Undeclared War

      Первые лучи рассвета озарили открытые равнины и степи сельской местности Анхура. Небо над головой окрасилось в глубокий синий цвет с оранжевым оттенком, когда начало восходить молодое солнце системы. Это принесло некоторое облегчение Лиссе Рейн, которая провела большую часть ночи, пробираясь через сельскую местность в сопровождении недовольного турианского кабалиста. Это была утомительная прогулка, и она чувствовала, как уровень энергии турианца стремительно падает. Она не кормила его, не желая рисковать и давать ему хоть малейший стимул для усиления его биотических способностей. Она предлагала ему только воду, а в остальном просто тащила его за собой, как непослушную собаку на поводке. Он почти не разговаривал, даже когда она пыталась завязать с ним беседу.       — Откуда ты? — спросила она его в какой-то момент, когда они пробирались через особенно густой подлесок по лесной тропе.        Турианец Севарн Валус посмотрел на неё, но ничего не ответил. Она одарила его раздражённой гримасой и добавила:       — Эй, я просто пытаюсь завязать разговор. Так ты с Палавена? Или откуда-то ещё? Кстати, а сколько у вас вообще колоний?       И снова никакого ответа. Лисса нахмурилась, а затем резко дёрнула за поводок, заставив турианца споткнуться и упасть на колени. Он злобно сверкнул на неё глазами. Она посмотрела на него сверху вниз и покачала головой.       — Просто ответь на вопрос, — сказала она, придав своему голосу лёгкую угрозу.        Турианец вздохнул и медленно поднялся на ноги. Он всё ещё слегка пошатывался из-за полученных ран и недоедания. Но он был вынослив, этого нельзя было отрицать. Он пошёл за ней, когда Лисса продолжила путь, и на этот раз заговорил. Его голос был приятным, с характерным для турианцев двойным тембром:       — Мессинус.       — Никогда о таком не слышала.       — Ещё бы, — судя по его тону, Лиссе показалось, что он совсем не скучает по своему дому. — Это сельскохозяйственная глушь. Большую часть времени я проводил на Палавене, — он сделал короткую паузу, прежде чем добавить: — Зачем ты спрашиваешь? Какое тебе до этого дело, человек?       — Мне просто любопытно, — сказала она ему, продолжая идти дальше. Тропа впереди немного расширилась и перестала быть такой заросшей колючими кустарниками. — Вот и всё. Любопытство. Дело в том, что те, с кем мы встретимся, не будут задавать тебе таких простых вопросов.       Севарн фыркнул, и Лисса приподняла бровь в немом вопросе.       — Почему бы тебе просто не убить меня, покончив со всем этим? — он снова посмотрел ей в глаза. В его голубых глазах читались смирение и отчаяние. — Моя команда мертва. Если я и вернусь домой, меня сочтут неудачником.       — Полагаю, вы, турианцы, очень гордые, раз принимаете любое поражение близко к сердцу, особенно когда какая-то кучка батарианских повстанцев смогла вас отделать, — заметила Лисса. — Но я не собираюсь тебя казнить. Какой в этом смысл? Ты и так в моей власти. И я так не поступаю. По крайней мере, обычно не поступаю.       — Обычно? — Севарн нахмурился ещё сильнее. — Что ты имеешь в виду?       — Я имею в виду, что ты ещё недостаточно разозлил меня для этого, — возразила она и остановилась, чтобы развернуться и посмотреть ему прямо в глаза. — Но, если бы ты был батарианцем, я бы не задумываясь всадила бы в тебя пулю.       — Не любишь батарианцев?       — Это глубоко укоренившаяся неприязнь. Очень давно они убили моих родителей.       — Поэтому ты работаешь на «Цербер»?       — Отчасти, — она слегка улыбнулась турианцу. — А что? Тебе не нравится то, чем мы занимаемся?       — Вы террористы.       Услышав это, она закатила глаза, развернулась и пошла дальше, таща за собой пленённого турианца. Однако Севарн не собирался оставлять всё как есть, поэтому продолжил:       — Тебе известно, что творит эта организация? Неэтические эксперименты над себе же подобными, а не только над другими видами.       — Чтобы приготовить омлет, нужно разбить несколько яиц.        — И тебя это совсем не беспокоит?       Она снова повернулась к нему, и на этот раз её сердитый взгляд заставил его замереть на месте. В лучах утреннего солнца прохладный ветерок колыхал кроны деревьев, а где-то вдалеке заливисто чирикала какая-то инопланетная птица.       — Тебе ли говорить об этом, турианец. Твоя команда напала на объект людей на одной из планет в системах Терминус. Это само по себе могло бы привести к дипломатическому инциденту с правительством Анхура, но, полагаю, твоему руководству на это плевать, — она медленно покачала головой, заметив неуверенность Севарна. — Тебя и твою команду использовали для тайной операции, чтобы подорвать деятельность человеческой организации — «Цербера», точно так же как это делают другие расы для выполнения грязной работы. Это тайная война, и она ведётся негласно, здесь, на таких планетах, как эта, где власти Цитадели не могут добраться до нас. Не строй из себя моралиста, когда ты так же виновен, как и я. У нас обоих были приказы, просто мы оказались по разные стороны баррикад.       — Но эксперименты...       — А турианцы, что, такие праведные, и не проводят экспериментов? — насмешливо фыркнула Лисса. — Тебе никогда не приходило в голову, что большая часть ваших медицинских знаний, вероятно, получена в результате этих самых «неэтичных экспериментов»? Давай будем реалистами: настоящий прогресс невозможен без готовности делать что-то грязное и сомнительное. Так что не пытайся читать мне нотации, лейтенант.        С этими словами она развернулась и пошла обратно по тропе. Севарн больше не проронил ни слова, и выражение его лица стало ещё более мрачным. Лиссе нравилось думать, что она убедила его больше не развивать эту тему, но теперь тишина, царившая во время их прогулки по лесу, начала её раздражать. Если не считать хруста веток под ногами, шороха кустов и ветвей вокруг, и редкого пения птиц, других звуков почти не было слышно. Кто знает, может, прямо сейчас к ним подкрадываются батарианские повстанцы. Тем больше причин сохранять бдительность, по крайней мере так считала Лисса.               

***

              Ближе к полудню они нашли автомобиль в рабочем состоянии — простую четырёхколёсную модель с ещё не разряженным аккумулятором. На Анхуре, криминальной колонии, было много угнанных машин, которые либо попадали на разборку, либо по какой-то причине оказывались брошенными. Конкретно эту машину кто-то бросил в канаве, и, судя по тому, насколько она была грязной, а также по сорнякам, разросшимся вокруг её колёс, она простояла так длительное время. Тем не менее чудеса технологий 22го века позаботились о том, чтобы аккумуляторные батареи в этом ветхом старом седане были в более-менее рабочем состоянии.        С помощью инструметрона Севарна она запустила двигатель, а затем затолкала турианца в багажник, вспомнив при этом какой-то старый гангстерский фильм. Она никогда в жизни не задумывалась о том, чтобы похитить кого-то и запихнуть в багажник машины, но сейчас, по сути, делала именно это. Севарн смотрел на неё с явным презрением, когда она заталкивала его в багажник. Он был слишком высоким для этого, поэтому ему пришлось свернуться в три погибели.       — Прости, колючка, — она посмотрела на него сверху вниз и криво усмехнулась. — Скоро мы будем на месте, — она достала из поясной сумки бутылку с водой, отвинтила крышку и выпила половину содержимого, прежде чем бросить бутылку ему. — Давай, я не хочу, чтобы ты страдал от обезвоживания. Ты должен быть в форме, когда встретишься с моими друзьями. Думаю, у них к тебе будет куча вопросов.       Севарн ничего не ответил, только продолжал сверлить её взглядом. Она захлопнула багажник, обошла машину и села за руль. Судя по восходящему солнцу и удалённости местности, она прикинула, что дорога займёт около двадцати минут.       Держать турианца-биотика в багажнике было рискованно, но демпфер, который она установила, должен был эффективно сдерживать его биотический усилитель. Без него он мог бы разве что слегка пощекотать кого-нибудь своими способностями. Кроме того, Лисса морила молодого турианца голодом, а без необходимых калорий, дающих энергию, биотик был практически бесполезен.       Она обнаружила, что может немного расслабиться и даже спокойно проехать по грунтовой дороге впереди. Конечно, по-настоящему расслабиться здесь было невозможно, ведь всегда существовал риск наткнуться на бандитов или повстанцев. Головорезы Салака Вока напали на конвой, случайно освободив её, но при этом какое-то время преследовали. Они бы убили её так же легко, как и её турианского пленника. Ей не терпелось поскорее покинуть эту жалкую планету, и перебраться в место, где не будут на каждом шагу пытаться её убить.       Ферма оказалась именно там, где и говорил директор Рикард: уединённый двухэтажный дом в глуши, окружённый бескрайними полями. Неподалёку от дома стоял большой амбар, представлявший собой обшарпанную деревянную постройку, которая отчаянно нуждалась в ремонте. Лисса свернула на гравийную дорогу, ведущую к дому, и заметила две громоздкие машины, припаркованные перед амбаром. Оба автомобиля были полноприводными, четырёхколёсными, с усиленной подвеской и тонированными стёклами — простые внедорожники с задними двустворчатыми дверями. Несомненно, они принадлежали тем, кого отправили сюда за ней её и пленника. Увидев их, Лисса почувствовала некоторое облегчение. Наконец-то появился выход из этой запутанной ситуации.       Заметив её, двери обеих машин распахнулись. Из каждой вышли по четыре человека, всего восемь, все в броне, которая выглядела несколько массивнее, чем та, что она видела на базе. На всех были шлемы с чёрными забралами, полностью скрывавшими их лица, а на уровне глаз располагалось по две параллельных красных косых линии. Одна из фигур была ниже ростом и стройнее, а её броня выглядела более изящной и подвижной. И когда Лисса подъехала ближе, она поняла, что это была женщина. В целом они были экипированы так, как ни одна команда «Цербера», которую она видела раньше.       Облегчение тут же улетучилось. Что-то во всём этом казалось подозрительным. Остановив машину на небольшом расстоянии от группы, Лисса задумалась о своей внезапно возникшей настороженности. Должно быть, это какой-то элитный оперативный отряд, который, без сомнения, отправили в ответ на нападение на объект. Вполне возможно, что она была единственной выжившей после нападения, и этого было бы достаточно, чтобы привлечь их внимание. Она ожидала, что, когда её приведут обратно, ей зададут кучу вопросов, и эта мысль делала появление этой группы ещё более тревожным. У «Цербера» были благие намерения, но нельзя было отрицать, что их методы порой были чересчур радикальными. Даже её собственные методы, из-за которых она навлекла на себя неприятности, когда служила в Альянсе. По крайней мере, в «Цербере» у неё было гораздо больше свободы действий.       Она заглушила двигатель. Её пистолет, а точнее, тяжёлая модель, которую она подобрала у мёртвого турианского майора, всё ещё был прикреплён к бедру на магнитное крепление. Она наблюдала за ожидающей группой через лобовое стекло машины. Женщина не сводила с Лиссы глаз, скрытых за забралом шлема. Остальные солдаты рассредоточились. Никто не из них не доставал оружие. На самом деле вся группа выглядела очень расслабленной.       Лисса вздохнула и открыла водительскую дверь. Она вышла из машины и помахала рукой командиру отряда. Обойдя машину сзади, она открыла багажник и увидела, что её пассажир-турианец был так же раздражён, как и в тот момент, когда она запихивала его сюда. Она помогла ему выбраться и легонько подтолкнула в сторону штурмовой группы «Цербера». Лисса шла в нескольких шагах позади него, уговаривая двигаться дальше, когда он, по её мнению, слишком замедлял шаг.       — Хороший денёк, да? — Лисса остановилась в нескольких метрах от лидера отряда. Та слегка наклонила голову набок, но ничего не сказала. — Итак, каков план? Вы заберёте меня обратно? Мне не терпится убраться с этой дерьмовой планеты.       Ответа не последовало. Лисса прищурилась. Она увидела, как турианец ощетинился, и, несмотря на его усталый вид, у неё сложилось впечатление, что даже он счёл всю эту ситуацию подозрительной. В полуденном свете, на фоне затянутого облаками неба и пронизывающего прохладного ветра у Лиссы начало складываться отчётливое ощущение, что это не спасательная группа. Тем не менее она продолжила стоять на своём:       — У меня есть пленник, — сказала она группе, указывая на лейтенанта Севарна Валуса.        Он бросил на неё косой взгляд, явно недовольный своим нынешним положением. Сделав шаг вперёд, она резко ударила его сзади по сгибу колена, а затем с силой толкнула его, что тот упал на колени.       — Только осторожно, он биотик. Я морила его голодом и сдерживала его способности демпфером, но с такими как он никогда нельзя быть уверенным.       Снова молчание. А затем Лисса увидела, как командир отряда сделала шаг вперёд, активируя свой инструметрон. Из голографического наложения в режиме реального времени проецировалось частично прозрачное изображение самого директора Рикарда, окрашенное в светло-голубой цвет. Оно было в натуральную величину и располагалось в пространстве в нескольких метрах впереди командира группы.       Директор был в своём обычном дорогом костюме. В руке он держал сигару и, когда его голограмма проявилась, с наслаждением затянулся. Изображение пересекали линии интерференции, из-за чего оно то и дело расплывалось, но в остальном картинка была настолько чёткой, насколько это возможно при таком соединении.       Директор посмотрел на Лиссу прищурившись, и ей показалось, что в его взгляде мелькнуло подозрение.       — Сэр, — Лисса поприветствовала его, встав по стойке смирно.       — Вижу вам всё-таки удалось добраться сюда, Рейн, — директор держал зажатую между двумя пальцами тлеющую сигару, от которой медленно поднимался дым. В его голосе не было ни радости, ни недовольства. Скорее, это была простая констатация факта. Но Лисса и не ожидала похвалы, особенно от такого человека как директор Рикард. — А вы живучая. Впрочем, вам послужной список говорит сам за себя.       — На нас напали, сэр.       Лиссе совсем не нравилось то, как сейчас вёл себя директор. Он был неприветливым, довольно холодным и каким-то отстранённым. Даже раздражённым, как будто этот разговор причинял ему значительные неудобства.       — Мне известно, что произошло, — сказал директор чуть более резким тоном, чем ожидала Лисса. Его взгляд упал на турианского пленника, который стоял на коленях недалеко от голограммы. — Вы привели его живым. Хорошо. Думаю, он может нам пригодиться, — в его голосе не было особой уверенности.       — Я могу предоставить вам полный отчёт, сэр. После того как меня выслушают.       — Да-да, я в этом не сомневаюсь, — директор, казалось, смотрел куда-то в сторону от камеры, словно прислушиваясь к кому-то, кто был с ним в комнате. Кивнув этому невидимому собеседнику в знак согласия, он снова обратил внимание на Лиссу. — Хотел бы я сообщить вам хорошие новости, Рейн. Но, судя по нашим первоначальным данным, объект на Анхуре был уничтожен. А вы единственная выжившая. И ваш друг-турианец, похоже, тоже единственный, кто выжил из команды, атаковавшей объект.       — Они застали нас врасплох, директор. Должно быть, им кто-то помог из наших.       Она вспомнила того, кто напал на неё в помещении с мейнфреймом, того, кто был в тактическом плаще. Конечно, она не собиралась упоминать о том, что этот диверсант смог так легко её одолеть. Она предпочла бы как можно дольше поддерживать впечатление, что она безупречно справляется со своей работой.       — Мы тоже пришли к такому выводу, — ответил директор. — Собственно, отчасти поэтому я и решил связаться с вами. Видите ли, Рейн, мы уже разобрались с беспорядком на объекте. Мы даже восстановили некоторые записи с камер наблюдения, сделанные во время атаки. И, судя по тому, что нам удалось выяснить, похоже, что вы проникли в серверную незадолго до того, как отключилось резервное питание. А затем вышли оттуда уже после того, как турианская команда вторглась на объект.       — На меня напали, сэр, — похоже, ей придётся рассказать всё здесь и сейчас. Ей это не нравилось, но это было необходимо, чтобы прикрыть свою задницу. — Там кто-то был в тактическом плаще.       — Вот как? — директор был непреклонен. — Мы обнаружили взлом мейнфрейма примерно в то же время, когда вы были там. А затем кто-то получил доступ к конфиденциальной информации и скопировал её. Хотите сказать вам об этом тоже ничего неизвестно?       Лисса застыла на месте. Подтекст был очевиден, и теперь она ясно осознавала, почему за ней отправили целую группу «Цербера». Они посчитали, что это именно она приложила руку к нападению на объект, что она оказалась «кротом» и подготовила почву для атаки турианского отряда. Или, по крайней мере — получила доступ к засекреченной информации, к которой у неё не было допуска, что само по себе было серьёзным преступлением в «Цербере». И, если ещё добавить к этому уничтожение объекта и то, что она оказалась единственной выжившей — ситуация складывалась не в её пользу.       — Вы думаете, что это я причастна к случившемуся? — осторожно спросила Лисса ровным голосом, в котором не было ни гнева, который она испытывала, ни нарастающей тревоги, которая грозила завладеть ею. — Я была всегда верна организации. Я бы никогда не сделала того, что могло бы навредить «Церберу».       — Скверная ситуация, не правда ли? — заявил директор, и в его голосе прозвучало скорее предположение, чем утверждение. — Единственная выжившая после нападения, не считая турианца, которого вы держите на поводке. Скажите мне, кому нужны были эти данные? Альянсу? Иерархии? Совету Цитадели?       Лисса нахмурилась. Она сделала несколько шагов вперёд, встав позади Севарна.       — Если бы я работала на кого-то другого, разве я взяла бы его с собой?        Она присела на корточки рядом с притихшим турианцем и игриво похлопала его по плечу. В то же время другой рукой она нащупала небольшое демпфирующее устройство, которое она прикрепила к его пояснице. Она сняла его и уронила в траву. Встав, она наступила на него и раздавила ботинком, и всё это выглядело так же естественно, как и всё остальное. Она потянула за верёвки, удерживавшие его руки за спиной. Вся эта затея могла обернуться против неё, но сейчас ей нужно было использовать любую возможность.       — Я имею в виду, что он биотик и вам нужно быть с ним осторожными, когда будете его забирать. Кто знает, может, он выпустит ударную волну, когда меньше всего этого ожидаешь, — продолжила Лисса.       Боже, она надеялась, что турианец поймёт намёк. Скорее всего, она ожидала слишком многого, учитывая, в каком он был состоянии, но в данный момент он был её лучшим шансом выбраться из этой передряги.       — Хватит тратить моё время, Рейн, — голос директора заметно похолодел.       — Да вы решили просто подставить меня! — выплюнула Лисса, и по тому, как исказилось лицо директора, она поняла, что попала в точку. — Здесь что-то происходит, и я — удобный козёл отпущения, ведь так? Держу пари, я должна была умереть там, как и все остальные, — она ненадолго замолчала, и тут ей в голову пришла ещё одна мысль: — Засада батарианцев тоже была спланирована? Чтобы уничтожить турианскую команду и подчистить хвосты? Я всегда знала, что верхушка организации тёмные личности, но это уже перебор, даже для вас.       — А вы всегда были сообразительны, Рейн.       — Что тут скажешь, я много читаю.       Лисса сделала несколько шагов назад. У неё был пистолет, прикреплённый на бедре, но доставать его сейчас было бы ошибкой. Солдаты и их предводительница внимательно следили за ней, но никто пока не хватался за оружие. Она понимала, что ситуация может быстро измениться.       Директор повернул голову и обратился к командиру штурмовой группы:       — Вы знаете, что делать, — и с этими словами голограмма исчезла.        Лисса стояла на месте, наблюдая за лидером группы и её подчинёнными. Они собирались убить её в рамках какого-то плана, придуманного директором. Она всегда чувствовала, что с этим человеком что-то не так, но не прислушивалась к своему внутреннему голосу, заглушая его хорошей зарплатой и достойными условиями труда. Что ж, если она переживёт этот кризис, то больше никогда не будет игнорировать свою интуицию.       Солдаты начали доставать штурмовые винтовки и пистолеты-пулемёты. Среди них было несколько знакомых ей моделей: Разоритель «Цербера» и М-25 «Шершень». Однако командир отряда достала что-то ещё, что было прикреплено к её спине с помощью магнитного крепления: это было что-то вроде рукояти, но при взмахе из неё выдвинулось внушительное лезвие. Лисса поняла, что это меч, и для неё это был весьма необычный выбор оружия в 22м веке.       — Вот дерьмо, — пробормотала Лисса.        Она была в меньшинстве и уступала противнику в вооружении. А чёртов турианец перед ней почти не двигался. Его голова была опущена, а дыхание было тяжёлым, даже прерывистым. Она подумала, не пнуть ли его, чтобы подстегнуть, как упрямую лошадь. Однако ей не стоило беспокоиться, ведь лейтенант Севарн Валус просто копил силы с тех пор, как увидел, что команда «Цербера» вышла из машин. В глубине души он ожидал чего-то подобного, и то, что его похитительница стала жертвой предательства, нисколько его не удивило.       Он вскочил на ноги и издал крик, в котором смешались боль и отчаяние. Это была его первый по-настоящему эмоциональный всплеск с тех пор, как он пережил засаду батарианцев на конвой, а затем попал в плен к Лиссе. От него исходила биотическая энергия, и он вытянул руку, чтобы лучше сконцентрировать этот поток, направив его перед собой мощной волной сокрушительной силы. Биотический удар обрушился на застигнутую врасплох штурмовую группу, заставив всех их споткнуться и отлететь на несколько футов назад, вместе с их командиром. Она попыталась удержаться на ногах, уперевшись пятками в землю, но этого оказалось недостаточно, чтобы противостоять такой силе. Она упала навзничь, больно ударившись задницей, всё ещё сжимая в руке меч, но уже не в состоянии им воспользоваться. От ударной волны поднялось облако пыли и заколыхалась трава.       После такого мощного выброса биотичекой энергии, Севарн обессиленный рухнул на четвереньки. Большего Лиссе и не нужно было, ведь он сделал именно то, на что она рассчитывала, когда сняла с него демпфер, и это помогла выиграть для неё время. Она выхватила пистолет и открыла огонь. От пистолета была сильная отдача, но в остальном был послушен, если не торопиться с выстрелами. Лисса всадила пулю в одного из солдат, который как раз поднимался на ноги. Пуля пробила броню в области груди, и оттуда хлынула кровь. Солдат рухнул замертво.       Лисса бросилась вперёд и схватила Севарна за предплечье, помогая ему подняться на ноги. Если до этого он и так был в плачевном состоянии, то всплеск биотической энергии почти полностью его истощил. Из носа у него текла ярко-синяя кровь, он пошатывался, ели держась на ногах. Лисса подтолкнула его к машине и продолжила стрелять из тяжёлого пистолета.       Ещё один солдат упал, прежде чем остальные успели подняться. Они бросились врассыпную, стреляя из штурмовых винтовок и пистолетов-пулемётов. Заднее стекло припаркованной машины разлетелось вдребезги. Лисса пригнулась и выстрелила ещё раз, на этот раз пробив лицевой щиток противника, через который хлынула кровь, и тот просто рухнул плашмя в грязь.       Командир отряда бросилась вперёд, и Лисса сменила прицел. Она сделала пару выстрелов, которые поглотил какой-то барьер, использованный этой женщиной, после чего та кувыркнулась в сторону с ловкостью опытной гимнастки. Лисса на мгновение опешила от неожиданного проявления атлетизма, но тут же увидела, как из правой руки женщины вырвался луч. Это была какая-то встроенная пушка, и энергетический заряд пролетел мимо Лиссы всего в нескольких сантиметрах.       Поддавшись порыву, Лисса выстрелила, и пробила ей модифицированную руку. Часть кисти разлетелась в клочья, забрызгав всё вокруг кровью и костными фрагментами. Лисса услышала болезненный вскрик женщины, приглушённый шлемом. За те несколько секунд, что та спотыкалась, зажимая изуродованную руку, Лисса успела прицелиться.       Она открыла огонь, выведя из строя ещё одного солдата. Командир отряда, похоже, собралась с силами и быстро пошла в атаку, сжимая меч здоровой рукой, и внезапно Лисса обнаружила, что отступает назад. Она ударилась задом о капот припаркованной машины, когда командир отряда бросилась на неё, занеся меч для смертельного удара. Лисса упала навзничь на капот машины, а затем перекатилась в сторону, избежав удара клинком, который прошёл прямо сквозь металлический капот. Из двигателя с шипением повалил белый дым, когда безликая нападавшая высвободила клинок, и повернула голову, чтобы проследить за Лиссой, которая быстро пятилась назад. Та снова взмахнула клинком, но промахнулась всего на дюйм, и Лисса, скатившись с капота приземлилась на землю.       Она снова подняла пистолет и выстрелила, заставив командира отряда споткнуться. Она не была уверена, пробила ли пуля защитные барьеры женщины. Тем не менее это дало ей возможность подняться на ноги. Остальные солдаты открыли огонь, пули просвистели мимо Лиссы, когда она пригнулась и метнулась за припаркованную машину. Передние шины лопнули с разницей в несколько секунд, пробитые шальными пулями (или, возможно, намеренно выпущенными). Севарн всё ещё лежал здесь, пытаясь остановить кровь, текущую из носа.       — Давай, нужно уходить! — крикнула Лисса и потянула турианца за руку, помогая ему подняться на ноги.        Конечно, до недавнего времени турианец был её врагом, но он оказал ей услугу, создав ударную волну, и она не собиралась просто так его бросать. Она попытается ему помочь, хотя и будет действовать прагматично: если он не сможет идти сам, она вряд ли станет тащить его на себе.       Оставшиеся окна машины разбились вдребезги. Солдаты «Цербера», которые ещё держались на ногах, рассредоточились, пытаясь обойти Лиссу и Севарна с флангов. Их командир обошла машину, размахивая мечом. Когда она подошла к задней части машины, Севарн набросился на неё, и выбил меч из её рук. Лисса попыталась прицелиться в неё, но турианец был начеку и, несмотря на его усталость, изо всех сил старался пробить её броню.       Раздались новые выстрелы. Лисса пригнулась и выстрелила в одного из солдат. Остальные, похоже, замешкались, не желая рисковать и попасть в своего командира. Севарн в этот момент нашёл защёлку на шлеме женщины и снял его. Лисса заметила, как он дважды моргнул и замер от увиденного, и не удержалась, чтобы не взглянуть самой.       Девушка была молода, ей едва перевалило за двадцать. Она была бледна, как смерть, а её глаза светились неестественным голубым светом. Тёмные волосы были коротко подстрижены, а светящиеся голубые вены, казалось, исходили из её глаз и расползались по щекам и лбу. Она практически зарычала на Севарна, но он вцепился в неё мёртвой хваткой и приподнял, держа перед собой, как живой щит. Из её изуродованной руки всё ещё текла кровь, и даже в этом месиве Лиссе показалось, что она видит те же светящиеся голубые тона.       Лисса поняла, что нужно делать, и подошла к Севарну с другой стороны. Она подняла пистолет и направила его на четверых солдат, стоявших впереди.       — Опустите оружие! — рявкнула она, и солдаты переглянулись.        Один из них вызывающе шагнул вперёд.       — Ты блефуешь, — заявил он, и его голос прозвучал глухо из-за шлема. Он посмотрел на других солдат. — Ты не сможешь нас всех перебить.       Лисса выстрелила, попав солдату в лицо. Он рухнул на землю, из свежей дырки в шлеме хлынула кровь.       — Может, и нет, но я получу пятёрку за старание, — она погрозила пистолетом остальным. — Опустите оружие. Живо!       Оставшиеся солдаты с неохотой опустили свои винтовки и пистолеты-пулемёты. Командир отряда попытался вырваться из хватки Севарна, но турианец был силён, несмотря на своё ослабленное состояние.       — Мы уходим, — заявила Лисса. — Мы заберём один из ваших вездеходов, — двери машины, о которой шла речь, были открыты, и она могла только предполагать, что ключи от двигателя остались внутри. — Не мешайте нам.       Лисса и Севарн медленно пробирались к одной из припаркованных машин. Севарн держал командира отряда перед собой, одной рукой он сжимал её запястья, а другой крепко обхватил её за шею. Лисса забралась на заднее сиденье и перелезла на место водителя. Быстрая проверка показала, что замки не заперты, а если бы и были, то, по её мнению, инструметрон справился бы с ними в два счёта.       Севарн остался снаружи, прижимая к себе раненого командира отряда. Лисса подобрала подсумок, который валялся в пассажирском салоне среди другого снаряжения и оружия, и с радостью обнаружила, что к нему были прикреплены три осколочные гранаты. Она вышла из вездехода, подняв пистолет и направив его на четверых солдат снаружи. В другой руке она держала подсумок.       — Лейтенант, отпусти её, — сказала она турианцу.        Он взглянул на неё с явным недоверием на лице. Она ободряюще улыбнулась ему и добавила:       — Давай, нам ведь не нужен очередной пленник.       Севарн ослабил хватку и с силой толкнул командира, так что та упала в грязь. Лисса на мгновение убрала пистолет и достала из подсумка гранату. Она бросила её в сторону другого вездехода, и солдаты в панике разбежались.       — Погнали, — сказала она, развернулась и забралась в машину.        Севарн поспешил за ней, и как только он оказался внутри, Лисса нажала на кнопку у двери, чтобы заблокировать её. Снаружи граната взорвались с оглушительным грохотом, от которого задрожала вся машина. Второй вездеход взлетел на воздух, окутавшись пламенем и дымом, а тлеющие обломки разлетелись по всей ферме. Солдат и их командира уже не было видно за пеленой дыма, но их судьба едва ли заботила Лиссу. В тот момент её больше всего волновало, куда ей идти и что делать с её новообретённым союзником-турианцем, который в данный момент устроился на одном из задних сидений, не сводя глаз с заднего стекла в попытке разглядеть врага.        Лисса заняла место водителя, завела двигатель, включила передачу и рванула с места. Колёса буксовали в грязи, оставляя за собой неглубокие колеи, во все стороны летели комья грязи. Лисса даже не оглядывалась, она просто изо всех сил крутила руль, направляя машину к грунтовой дороге, по которой они приехали на ферму. Позади них горела вторая машина, и дым поднимался высоко над полями, словно сигнализируя всем повстанцам в округе, что здесь происходит что-то интересное. Если головорезы из «Цербера» вовремя оттуда не уберутся, то их участь будет не завидной. От этой мысли Лисса ухмыльнулась, несмотря на бешено колотящееся сердце и осознание того, что её жизнь полностью перевернулась с ног на голову. Если «Цербер» теперь за ней охотился, то куда ей оставалось бежать, чтобы оказаться в безопасности?       Минуту спустя они выехали на главную дорогу. Она услышала какое-то движение позади себя и, когда почувствовала холодный металл ствола пистолета у виска, поняла, что ничуть этому не удивлена. Турианец сидел, наклонившись, между передними сиденьями с пистолетом в руке. Скорее всего, он взял его из оборудования, которое лежало в пассажирском салоне. Она чувствовала его горячее дыхание у себя на шее, и когда он заговорил, диссонирующие двойные тона его голоса зазвучали гораздо отчётливее:       — Продолжай ехать.       — О нет, а я как раз собиралась остановиться и дать штурмовой группе «Цербера» себя догнать, — съязвила Лисса, не отрывая взгляда с дороги.        Она почти не обращала внимания на пистолет. Её едва ли удивил тот факт, что её пленный турианец наставил на неё оружие. Честно говоря, она ожидала, что он сделает это гораздо раньше.       — Ой, да брось, в этом нет необходимости, колючка, — сказала Лисса дружелюбным тоном.       Она вела машину на постоянной скорости по неровной и плохо отремонтированной дороге. Повсюду были выбоины, некоторые из них заполнились водой после недавнего дождя.       — Мы ведь вроде как подружились, — добавила она. — Я помогла тебе, а ты помог мне. Из нас получилась хорошая команда.       — Ты это серьёзно? — его голос с хрипотцой звучал напряжённо. Бедняга был измотан и, если бы не его решимость во что бы то ни стало разобраться с ней, вырубился бы прямо на заднем сиденье. — Твои люди убили мою команду.       — И они же только что пытались убить меня. Да и тебя тоже, если ты не заметил.       Она нахмурилась. В зеркале заднего вида она мельком увидела лицо Севарна. Даже блеск его лицевых пластин, казалось, потускнел, как будто из него высосали саму жизнь. Лисса подумала, что ему не помешало бы хорошо выспаться.       — Ты отвезёшь меня на место встречи моей команды, — он произнес это как прямой приказ.        Лисса нахмурилась ещё сильнее, потому что ей совсем не хотелось подчиняться инопланетянину. Тем не менее ситуация изменилась. Возможно, ей понадобится помощь этого турианца и его начальства, если она хочет выбраться с Анхура живой.       — Конечно, без проблем, — ответила Лисса.        Она почувствовала, что он был удивлён её резким и утвердительным ответом. Теперь она ухмыльнулась и свернула за поворот, который привёл их к подножию высокого лесистого холма.       — Я просто не хочу оказаться в какой-нибудь турианской тюрьме, — быстро добавила она. — Ты вернёшься к своим, а потом мы разойдёмся. Если только твои сородичи не захотят мне помочь. Скажем, с билетом с этой планеты?        Конечно, она понятия не имела, куда ей теперь податься. Она не хотела рисковать и отправляться к сестре на Элизиум: это навлекло бы только беду, а она не хотела, чтобы сестру убили. Тем не менее, если «Цербер» действительно охотился за ней, они могли бы добраться до неё через сестру. Эта мысль нависала над ней мрачной тучей. Если эти ублюдки хоть волосок тронут на голове Жанетт…       — Так куда едем? — спросила Лисса, возвращаясь мыслями к предстоящему путешествию. — И убери уже наконец пистолет от моего лица. Это начинает меня раздражать.       С некоторой неохотой Севарн опустил пистолет. Он посмотрел через лобовое стекло на лес, окружавший шоссе, и на холмы за ним. А потом он сосредоточился на глазах женщины за рулём, которые были видны в зеркале заднего вида. Она бросила на него быстрый взгляд в зеркало, и Севарн понял, что, к добру или к худу, но у него будет больше шансов остаться в живых, если он будет сотрудничать с оперативницей «Цербера». До сих пор ему катастрофически не везло, хотя он решил, что его успех в избежании очередной встречи со смертью можно объяснить тем, что в целом ему стало везти больше. И это вполне можно было бы приписать этой женщине, у которой, как он заметил, был острый язычок, но при этом она обладала и острым умом, который спас их там, с отрядом «Цербера». По правде говоря, он бы не смог заставить себя выстрелить в неё, по крайней мере здесь и сейчас. Кроме того, он вряд ли стал бы стрелять в неё после того, что произошло на той ферме.       — Как на счёт официального перемирия? — предложила Лисса. — По крайней мере, до тех пор, пока каждый не вернётся к своим. Что скажешь, колючка?       В этом она была права. Зачем пытаться убить друг друга, когда и без того за ним ведётся охота. Сначала батарианцы, а теперь ещё и «Цербер» — вся операция вышла из-под контроля, и это после того, как погибло столько его хороших сородичей.        Севарн потёр ноющую голову, чувствуя, что усталость берёт над ним верх. Ему нужно было отдохнуть и поесть. Что касается последнего пункта, то он сомневался, что в кузове машины «Цербера» есть декстро-пайки.       — Послушай, ты ведь тоже понимаешь, что нам лучше держаться вместе. Мы покинем Анхур и пойдём каждый своей дорогой, — продолжила она.       В этот момент Лисса рискнула, остановила машину и заглушила двигатель. Она повернула голову, посмотрела ему прямо в глаза, и с решительным выражением лица произнесла:       — Если, кто-то из твоих сородичей сможет помочь мне, то, прошу тебя, скажи мне, где их найти. Сейчас я готова принять любую помощь.       Севарн встретился с ней взглядом и не сразу ответил. Глядя на неё, он подумал, что она выглядит уверенной в себе, но, возможно, это была лишь маска, за которой скрывались нарастающее беспокойство и тревога. В конце концов, её собственный народ только что пытался её убить. Насколько всё может стать ещё хуже?       — Хорошо, — Севарн откинулся на спинку сиденья. — Координаты в моём инструметроне. И я хотел бы получить его обратно.