Грех люмена

— Нет, — Дэн Мочи ответил без малейших колебаний, и на этом его ответ закончился. Судя по всему, объяснять причину он не собирался. — Разве в прошлый раз ты не говорил «через пару дней»? — Лу Тин по-прежнему сжимал ремень сумки, кончик молнии упирался в мозоль от пистолета у основания большого пальца — было немного неприятно, но он вдруг слегка отрезвел, осознав, что слишком поторопился. — Ну ладно, тогда я сам поеду домой. Дэн Мочи зашагал к выходу из переулка, судя по всему, намереваясь проводить Лу Тина до остановки, но не успел пройти и пары шагов, как его снова остановили: — Погоди, есть ещё одно дело, только одно, — Лу Тин потянул его за запястье. — Сначала закрой глаза. — Зачем? — Просто закрой на секунду, максимум секунд на пять, — Лу Тин загородил ему выход из переулка. — Обещаю, ничего плохого не сделаю. Дэн Мочи не выглядел так, как будто что-то подозревает. В глазах его по-прежнему не читалось особых эмоций, но он всё же послушно закрыл глаза. Лу Тин достал коробочку, заранее уложенную в самый верхний карман рюкзака. — Всё, — сказал он, и в тот момент, когда Дэн Мочи снова открыл глаза, в его руках оказалась какая-то тяжесть. Уличные огни проникали внутрь, окрашивая эту выпуклую многогранную коробочку из смолистого стекла в сине-голубой оттенок. Внутри лежала мягкая ткань, похожая на кашемир; её глубокий темный цвет создавал ощущение тепла. — Открой, посмотри, — рука Лу Тина, опущенная от края коробки, скользнула кончиками пальцев по запястной кости Дэн Мочи. Тем, что было укрыто в кашемировой ткани, оказался цветок. Дэн Мочи не стал доставать его наружу — просто оставил лежать на месте, бережно придерживая коробку, а другой рукой он бережно, от верха до низу, провёл по цвету. Стебель, листья, лепестки, даже те мелкие шипы — всё было безупречно белым. — 3D-печать? — спросил он. — Угу. На самом деле, 3D-модель можно было сделать и подетальнее, — тихо ответил Лу Тин. — Но с настоящим цветком это всё равно не сравнится. Я посадил и настоящий тоже, он уже дал ростки. — Это роза, — Дэн Мочи поднял взгляд. Лу Тин с силой кивнул, ресницы его дрогнули, и он смущённо улыбнулся: — Уже несколько дней ношу её в сумке, всё никак не решался достать. Ну вот, теперь всё, поеду на автобусе. Дэн Мочи и правда собирался проводить его. По дороге к станции надземного метро он сначала прижал ту продолговатую стеклянную коробочку локтем к левому боку — точно так же, как обычно поступал с найденными металлическими деталями, но, пройдя немного, молча взял её обеими руками, поднеся к уровню рёбер, отчего в этом движении вдруг появилась какая-то торжественность. — Давай попросим пакет вон там, — Лу Тин указал на впереди стоящую хозяйственную лавку. — Который час? — вместо этого спросил Дэн Мочи. Лу Тин поправил наручные часы: — Без тринадцати минут десять. Как быстро прошёл день. — Поедем ко мне, — Дэн Мочи сделал паузу и протянул коробочку с розой Лу Тину. — Подержи пока. Он передал её не для удобства — просто скоро руки ему самому понадобились бы для другого. Минуты через две Дэн Мочи привёл всё ещё пребывавшего в лёгком оцепенении Лу Тина к прокату мотоциклов и уверенно, привычно выбрал модель на плазменном двигателе с функцией парения: — Быстрее автобуса, можно срезать напрямую, — пояснил он. Лу Тин снова замер на мгновение: уже стемнело, и это точно был не сон наяву — он то и дело повторял это себе, а затем разом запрыгнул на мотоцикл, усевшись на переднее сиденье: — Ладно, показывай дорогу, я тебя повезу! — Разве ты не говорил, что сил вести его нет? — Дэн Мочи похлопал по задней части сиденья, давая понять: «Подвинься, освободи мне место». — А, точно, — Лу Тин послушно сдвинулся назад, а Дэн Мочи уже поднял руки, снял с себя ремень дугового клинка и, не церемонясь, надел его прямо через голову и шею Лу Тина, повесив ему на плечо. От этого внезапного движения Лу Тин невольно втянул голову в плечи и, низко наклонившись, принялся поправлять смятую куртку, чтобы клинок за спиной висел удобнее. Только когда Дэн Мочи уселся впереди него и взялся за газ, он снова поднял лицо. Разгорячённая кожа коснулась прохладной кожаной куртки, что вызвало приятное ощущение. Перед тем как тронуться, Дэн Мочи не сказал ни слова предупреждения — мотоцикл рванул с места так внезапно, что Лу Тин инстинктивно крепко обхватил его за талию, сжав коленями его бёдра с обеих сторон. Так они и понеслись стремительно, огибая край этой огромной «полной луны», намереваясь пересечь один из секторов под её дугой напрямик. В прошлый раз, во «Дворце Миноса», из-за царившей вокруг тишины это было незаметно, но сейчас стало ясно: за рулём Дэн Мочи и правда был лихачом. Возможно, чтобы экономить заряд, он предпочитал держаться у самой земли, хотя мог бы парить в воздухе, и протискивался в самые узкие щели, отчего маршрут получался петляющим и шатким. Несколько раз, лавируя между прохожими и уличными торговцами, Лу Тин, весь напряжённый, прижимался к его спине, мысленно вопя: «Твою мать, мы точно разобьёмся, ну и ладно, я готов!», но каждый раз дело обходилось лишь лёгким касанием о препятствие. У Дэн Мочи было своё собственное, весьма точное чувство телесной и физической дистанции. Так продолжалось, пока он вдруг резко не остановился у одной небольшой лавки, снова напугав Лу Тина. Это место отделял от пустошей за городом лишь один ряд домов; Дэн Мочи молча вошёл внутрь и стал разглядывать прилавок, заваленный разнообразными фруктами. Несколько персиков и яблок он положил в железную корзину и понёс к кассе рассчитываться. Лу Тин подумал, что это, должно быть, гостинцы для его младших брата и сестры. Но нельзя же было позволить ему растратить все свои кровно заработанные деньги за один вечер! Тогда он и сам быстро схватил гроздь бананов, кисть винограда, а также несколько груш и мандаринов и, обхватив всё это охапкой, тоже поспешил к кассе, встав в очередь перед Дэн Мочи. Дэн Мочи никак на это не отреагировал, очередь тем временем быстро подошла к ним. Лу Тин просто выложил фрукты на прилавок, указал на стоявшего позади него и приложил браслет к линии сканирования для оплаты: — Пробейте вместе. — Это для твоих брата и сестры, — он снова обернулся, серьёзно глядя Дэн Мочи в глаза. — Раз уж я остаюсь на ночь там, где живут дети, не хочу, чтобы они меня невзлюбили. — Им просто любопытно, — на этот раз Дэн Мочи не стал отказываться от такого проявления заботы и забрал оба больших пакета с фруктами, повесив по одному на каждую сторону руля мотоцикла. Лу Тин было решил, что теперь ему самому придётся держать пакеты и он не сможет больше обнимать Дэн Мочи, как раньше, но, поскольку руки того были заняты, он был весьма доволен. Оттолкнувшись от заднего края сиденья, он одним прыжком забрался наверх, прижался к плечам и с удовлетворением обхватил его руками. В необитаемой зоне манера вождения Дэн Мочи становилась заметно спокойнее — он прекрасно ориентировался даже без карты. Заброшенные дороги соединяли между собой клочки ночного тумана, и в этом пространстве их никто не знал и никому не было до них дела — это было что-то вроде свободы. Очки ночного видения, без которых Лу Тин прежде не мог обойтись, теперь висели у него на шее — надевать их ему не хотелось: в этой темноте он чувствовал себя спокойно, и, помимо шума ветра и мотора, ему всё время казалось, что он способен ощущать дыхание Дэн Мочи. Обоняние тоже помогало: стоило лишь сомкнуть руки чуть крепче, и запах ржавчины, казалось, целиком и полностью заполнял его объятия. Ещё до половины двенадцатого Лу Тин уже услышал шум бурлящей реки Саксон — на автобусе они в это время были бы ещё на полпути. Мотоцикл стремительно скользнул над водой, а затем помчался через безмолвный, безлюдный квартал, где живут репликанты. Лишь редкие огоньки и голоса доносились откуда-то издалека, с одной-единственной далёкой точки. Лу Тин к этому моменту уже успел согреть куртку Дэн Мочи собственным теплом. В конце концов они остановились на углу узкого переулка; рядом стоял ветхий старый одноэтажный дом с бледно-жёлтыми стенами, все окна которого были наглухо заколочены. Дэн Мочи заглушил мотоцикл и направился прямо к двери, Лу Тин последовал за ним с фруктами в руках. На дверном засове висел старый дактилоскопический замок, но по чувствительности и скорости реакции он казался новым — после двух коротких сигналов складчатая решётчатая дверь автоматически со скрипом отворилась, а когда следом открылась внутренняя железная дверь, в лицо ударил густой запах алкоголя. В доме было темно; Лу Тин пожалел, что заранее не расспросил обо всём подробнее, ведь сейчас он даже не знал, с кем и как поздороваться. В следующую секунду Дэн Мочи включил свет — единственная светодиодная энергосберегающая лампочка успела окислиться до желтоватого сероватого оттенка, и без того тусклый свет казался ещё бледнее. На полу и по углам виднелись местами тёмные обугленные пятна. Обстановка в комнате была скудной: с одной стороны — Г-образная кухонная стойка и холодильник, с другой — груда всякого хлама. Посреди этого бардака, полуприкрыв глаза, сидел абсолютно седой мужчина средних лет и смотрел в их сторону. Диван, на котором он расположился, был настолько ветхим, что почти утратил всякую форму; сама поза сидевшего тоже была совершенно бесхребетной — он весь обмяк, будто вот-вот утонет в этой потерявшей упругость губке дивана. У его ног на полу стояла бокал на длинной ножке и целый ряд разных бутылок с алкоголем в различной упаковке. В этом плане у него, оказывается, были свои изысканные предпочтения. Лу Тин догадался — хотя предпочёл бы ошибиться в своей догадке, — что это отец Дэн Мочи. — Кого ты привёл? — невнятно произнёс мужчина. Дэн Мочи, не говоря ни слова, забрал фрукты и убрал их в невысокий холодильник — Лу Тин увидел, что внутри до этого хранились лишь вакуумные упаковки белковых брикетов да немного простой воды. — Дай папе винограда, ты ещё не пробовал такое... а я вот пробовал, — снова забормотал сидевший мужчина, язык у него заплетался, слышно было, что он изрядно пьян. Дэн Мочи снова не стал отвечать. Портативный конденсаторный замок он защёлкнул на краю дверцы холодильника — было очевидно, что делает он это специально, чтобы никто не мог туда добраться. После этого он повёл Лу Тина по коридору мимо телевизора; Лу Тин в итоге решил не пытаться через силу поздороваться и просто сосредоточенно следовал за Дэн Мочи. Не успел он обогнуть кухонную стойку, как в следующее мгновение всё тело его напряглось, отреагировав быстрее разума; рядом с ним об кафельную стену разбилась бутылка. Острый запах алкоголя ударил в нос, а брызги жгучего спиртного окатили ему всё лицо. Не успей он вовремя увернуться, эта бутылка разбилась бы прямо о его собственную голову. — Ты кто вообще такой... омега? Дешёвка, поди, — отец искоса посмотрел на Лу Тина. Его голос был таким хриплым, будто он наглотался песка, а тон настолько издевательским, как будто он едва сдерживается, чтобы не расхохотаться в голос. — Омеги — все никчёмные дряни, все до одного... Лу Тин вытер заливший глаза алкоголь и на мгновение застыл на месте. Он стиснул зубы. Столкнись он с подобной беспричинной выходкой где-нибудь ещё, у него не было бы никаких причин не отдубасить обидчика как следует. Сейчас он изо всех сил сдерживал этот порыв, но тут кто-то беззвучно сжал его запястье — успокаивающе, будто в утешение. В тот момент, когда мужчина продолжал что-то бормотать, явно готовясь разразиться новой тирадой, Дэн Мочи вдруг произнёс: — Хватит. — Твои сын и дочь уже спят, — добавил он, глядя на отца. Мужчина разразился хохотом, а потом вдруг, будто задохнувшись, повалился на пол, сбив головой ряд бутылок, — точь-в-точь как какой-нибудь опустившийся уличный пьяница. Разумеется, на чистых улицах и мостах спецрайона таких людей не встретишь — Лу Тин видел подобное лишь в документальных материалах: там кто-то, напившись до беспамятства, замерзал насмерть на улице, и учителя на курсах по общественной безопасности разбирали это как показательный случай. Как раз тогда, когда Лу Тин уже решил, что тот наконец угомонился, мужчина вдруг приподнялся, схватил единственный оставшийся бокал и снова швырнул его в их сторону. Лу Тин инстинктивно бросился вперёд, заслоняя собой Дэн Мочи, но заслонить не успел — точнее, бокал этот сам Дэн Мочи поймал на лету. Резкий звук, который должен был раздаться при ударе, беззвучно растворился — тонкое стекло, учитывая такую мощную силу броска, теперь спокойно лежало у него в руке. Дэн Мочи, глядя на этот бокал, будто о чём-то задумался, а затем молча присел на корточки и принялся собирать с пола осколки стекла. Он голыми руками подбирал их и ссыпал прямо в бокал. Эти мелкие, хрустящие звуки в тихой ночи звучали особенно резко. Лу Тин, не понимая, что происходит, поспешно нагнулся, пытаясь остановить его, но это было бесполезно — в суматохе осколков в руку впивалось только больше, и на этих белоснежных руках уже проступили капли крови. Дэн Мочи, казалось, совершенно этого не замечал, продолжая сосредоточенно наполнять бокал стеклянными осколками. Каким образом обычно проходит жизнь в этом доме, можно было легко себе представить, и Лу Тин невольно подумал: неужели сегодняшняя сцена была исключением? Вряд ли. Дэн Мочи держался так, будто давно к этому привык. Лу Тин не знал, что делать, сердце его тоже готово было разбиться на осколки. Оставалось только, тяжело дыша, помогать ему разгребать этот беспорядок. Когда бокал наполнился до краёв, торчащими острыми гранями, а на полу всё ещё оставалось больше половины осколков, руки самого Лу Тина тоже были в крови. Увидев, как Дэн Мочи внезапно поднялся, он подумал, что тот собирается выкинуть стекло и вернуться за новой порцией — возможно, в доме просто не было робота-уборщика... или хотя бы совка с веником. Но тут он заметил, что Дэн Мочи с бокалом в руке подошёл прямиком к отцу. Подняв одну из бутылок и слегка взболтнув её, он медленно наполнил бокал. Янтарная жидкость заполнила пустоты между стеклянными осколками, отчего те стали похожи на обычный колотый лёд. — Пей, — Дэн Мочи протянул бокал с совершенно бесстрастным лицом; видя, что отец, дрожа, не решается его взять, он сам схватил его руку, разжал пальцы один за другим и сцепил их вокруг тонкой ножки бокала. — Пей же, — снова сказал он, голос его звучал мягко, в нём даже проскальзывал едва уловимый оттенок улыбки. Выждав пару секунд, он сжал и бокал, и сопротивляющуюся руку отца в одну крепкую хватку, поднёс к его рту, откуда уже текли слюни от опьянения. Край бокала коснулся губ, вслед за ним потёк алкоголь, а вместе с ним и тот выступающий острыми краями «лёд». Дэн Мочи вливал его понемногу, неспешно, маленькими порциями. Под звуки сильных рвотных позывов изо рта мужчины тут же брызнул кашель вперемешку с кровавой пеной. Пожилой мужчина, с окровавленным ртом, заскулил, начав со слезами просить пощады. Закончив, Дэн Мочи выпрямился, словно потеряв к происходящему всякий интерес. Он выплеснул остатки месива, встал перед кухонным столом и влажной тряпкой вымыл бокал. Убирая его обратно в шкаф, он даже не взглянул на отца, лишь бросил абсолютно ровным тоном: — Чтобы до рассвета духу твоего здесь не было. Ещё раз украдёшь мои вещи на пропой — я угощу тебя целой бутылкой. После этого он потянул за собой ошарашенного Лу Тина в коридор. Здесь было ещё холоднее, чем в гостиной, а освещение ещё более тусклым. На серых стенах точно так же виднелись следы ожогов, и ещё несколько граффити — бессмысленные пересекающиеся линии и геометрические фигуры, придававшие месту жутковатый вид. Коридор посередине разделялся на две части ржавой решётчатой перегородкой; комната Дэн Мочи находилась в первой части. Когда они вошли, Лу Тин тихо спросил: — Брат с сестрой спят там, дальше? Дэн Мочи посмотрел на него, и добрых десять с лишним секунд не мог издать ни звука — казалось, вернуться к обычной, спокойной манере речи ему давалось нелегко. — Угу, — в итоге он лишь выдохнул этот единственный слог. Помолчав немного, он медленно добавил: — Когда напивается, бьёт их. Лу Тин сделал глубокий вдох, чтобы хоть немного успокоиться, уже не обращая внимания на испаряющийся с волос алкоголь. Он быстро оглядел эту тесную спальню: в углу стояла лишь одна односпальная кровать, на стене на нескольких крючках висело несколько предметов одежды, остальное пространство было заставлено книгами и разнообразным оборудованием. В спальне Дэн Мочи, как оказалось, был оборудован целый рабочий стол: сварочные, шлифовальные и прочие инструменты — всё в полном комплекте, с мощной бестеневой настольной лампой. На стене — несколько компьютеров в режиме сна; судя по всему, здесь можно было выполнять довольно точную обработку металла и дерева, а недоделанные детали лежали грудой в углу стола. В целом, хоть комната и была тесной, убрана она была на редкость чисто: на открытом участке плитки на полу не было видно ни пылинки — она даже отблёскивала. В сравнении с утопающим в грязи районом снаружи, Лу Тину это место показалось редким островком чистоты и света. — Есть какие-нибудь лекарства для ран? — спросил он. — У меня с собой только пластыри и набор инструментов, ни кровоостанавливающего, ни антисептика нет. — Само заживёт, — Дэн Мочи уже закрыл дверь на замок, снял куртку и повесил её на крючок за дверью; окинув взглядом комнату, он только теперь заметил кровавые пятна на руках Лу Тина. — Я схожу куплю. Запрись изнутри и подожди меня, — он снова надел куртку. — Куда идёшь-то? — насколько помнил Лу Тин, поблизости не было ни одного легального медицинского учреждения. — В Город ясной луны, это ближайшее место. — ...Да это же столько времени займёт туда-обратно! — Лу Тин ухватил его за рукав. — Давай сначала обработаем, что есть, только не двигайся. Осколки стекла в теле будут только глубже уходить, если их не вытащить, я сам это сделаю. Он помог Дэн Мочи снять куртку, придержал его за плечи, и они вместе сели на край кровати. Обрабатывать раны Лу Тин никогда не боялся — даже сидя напротив Дэн Мочи, у него не дрогнула рука. К счастью, большинство порезов оказались неглубокими, по-настоящему застрявших в коже осколков было немного. Лу Тин, взяв одноразовый пинцет, аккуратно обработал правую руку, положил её ему на колено и принялся за левую. Пальцы Дэн Мочи слегка сжались и покорно легли на его ладонь. В этот момент раздался стук в дверь. — Брат, мы войдём? — робко спросила девочка. Дэн Мочи не проронил ни звука, лишь перевёл взгляд на дверь. Его рука всё так же покоилась в ладонях Лу Тина. Как только дверь спальни открылась, внутрь вошла R180 в пушистой бледно-жёлтой ночной рубашке. R179 с крайне раздражённым видом зашёл следом за ней и плотно прикрыл дверь. — Папа уже ушёл, — произнесла R180, остановившись у края кровати и виновато опустив голову. — И кто просил тебя впускать его посреди ночи? Я уже спал! — пожаловался R179, потирая заспанные глаза. — Обычно ты такая трусиха, откуда только смелость берётся в такие моменты! — Но папа нас сегодня не бил... Когда мы вернулись из школы, он уже ждал у дверей. Сказал, что просто соскучился и пришёл повидаться! — R180, что для неё было редкостью, повысила голос, начав спорить с братом. — Ты что, не слышала? Он приходит только для того, чтобы воровать! — рявкнул в ответ R179. — Идите спать, — подал голос Дэн Мочи. — Там снаружи так много крови... — в больших глазах R180 уже стояли слёзы. Она посмотрела на руки Дэн Мочи: — Брат, вы... вы поранились. — Да уж. Видели разбитые бутылки снаружи? Пьяные люди очень опасны. Ради вашей же безопасности, когда остаётесь дома одни, больше не открывайте ему дверь. Ваш брат и замок с отпечатком пальца установил, и решётку в коридоре поставил — всё только ради того, чтобы вы оба были в целости и сохранности, — мягко произнёс Лу Тин. Опустив очищенную от осколков левую руку обратно на колено Дэн Мочи, он принялся рыться в своей сумке, надеясь, что ему повезёт и он сможет отыскать там дезинфицирующий спрей. Не нашёл. Лу Тин еще даже не успел мысленно посетовать на свою неудачу, как R180 разрыдалась: — Но он же мой папа... R179 раздражённо выпалил: — Это только ты его признаёшь, а я — нет! Быстро пошли спать! — он потянул сестрёнку за запястье. Но R180 вырвалась, икая сквозь слёзы и беспорядочно размазывая их по лицу: — Раньше папа был не таким! Без мамы он... он один заботился о нас. Раньше он был очень хорошим. Брат, пожалуйста, вразуми его! Не бросай его на произвол судьбы! Дэн Мочи посмотрел на маленькую ручку сестры, лежащую на тыльной стороне его ладони, убрал её и прямо заявил: — Не могу с ним ничего поделать. Я и о вас-то не хочу заботиться. Эти слова, как и ожидалось, напугали обоих детей. Они мигом прекратили ссориться и, вытаращив глаза, уставились на брата, после чего с мольбой о помощи украдкой покосились на Лу Тина. А Лу Тин тем временем совершенно не к месту подумал: «Не бойтесь, не бойтесь, ваш брат просто вредничает. К тому же, я могу взять на себя заботу о вас троих. Вот если бы вы позволили мне вас содержать, все были бы просто счастливы». — Идите спать, — Дэн Мочи, однако, говорил абсолютно серьёзно. Он поднялся, чтобы выпроводить детей обратно. — В холодильнике фрукты. Захотите есть — возьмите сами, только перед едой обязательно помойте.