ.       — Значит, я был прав. Разведывательное управление Альянса, секретное подразделение, — Кенен вздохнул, откинулся на спинку стула и попытался расслабиться, что оказалось проблематично, учитывая обстановку. — Местные даже не знают, что вы здесь?       — Секретность — наше лучшее оружие, вам ли не знать?       — Конечно, агент Букер. Вы работаете в тени, а я всего лишь несчастный идиот, которого втянули в дела вашей организации, когда искали одного из своих агентов, — Кенен прищурился, испытывая большее беспокойство при мысли о Наташе, чем ожидал. — Как она? С ней всё в порядке?       — Наташа Васильева в целости и сохранности. Однако ей предстоит серьёзный разговор. Как вы, наверное, уже поняли, я давно её разыскиваю. Когда кто-то из наших выходит из-под контроля, это создаёт массу проблем и бумажной волокиты.       — Ладно, значит, пока вы с ней разбираетесь, я могу уйти? — Кенен позволил себе немного понадеяться, хотя мысль о том, чтобы бросить Наташу на произвол судьбы, ему не очень нравилась. — Раз уж я здесь не нужен...       — Пока мы будем держать вас под охраной, Кенен’Джаслек, — перебил его Букер. По твёрдости его тона можно было понять, что он не потерпит возражений. Кенен не удивился такому ответу, но от этого было не легче.       — Можно мне хотя бы что-нибудь поесть? И, может быть, что-нибудь от лихорадки? — он поёрзал на стуле, ощущая нарастающий дискомфорт в более интимном месте. — И, может быть, что-нибудь от сыпи?       — Я уверен, что мы сможем помочь со всем, что потребуется для вашего комфортного пребывания здесь, — сказал Букер. Он направился к двери, но остановился, чтобы оглянуться на Кенена. — Мы не планируем долго удерживать вас, но, возможно, в ваших же интересах остаться здесь добровольно.       — С чего бы это? — Кенен не был до конца уверен, что будет делать, если его освободят. Наверное, для начала поищет новую работу.       — Те, кто охотится за Наташей, уже наверняка знают и о вас, если только не узнали ещё раньше. Очевидно, что в бойцовском клубе знали, кто вы такой и как связаны с ней. Вполне возможно, что вас ищут очень недружелюбно настроенные лица, и всё потому, что они хотят добраться до Наташи. Если вы останетесь здесь, то между вами и внешним миром будет хоть какая-то защита.       В словах этого человека была доля правды, и Кенен это понимал. С тех пор как его привезли сюда, он постоянно думал об этом, но не хотел признавать очевидное. Теперь, когда он получил больше информации, он осознал масштаб проблем, в которые его втянули. Он был связующим звеном с Наташей, каким бы сомнительным это ни казалось. Наёмникам, гангстерам и охотникам за головами было плевать на условности, всех их интересовала лишь награда, которую могли назначить за его голову, уже только за то, что он устроил в бойцовском клубе. Агент Букер был прав, и Кенен снова пожал плечами.       — Ладно, Букер, уговорили, — Кенен снова поёрзал на стуле, и дискомфорт в паху усилился. — Но мне понадобится стерильная комната, чтобы привести себя в порядок. И панацелин тоже не помешал бы.       — Что-нибудь ещё?        Кварианец в ответ покачал головой.       Букер кивнул ему, развернулся на каблуках, направляясь к выходу. Через мгновение он исчез, и кварианец снова остался один на один со своими мыслями и нарастающей лихорадкой. Теперь, когда он окончательно осознал, что его жизнь здесь полностью перевернулась с ног на голову, он презирал себя за это. И всё из-за этой проклятой женщины. Он хотел ненавидеть её, но понимал, что не может заставить себя это сделать. Кроме того, он не мог не лелеять надежду, что однажды она снова окажется с ним в постели.

***

      Специальный отряд наблюдения и тактической интервенции (СОНТИ) действительно был секретным подразделением Альянса Систем в том смысле, что лишь горстка чиновников Альянса знала о существовании этой организации. Финансирование осуществлялось тайно под видом так называемых «специальных проектов» — широкого используемого термина, который охватывал практически все начинания Альянса, требовавшие соблюдения конфиденциальности. Штаб-квартира СОНТИ на Анхуре располагалась в ничем не примечательном складском здании, одном из многих на окраине Нью-Фив, и со стороны выглядела как обычная экспортно-импортная кампания. В системах Терминус это не было чем-то необычным, поскольку многие такие кампании были необходимы для поддержания экономики таких мест, как Анхур. Если поискать информацию об этой конкретной кампании в экстранете, можно узнать, что это вполне легальная организация, предоставляющая полный спектр услуг по доставке. Однако стоимость этих услуг была баснословна высока, что объясняется необходимостью обеспечивать безопасность при доставке товаров по всем системам Терминус, где процветало пиратство.       Внутри штаб-квартиры располагалось большое офисное помещение с несколькими рабочими местами. Кабинет директора находился на втором этаже, куда вела металлическая лестница. Коридор в дальнем конце первого этажа вёл к комнатам для допросов, камерам предварительного заключения, столовой и санузлам. Здесь не было окон — необходимая мера предосторожности для такой организации, особенно когда речь шла о такой опасной планете как Анхур. Снаружи здание выглядело как обычная экспортно-импортная контора с приёмной и застеклённым фасадом, словно бутафорская витрина.       Была середина дня. Наташа сидела одна за столом в одной из комнат для допросов, со скованными за спиной руками. В отличие от Кенена, с ней обращались как с настоящей преступницей, и она прекрасно понимала, что совершённые ею действия нарушали всевозможные законы. В основном законы Альянса, которые в системах Терминус далеко не всегда соблюдались. Они не стали бы рисковать, имея дело с таким самовольным агентом, как она, поэтому ей оставалось только ждать, и она попыталась устроиться поудобнее. Это было легче сказать, чем сделать, когда ты в наручниках и сидишь на неудобном металлическом стуле, но она всё же попыталась.       Внезапно в комнату вошёл агент Букер, застав её врасплох. Он подошёл к столу, хмуро глядя на неё. Наташа лишь несколько раз пересекалась с этим человеком, и, насколько она помнила из тех дней, когда сама была агентом, у него была репутация жёсткого человека, который не терпел глупостей.       Он, не отрываясь смотрел на неё, буравя взглядом почти насквозь. Он буквально возвышался над ней, сидя по другую сторону стола. Наташа вздохнула и медленно покачала головой.       — Джим, твой убийственный взгляд здесь не сработает. Меня обучали так же, как и тебя.       Конечно, у Букера было гораздо больше опыта, чем у неё.       — И ты применила эти навыки в своих корыстных целях, — заявил Букер, и выражение его лица слегка смягчилось. Тем не менее он продолжал смотреть на неё с явным презрением. — Ты оставила чертовски заметный след в системах Терминус. Сколько поддельных удостоверений ты сменила за эти два года?        Он сунул руку в карман пиджака и достал оттуда небольшую пачку удостоверений личности. Он бросил их на стол перед Наташей, и она, опустив глаза, увидела около дюжины своих фотографий на разных удостоверениях с разными именами.       — Что тут скажешь, мне нравится водить за нос преследователей, — ответила Наташа, снова взглянув на него с лёгкой ухмылкой.       — Ты украла тактический плащ из оружейной Альянса на Шаньси...       — Там он им был не нужен, — перебила она.       — Ты взорвала медицинскую клинику на Элизиуме.       — Она была прикрытием для «Цербера».       — Ты убила одного из наших агентов.       — Двойного агента «Цербера», — Наташа вздохнула. Она приподняла бровь, пытаясь понять, действительно ли Букер злится или просто притворяется. — Это была самооборона. Ублюдок пытался меня застрелить.       — И вот ты здесь. На Анхуре, — Букер медленно покачал головой, как будто меньше всего верил в эту часть истории. — Мы уже несколько месяцев наблюдали за объектом «Цербера». Турианцы быстро с ним расправились, но потом кто-то быстро расправился с турианцами.       — Да, я вижу, что часть в названии организации «наблюдение» по-прежнему актуальна. От всего этого наблюдения жертвам «Цербера» мало толку.       — Это системы Терминус, Васильева. Мы не можем просто врываться в такие места и стрелять во всё подряд. Мы должны действовать аккуратно и точечно, ты это знаешь не хуже меня. Если бы батарианцы узнали, что мы здесь, проблем было бы не избежать.       — Для этого у них есть собственные разведслужбы.       — Да, но такова игра, в которую мы вынуждены играть: мы ловим их и поднимаем шумиху перед Советом, а они ловят нас, делая то же самое. По сути, это война, которая ведётся за кулисами, и Анхур — лишь одно из многих полей боя.       — Ты же знаешь, что однажды мы вступим в войну с батарианцами? — спросила Наташа, встретившись взглядом с Букером. — Когда это случится, мы не должны враждовать друг с другом.       — Война с ними маловероятна, — возразил Букер. — В любом случае вмешается Совет. Но это не значит, что мы не можем провести небольшую «тактическую интервенцию» здесь и там. Именно поэтому твоё присутствие здесь вызывает беспокойство. Если ты сделаешь неверный шаг и батарианцы схватят тебя и узнают, кто ты на самом деле, последствия могут быть катастрофическими.       — Ты же знаешь, я очень осторожна.       — Может быть. Я не сомневаюсь в твоих способностях, но даже самые лучшие из нас рано или поздно сталкиваются с неудачами.       Букер достал из кармана ещё кое-что — маленькое круглое устройство размером с ноготь большого пальца. Наташа сразу узнала оптическое запоминающее устройство.       — Это то, что ты взяла на объекте «Цербера»? — спросил он.       Наташа опустила взгляд, не желая отвечать. Букер наклонился чуть ближе и заговорил гораздо более резким тоном: — Это то, что ты взяла на объекте «Цербера»?       Они конфисковали его, когда привезли её сюда. Наташа снова подняла глаза на агента и медленно кивнула, а затем произнесла:       — Оно зашифровано.       — Я знаю. Мы уже проверили.       Букер не обязан был задавать ей следующий вопрос, но он всё равно это сделал хотя бы для того, чтобы получить подтверждение. Несомненно, весь этот разговор записывался.        — Ключ дешифровки всё ещё у тебя?       Наташа ничего не ответила. Букер вздохнул, убрал оптический диск обратно в карман пиджака и отошёл от стола.       — Наташа Васильева, нужно ли мне напомнить тебе, в какой передряге ты оказалась? Я не имею в виду награду за твою голову, а также тот факт, что ты дезертировала с Элизиума. Ты украла имущество Альянса, причём оборудование военного назначения. Ты убила агента, и неважно, был ли он нечист на руку. Ты взорвала ту клинику, убив при этом нескольких человек, и своими действиями здесь ты рискуешь раскрыть тайные операции в системах Терминус. И уж тем более не стоило сливать информацию турианцам, — Букер прищурился. — О чём ты только думала?       — Они сделали за меня всю грязную работу.       — Это была конфиденциальная информация, которую ты не только передала кварианскому наёмнику, но и продала турианцам. Полагаю, кварианец был нужен тебе просто для того, чтобы ты могла сохранить свои руки чистыми? Чтобы дистанцироваться от сделки?       Наташа не ответила. Да ей и не нужно было ничего говорить, ведь было ясно, что Букер и так всё понял. Он снова покачал головой, на этот раз не столько от гнева или разочарования, сколько от досады.       — У тебя была вся карьера впереди, Васильева. Ты окончила Академию в числе лучших выпускников своего курса, блестяще сдала вступительные экзамены в разведку Альянса. А теперь ты всё это бросила, и ради чего? Ради крестового похода против «Цербера»?        От того, как Букер всё это преподнёс, Наташа не могла не почувствовать раздражение. Не из-за того, что она, казалось бы, поставила под удар свою жизнь, а скорее из-за того, что она позволила себя поймать.       — Я старалась изменить мир к лучшему.       — Ты устроила чёртов бардак, Васильева. Вот почему ты сейчас здесь. Против тебя выдвинут целый список обвинений, и велика вероятность, что большую часть следующих двадцати лет ты проведёшь за решёткой. Но я могу предложить тебе сделку, которая будет иметь силу на всей территории Альянса. С её помощью ты сможешь вернуться домой, и не в наручниках.       Наташа снова встретилась взглядом с Букером. Мужчина был искренен, и выражение его лица смягчилось настолько, что стало ясно: он предпочёл бы, чтобы она приняла любое предложение. Однако у неё было чёткое представление о том, какие условия могут быть включены в такое предложение.       — Для этих данных нужен ключ дешифровки, — заявил Букер. — В противном случае на взлом уйдут месяцы. Этот ключ должен быть у тебя. Первым условием сделки по твоему освобождению будет получение этого ключа.       Наташа насмешливо фыркнула, что вышло у неё непроизвольно. Она не хотела, чтобы это прозвучало так громко, и ей пришлось подавить смех, когда Букер молча уставился на неё в ответ.       — Просто невероятно! — сказала она, позволив раздражению, которое она испытывала, просочиться в её голос. — Я делаю всю грязную работу, а теперь ты хочешь присвоить себе то, что я нашла? Я это сделала, потому что разведка Альянса делала недостаточно, чтобы остановить «Цербер». За последние несколько лет они уничтожили столько народу, а ты и все остальные сидели сложа руки и «наблюдали» за ситуацией. «Цербер» уже несколько месяцев наращивает силы. Набор новобранцев увеличился в десять раз. Они как будто готовятся к чему-то масштабному, и при этом никто из Альянса не предпринимает никаких действий, чтобы их остановить. Я из кожи вон лезла, пытаясь достать этих ублюдков, и я чертовски близка к тому, чтобы выйти на их верхушку. На этого «Призрака» и его приспешников. Я не позволю тебе воспользоваться результатами моего упорного труда, даже если это будет означать, что меня отправят за решётку.       Наташа смотрела на Букера с вызовом, который обычно не был её свойственен. Букер нахмурился, но ничего не сказал. Казалось, он изучал её, пытаясь понять, насколько серьёзно она настроена не сотрудничать.       — Они надолго тебя упекут, Васильева. Ты же знаешь, какие они.       — Бюрократы до мозга костей. Им не нравится, когда тот, кого они считали послушной пешкой, срывается с поводка. Они помешаны на контроле, но мне плевать, что они со мной сделают. Дело в том, Букер, что я здесь ненадолго. Я выберусь, так или иначе. Ты и сам должен это знать.       — Это ещё предстоит выяснить, — в голосе Букера не было сомнения, он просто констатировал факт.        Наташа была кем-то вроде самопровозглашённого диверсанта, и он не удивился бы, если бы она продумала запасной план на случай, если её схватят. Однако, по опыту Букера, нужно просто сохранять бдительность и быть готовым ко всему, каким бы невероятным это ни казалось.       — Дело в твоём отце? — заявил Букер, и Наташа почувствовала, как её настроение ещё больше испортилось. — Он ведь погиб при крушении шаттла?       — Он погиб, потому что был близок к тому, чтобы раскрыть деятельность «Цербера», — возразила Наташа, и её голос стал твёрдым. — Это не был несчастный случай. Они подстроили поломку его шаттла.       — Ты не можешь быть в этом уверена.       — Также как и ты не можешь быть уверен, что это была неисправность двигателя.       — К такому выводу пришли следователи.       — Следователей можно подкупить.        Она нахмурилась, поняв, что Букер не верит и не отрицает версию о том, что это был саботаж. Для него это было неубедительно. Он читал материалы дела, когда ему поручили выследить Наташу. Конечно, в официальных отчётах следователей были расхождения, но он не мог определить, было ли это рабочим моментом или нечто большим. Ошибки иногда допускались на одном из этапов любого расследования.       — Ты думаешь, «Цербер» так далеко пробрался? — спросил её Букер.       — Я знаю это, они пробрались даже дальше, чем ты думаешь. Я проникла на этот объект, потому что знала, что у меня есть шанс залезть в их системы. И я знаю, что за данные, которые я извлекла, будут вестись войны.       — Значит, ты видела эти данные? Без дешифровки?       Наташа позволила себе улыбнуться. В кои-то веки она знала то, чего не знали сотрудники разведки Альянса. Букера это едва ли впечатлило.       — Я скажу тебе, что то, что там есть, наверняка объясняет, почему разведка Альянса так долго бездействовала, когда речь шла об угрозе, исходящей от «Цербера». Они вездесущи. Люди, которых ты считал честными, таковыми не являются. С этими данными в руках, Букер, ты получишь гораздо больше власти, чем думаешь.        По тому как прищурился Букер, она поняла, что он заинтригован. Тем не менее она решила не рассказывать ему о своих подозрениях: что её, возможно использовали, а информация, которую она передала турианцам через Кенена, могла исходить от кого-то, кто хотел воспользоваться её навыками и статусом самовольного агента. Но, несмотря на это, она добилась своей цели. А то, что её схватили и привезли сюда — всего лишь недосмотр, но она исправит ситуацию, когда у неё будет достаточно времени.       — Значит, ты готова сотрудничать? — спросил её Букер. — Для начала — ключ дешифровки. И всё, что ты узнала о «Цербере».       — Сотрудничать? — она медленно покачала головой. — Организация скомпрометирована, Букер. Я готова поспорить на кругленькую сумму, что, когда ты доложишь своему начальству о том, что тебе удалось меня уговорить, они в какой-то момент прикажут избавиться от меня. Или кто-то из местных агентов может попытаться меня убить, возможно, инсценировав самоубийство. Сотрудничество не в моих интересах.       — Ты правда в это веришь? — в голосе Букера слышалось сомнение. — Ты правда думаешь, что это место настолько скомпрометировано?       — Я не просто так думаю, агент Букер, я это знаю. В наши дни «Цербер» повсюду, и рано или поздно наступит момент, когда их невозможно будет игнорировать, — Наташа постаралась придать своему голосу как можно больше зловещих ноток. Это было несложно, учитывая, что она говорила абсолютно серьёзно.       — Ключ дешифровки — это секрет, который я планирую хранить как можно дольше, — добавила Наташа. — Потому что чем дольше эта информация будет только у меня, тем меньше вероятность, что я умру при загадочных обстоятельствах. Пожалуйста, агент Букер, поставь себя на моё место. Что бы ты сделал, если бы тебя арестовала организация, которая, как тебе известно, скомпрометирована?       — СОНТИ не скомпрометирован.       — Но разведка Альянса скомпрометирована. И, в конце концов, твоя навороченная секретная группа — всего лишь маленькое колесико в этой огромной проржавевшей машине.       Букер вздохнул, явно не зная, как отнестись к услышанному. Его терзали сомнения, это было видно по его лицу. Наташа ожидала, что он отложит принятие решения до тех пор, пока не поймёт, что происходит.       — Я пока оставлю тебя, чтобы ты всё обдумала, Васильева.        Конечно, он будет рыть землю носом, пытаясь понять, кому можно доверять. Букер был достаточно умён, чтобы понимать, что нельзя полностью отвергать заявления такого самовольного агента, как Наташа. Она говорила, опираясь на свой опыт, и её доводы в пользу того, чтобы разобраться «Цербером» были убедительными, даже если он не верил в «саботаж».       — Не думай об этом слишком долго, — окликнула его Наташа, когда он развернулся и направился к двери. — Я подозреваю, что те, кто хочет меня поймать, уже прочёсывают эту планету. И если они выяснят, где я нахожусь, нам всем может грозить смертельная опасность.       Букер вышел из комнаты, и дверь за ним закрылась. Наташа вздохнула и откинулась на спинку стула. Ожидание было самым неприятным во всём этом, а наручники на запястьях доставляли дополнительный дискомфорт, без которого вполне можно было обойтись. Пока она сидела, её мысли блуждали, возвращаясь к Кенену, к тому, что сейчас делает этот кварианец, и всё ли с ним в порядке. Неужели это она довела его до такого болезненного состояния? Наташа не хотела даже думать о том, что он может умереть от какой-нибудь инфекции просто из-за того, что они один раз переспали, какой бы нелепой ни казалась эта мысль. Он был ей небезразличен, она поняла это за последние двенадцать часов, и это чувство было сильнее, чем она могла бы признать.

***

      — Что у нас тут? — спросил Букер, войдя в главный оперативный зал, где кипела работа — по крайней мере, настолько кипела, насколько это возможно для полудюжины оперативников.        На стене перед скоплением рабочих мест был установлен большой экран, на котором в режиме реального времени отображалась спутниковая съёмка какого-то лесистого горного региона где-то на Анхуре. На экране была видна красная точка, обозначающая некий объект, который, судя по всему, двигался по отдалённому шоссе.       — Какой-то маячок, — ответила ему оперативница, стоявшая слева от него за столом.       Она повернулась к нему. Это была высокая стройная женщина с тёмными волнистыми волосами и лицом, которое выдавало её возраст — около тридцати пяти лет. Лена Роджерс была одета в простой тёмно-синий кардиган и повседневные брюки. Её голубые глаза с интересом смотрели на Букера.       — Удалось что-нибудь выяснить у Васильевой? — спросила она.        Букер медленно покачал головой, продолжая смотреть на спутниковую карту.       — Эта девчонка очень упряма.       — Да, так и есть. Я работала с ней до того, как она дезертировала. Она всегда была немногословной, но если в её голову что-то взбредёт, то… — Лена замолчала, но намёк был очевиден.       Букер почти не обратил внимания на её слова и вместо этого сосредоточился на изображении на экране. Он видел колонну бронетехники там, где мигал красный индикатор. Они ехали по горной дороге, по обеим сторонам которой раскинулся густой зелёный лес.       — Мы проанализировали сигнал. Он турианский, — Лена вернулась к работе, так как было очевидно, что Букер был не в настроении для светской беседы. — Какой-то персональный маячок. Скорее всего, очень маленький, такой, что можно легко спрятать, например, в зубе или ещё где-нибудь.       — Откуда этот канал? — спросил её Букер.       — О, мы взломали спутник «Затмения», оставшийся после войны. В наши дни от них мало толку.       Букер проработал здесь всего пару месяцев, поэтому он не был до конца в курсе особенностей этого конкретного подразделения СОНТИ. Взлом забытого спутника, оставленного организацией наёмников, вполне имел смысл, учитывая, что их системы, скорее всего, без труда справились бы с таким устройством.       — Это где-то далеко на севере, по меньшей мере в двухстах километрах от города, далеко за пределами нашей «зелёной зоны». Горы Низерук, или как там их называют батарианцы.       — Удалось идентифицировать транспорт?       — Бронированные машины батарианской сборки. В некотором смысле не слишком отличаются от наших. Два шестиколёсных и один четырёхколёсный, больше похожий на багги, чем на боевую единицу. Мы идентифицировали нанесённые на них эмблемы, и, похоже, они могут принадлежать войскам Вока.       Салак Вок был самым известным батарианским военачальником на Анхуре и располагал самыми крупными силами. Этот батарианец вёл свою собственную войну в малонаселённых и незащищённых регионах континента. Несмотря на его многочисленные преступления, самого Салака Вока было очень трудно найти. Возможно, здесь, на этом экране, они наконец найдут зацепку, которая поможет прижать этого ублюдка. Эта мысль, безусловно, пришлась по душе Букеру, который перед тем, как отправиться на Анхур, изучил кучу информации об этой планете и местных «знаменитостях». На руках Салака Вока было полно крови невинных.       — А что с сигналом? — спросил Букер и повернулся к компьютеру, стоявшему перед ней.        Лена ввела несколько команд в голографический интерфейс, и на главном экране появилось ещё одно окно. В нём был представлен анализ длины волны сигнала с различными примечаниями.       — Это соответствует тому, что, как мы знаем, использует турианский «Блэквотч», но сигнал идёт на необычной частоте, как будто он предназначен для кого-то за пределами этой организации. И это не призыв к турианским силам в секторе, так как сигнал не распространяет за пределы атмосферы планеты. Похоже это призыв к турианским силам на Анхуре, а значит, возможно, не вся команда «Блэквотч», атаковавшая объект «Цербера», была уничтожена батарианцами.       — Есть идеи куда они направляются?       Лена увеличила изображение на главном экране. Оно сместилось дальше на северо-восток, к относительно чистому участку леса, где виднелась какая-то группа строений. Среди них было одно большое, которое с высоты выглядело как прямоугольник коричневого цвета. На первый взгляд это место казалось нежилым, даже заброшенным.       — Это ближайшая зона интереса — старая плантация, которая закрылась во время Восстаний. Раньше там выращивали местные фрукты. Бизнес процветал, пока война не разрушила это место и сады не сгорели.       — Едва ли это похоже на лагерь батарианских террористов, — заметил Букер. Однако, продолжая смотреть трансляцию, он не мог отделаться от ощущения, что за тем, что он видит, скрывается нечто большее. — У этого спутника есть другие режимы наблюдения? Инфракрасный, тепловой и тому подобное?       — Да, есть.       Лена продолжила манипулировать терминалом. Через мгновение изображение на экране стало тёмно-синим, и на полянах вокруг плантации появились многочисленные белые движущиеся точки. Там были и другие строения, которые можно было разглядеть в тепловизорном режиме. Они выглядели как тёмные прямоугольники, но белые фигуры, двигавшиеся среди них, были видны как днём.       — Должно быть, они используют какой-то глушитель, — предположила Лена. — Я уже сталкивалась с подобным, но это проблематично реализовать, и эта технология сама по себе сложная и очень дорогостоящая. Она мешает работе обычных видеокамер, но не скрывает тепловые сигнатуры.       — Эти ублюдки, наверное, получили его в подарок от своих сородичей с Кхар’шана, — сказал Букер и повернулся к Лене, почувствовав впервые за много дней, что у него есть основания для оптимизма. — Мне кажется, мы впервые за очень долгое время нашли хоть какую-то зацепку, которая поможет нам выяснить, где находится Салак Вок. И, похоже, за это стоит благодарить наших турианских друзей.       — Что ты предлагаешь?       — Я предлагаю немедленно организовать ударную группу, — сказал Букер, и его статус исполняющего обязанности директора этого подразделения СОНТИ позволял ему это сделать. — В том числе стоит задействовать тот боевой корабль, который этот офис прятал с момента основания. Давно пора пустить его в дело.