Грех люмена

Ответов здесь могло быть слишком много. Как легко выращиваемый и легко готовящийся крахмалистый клубнеплод, картофель был весьма популярен и в спецрайоне. Жареный, тушёный, во фритюре — как основное блюдо, в супе, в салате. Лу Тину доводилось даже пробовать десерт из замороженного полимерного картофельного пюре — круглый полый шарик, установленный на серебристой подставке, настолько тонкий, что просвечивал насквозь, источая тонкие струйки холодного пара. Все те утончённые персоны, что сидели с ним за одним столом, сначала непременно фотографировали блюдо, затем вели светскую беседу и лишь потом, полив всё изысканным соусом, неторопливо смаковали каждый кусочек, а вот Лу Тин обычно вёл себя иначе, да, похоже, никто и не рассчитывал, что он будет участвовать в этих светских ритуалах: его просто оставляли сидеть в конце стола, предоставляя самому себе. Глядя на это изысканное блюдо, он мог лёгким прикосновением пальца продавить в нём дыру, а положив в рот, чувствовал себя так, будто проглотил мыльный пузырь — совершенно без всякого вкуса. Сам он предпочитал чипсы, которые продавали в кинотеатрах вместе с попкорном. Каждый раз, когда шёл туда с сестрой, а порой ещё и с Шу Жуем впридачу, он неизменно брал чипсы со вкусом барбекю. Но сейчас, листая меню — оказавшееся, как ни странно, напечатанным на бумаге и заламинированным, из тех, где можно было ставить галочки водостойкой ручкой и стирать их снова и снова, — судя по потёртостям, оно служило уже не первый год, — среди скромного списка блюд Лу Тин нашёл лишь три позиции, хоть как-то связанные с картофелем: Сливочный суп-пюре из картофеля (содержит искусственный жир), картофель фри из крупно нарезанных клубней, обжаренный в растительном масле, с кисло-сладким соусом, и рагу из говяжьей грудинки с овощами в красном вине (рекомендация шеф-повара, пять звёзд, не замороженная говядина). Последнее блюдо, разумеется, можно было сразу исключить. Крупный рогатый скот не так легко разводить массово и быстро выращивать, как птицу, поэтому, несмотря на возможность достать свежую говядину, цена в тысячу восемьсот за одно блюдо всё равно выглядела чрезмерной — почти на уровне цен спецрайона. За полмесяца тяжёлой работы им и так удалось заработать не так уж много, да ещё и с целой семьёй на попечении — Лу Тин вовсе не хотел, чтобы Дэн Мочи оказался тем самым простофилей, оплачивающим счёт. Тогда он открутил колпачок ручки и торжественно поставил галочку напротив картофеля фри, а рядом с супом-пюре написал цифру «2». Кроме того, полагаясь на свои представления о классических блюдах гонконгской кухни, он выбрал ещё паровые булочки с барбекю, тарелку риса с жареной уткой и блюдо отварной зелени. Дэн Мочи взял меню, взглянул на него и спросил: — Наешься ли ты этим? — Наверное, я и не голоден особо, — Лу Тин подозвал официанта, но услышал, как Дэн Мочи сказал: — Я не наемся. С этими словами он стёр галочку напротив риса с уткой и аккуратно вписал вместо неё цифру «2». Лу Тин, глядя на него, подумал: «Всё, конец, теперь этот ужин потянет на все две тысячи». Впрочем, аппетит этого человека он уже успел изучить: он относился к тому типу людей, про которых можно подумать, что они уже сыты — ни разу не пожалуется на голод, но при этом, если предложить ещё, съест без малейшего колебания. В последнее время, когда они работали вместе, он всегда брал с собой завтрак и обед на двоих, и каждый раз всё съедалось начисто. Дэн Мочи передал меню официанту в красном традиционном костюме танчжуан, судя по всему, в неплохом настроении, даже произнёс «спасибо». Затем он отпил глоток чая и, засунув руки в карманы, отвернулся к окну, задумчиво глядя наружу. Вид оттуда открывался отличный: похожий на пёструю палитру ночной пейзаж, пронизанный электрическим светом и разбавленный густой чернотой, был разделён оконными рамами на ровные квадраты. Лу Тин тоже смотрел на них. — Шеф, ты раньше бывал в этом заведении? — Только проходил мимо. — Я тоже здесь никогда не был, даже не знаю, каковы тут блюда на вкус, — Лу Тин подпёр щёку рукой, взгляд его снова вернулся к лицу Дэн Мочи; казалось, только в такие моменты он мог смотреть на него без всякого стеснения. Встречаться с ним взглядом было невыносимо: этот взгляд был настолько обжигающим, что Лу Тин бы просто сгорел дотла. — На самом деле, в тот день, когда мы впервые встретились на автобусной остановке, это был и мой первый раз, когда я вообще спустился сюда. Я тогда сбежал со смотрин. Видя, что Дэн Мочи никак на это не отреагировал, Лу Тин добавил, слегка сгущая краски для пущего эффекта: — Все девять альф там были минимум метр девяносто ростом, здоровые, как роботы. Если бы я не бегал так быстро, ты бы сегодня меня уже не увидел! Тут Дэн Мочи наконец повернул голову обратно, встретившись прямым взглядом с широко раскрытыми глазами Лу Тина: — Беги ты медленнее или быстрее — всё равно бы не встретился со мной. Мы бы просто не познакомились. Это была всего лишь констатация факта, но, произнесённая им таким ровным, будничным тоном, она вдруг отозвалась в душе Лу Тина каким-то фаталистическим чувством, напомнив о судьбе, предначертанности, о любви с первого взгляда. Он отвёл взгляд и сделал пару глотков чая: — В любом случае, мне кажется, в тот день мне очень повезло. До этого я был здесь всего один раз, ещё в детстве, когда сестра привезла меня на мотоцикле, но даже сойти на землю она мне не позволила, — добавил он тихо и медленно, с лёгким смущением человека, мало повидавшего мир. — Только рядом с тобой я узнал, что на свете есть столько всего, чего я никогда не видел. — Красиво здесь? — Красиво! — Лу Тин, прижав пальцы к вискам, слегка растянул уголки глаз; с этого ракурса ему была видна одна лотерейная контора — прищурившись, он разглядел у входа особу с преувеличенно яркой внешностью, наряженную под Красную Королеву*, с кожей белой, как побелённая стена, зазывающую посетителей — зрелище было настолько необычным, что не назвать это красивым он просто не мог.

Речь идёт о Красной Королеве из сказок Льюиса Кэрролла «Алиса в Стране чудес» и «Алиса в Зазеркалье».

— А по-моему, некрасиво, — возразил Дэн Мочи. — Грязь, беспорядок, болезни, смерть, воровство, грабежи и мошенничество — вот что здесь на самом деле. Он редко высказывал собственное мнение подобным образом, всё так же сохраняя тон стороннего, равнодушного наблюдателя, отчего возникало чувство диссонанса. Но, с другой стороны, он был абсолютно прав, и всё это было чистой правдой. Лу Тин на мгновение потерял дар речи. Оглядываясь на самого себя — не говоря уже о том, что как полицейский он совершенно не способствовал поддержанию порядка в этом районе, — не потому ли всё казалось ему таким новым и интересным, что сам он никогда не хлебнул подобных тягот? Легко ведь рассуждать, стоя в стороне. Совсем как в старых фильмах, где какой-нибудь джентльмен приезжает в деревню, видит тяжело работающих крестьян и с умилением произносит: «Какая у вас простая, здоровая жизнь». «Тогда я заберу тебя с собой наверх», — эта фраза чуть было не сорвалась у него с языка, но Лу Тин, поджав губы, проглотил её. Подобные мысли посещали его каждый день, и чем дольше длилось их совместное время, тем яснее он осознавал: Дэн Мочи — не тот человек, которого можно просто взять и увезти с собой парочкой слов. Как назло, в этом ресторане позаботились о посетителях: пока готовилась еда, на каждой стене работали экраны, транслировавшие документальный фильм «Дом на Марсе». Пожалуй, правильнее было бы назвать его рекламным роликом: в центре внимания была семья из семи человек, переселившаяся на Марс. Фильм показывал их учёбу, работу, повседневное питание, бытовые мелочи, не забывая при этом снимать крупным планом впечатляющие марсианские климатические и астрономические явления, чтобы помочь оставшимся на Земле людям более достоверно представить себе передовую жизнь марсианских поселенцев. За последние годы это практически превратилось в общенациональную программу — Лу Тин вырос на её просмотре. Она и правда выходила уже почти десять лет. К этому моменту один из стариков в той семье из семи человек уже умер и был похоронен на изящном, торжественном инопланетном кладбище, а маленькая девочка успела вырасти и теперь встречалась с соседским парнем. Мелкая рутина повседневности сама по себе довольно скучна, тем более если наблюдать её со стороны, но выбора всё равно не было — в прайм-тайм программу принудительно транслировали на всех частотах, так что не смотреть её было почти невозможно. Как раз в этот момент на линии терминатора планеты вдруг взметнулся песчано-рыжий вихрь, стремительно поднимаясь ввысь с такой силой, будто способен был снести целые горы, но небо всё так же оставалось широким и безлюдным, без смертоносной радиоактивной пыли — только прозрачная, почти первозданная атмосфера. Знаменитая семья, одетая в удобную домашнюю одежду, дружно завтракала в тёплом, надёжном бункере первого поколения марсианского города, в самой уютной, семейной атмосфере. На столе у них тоже был картофель. Мясо тушилось вместе с картофелем в блестящем маленьком чугунке. Какой всё-таки богатый у них завтрак. — А ты не хотел бы переехать? Забрать с собой брата и сестру? — Лу Тин указал на рекламный плакат на стене. — До окончания приёма заявок девятнадцатой партии осталось всего несколько месяцев, чем моложе возраст, тем ниже стоимость. Дэн Мочи отпил только что поданный на стол картофельный суп: — У меня нет перед ними таких обязательств. Я содержу их только до восемнадцати лет. Лу Тин сжал руки под столом, глядя на него: — А ты сам? Высококвалифицированный специалист, не женат, детей нет, к тому же альфа — самая редкая категория населения. Тебя-то точно рассмотрят в первую очередь. В этот момент прозвучал привычный рекламный слоган, которым завершалась каждая серия — на этот раз транслировалась английская версия, подходящая для любых моделей переводческих устройств. Фоном шли кадры природных красот Марса и искусственных сельскохозяйственных полей, спокойный мужской голос звучал размеренно и лаконично. Лу Тин, за исключением пары мелких правок, мог бы процитировать этот текст наизусть от начала до конца: «Согласно точным данным Бюро иммиграции, за всё время реализации программы переселения на Марс было отправлено восемнадцать волн колонистов. 1 245 322 человека, что составляет около 0,8% от общей численности населения Земли, успешно высадились и смело начали новую жизнь в новом доме нашей галактики. Желаете ли вы стать 1 245 323-м первопроходцем, ступить на новую планету и войти в те самые новые 0,9%? Хотите ли вы найти лучшую жизнь для себя и всего человечества? Приём заявок на девятнадцатую волну скоро закрывается. Пионеры, искатели приключений — вам нужна лишь смелость! Мы предоставим вам самые удобные услуги и самое надёжное путешествие. Заявки можно подать по адресу...» Лу Тин опустил голову и потёр переносицу — эти слова, разумеется, были одобрены его отцом, Лу Бинъи, а нынешним руководителем этой масштабной программы был его старший брат, Лу Ань. Больница, где работала его сестра Лу Чжи, тоже являлась основным учреждением, отвечающим за медицинское освидетельствование переселенцев. Но всё это почему-то неизменно вызывало у него смутное чувство неловкости. Тем временем на стол подали картофель фри, зелень и паровые булочки с барбекю всё ещё дымящиеся жаром. В отличие от роботов, официантка-человек нечаянно уронила немного картофеля фри с переполненной тарелки, вытерла пот со лба тыльной стороной ладони, извинилась и предложила в качестве компенсации два десерта — сливочное мороженое в подарок после ужина. — Спасибо, и ещё два риса с уткой, пожалуйста, — Лу Тин улыбнулся ей. — Я не собираюсь переселяться, — вдруг сказал Дэн Мочи, судя по всему, он внимательно прослушал весь рекламный текст и всерьёз обдумал вопрос Лу Тина. — Дожить на чужой планете до ста лет и умереть там — это не то, чего я хочу. Лу Тин зачерпнул ложку супа, проглотил его, но ложка так и осталась у него во рту. — А чего ты хочешь? — невнятно спросил он. — Истины, — Дэн Мочи принял тарелку с рисом и уткой из рук официантки. — Какой истины? — Лу Тин тоже отставил свою тарелку в сторону, чтобы официантка поставила туда его порцию. — Узнаю, когда найду. — Я где-то читал, что суть религии — тоже истина, — Лу Тин снова вспомнил про падшего ангела на перекрёстке. — Религия — лишь ширма, скрывающая истину. Что касается тех философских рассуждений, время от времени вырывавшихся у Дэн Мочи, у Лу Тина уже накопился немалый опыт. Он знал, что обычно совершенно не в силах в них разобраться, но всё равно не мог удержаться от попыток обдумать сказанное; и пока он, окончательно запутавшись, выныривал из этих раздумий, Дэн Мочи уже успел расправиться с большей частью своей небольшой порции риса. Трудно объяснить, как можно есть так стремительно и при этом не терять безупречных манер за столом, но сидевший напротив него человек явно с этим справлялся. Возможно, красивое лицо действительно позволяет всё, что угодно. — Я тоже не буду переселяться, — Лу Тин переложил ему свою куриную ножку от утки. — Вся моя семья не может переселиться, мы обречены остаться на Земле на всю жизнь. Ведь отъезд президента федерации неизбежно выглядел бы как бегство с тонущего корабля и мог вызвать панику среди населения. За семьёй президента и без того следили бесчисленные глаза. Хотя сам Лу Тин был ещё молод и к тому же внебрачным ребёнком, никогда прежде не показывавшимся публике. Какой смысл ему одному улетать туда, оставив всю семью здесь? Дэн Мочи не отказался от утиной ножки и не стал уточнять причину. На мгновение его взгляд скользнул по лицу Лу Тина — тот зелёный глаз был очень ярким, а серый — по-прежнему подёрнут дымкой. Лу Тин снова перевёл взгляд на туман за окном. — Я наелся, подожди меня немного, — он отложил палочки. — Вон там цветочный магазин, я схожу посмотрю. Семян мне как раз не хватает в последнее время. Дэн Мочи спокойно воспринял его уход. Лу Тин закинул сумку на плечо и поспешно выскочил за дверь. Цветочный магазин он и правда увидел, но семян у него и без того было больше, чем он успевал засадить, так что вышел он вовсе не за тем, чтобы выбирать сомнительные, рискующие оказаться некачественными семена. Его целью было соседнее заведение — лотерейная контора; он подбежал туда трусцой, Красная Королева у входа поприветствовала его, он нырнул внутрь арочной двери, завешенной блестящей мишурной занавеской, и провёл там несколько минут. Изготовить поддельный лотерейный билет, чтобы обманом получить выигрыш — дело противозаконное, но заказать реквизит, договорившись с владельцем заведения, и подарить его кому-то — вовсе не преступление против совести. Несколько дней назад Лу Тин как раз менял почву в своём огороде и цветнике, потратив приличную сумму, а отец недавно ещё и урезал ему карманные деньги, так что на счету у него оставалось немного — всего около девятисот с чем-то тысяч. Под нажимом уговоров и посулов, обсуждая с владельцем сумму выигрыша, он чуть было не назвал число 83, но вовремя сообразил, что это будет слишком легко раскрыть, и в итоге остановился на максимальной сумме для этого типа лотереи — пятьсот пятьдесят тысяч. Владелец взял с него комиссию в десять тысяч, и всё, что от него требовалось — вручить чуть позже билет, гарантированно выигрышный джекпот; что касается получения выигрыша — деньги должны были поступить напрямую с только что созданного Лу Тином одноразового счёта. Пока же на руках у Лу Тина была лишь рекламная листовка лотерейной конторы — тонкая переработанная бумага с напечатанными на ней двумя купонами на скидку. Но на душе у него всё равно было приятно; вернувшись в чайную «Сянсян», он поспешно подошёл к Дэн Мочи и хлопнул листовкой по столу: — Шеф, мне кажется, сегодня у нас прямо удачный день: днём не столкнулись ни с какой опасностью, приехали сюда и дождь перестал идти, да ещё и мы оба не собираемся переселяться, разве это не судьба? — протараторив всё это, он перевёл дыхание и наконец озвучил суть: — Только что, выйдя из цветочного магазина, я получил вот это, может, нам и правда стоит купить лотерейный билет! Дэн Мочи холодно взглянул на листовку: — А потом ты переведёшь выигрыш мне? У Лу Тина от волнения даже кожа на голове напряглась: — А? — Я всё видел, — Дэн Мочи поднял лицо, глядя ему прямо в глаза. — Не нужно, я не настолько нуждаюсь в деньгах. — Я... — Лу Тину в тот момент хотелось выпрыгнуть в окно и убежать без оглядки; он уставился на носки своих ботинок. — ...Я не это имел в виду, я просто, слишком обрадовался, что ты сказал, что не уедешь. Дэн Мочи кивнул и вдруг улыбнулся: — У тебя мороженое почти растаяло. — Оу, — Лу Тин, поникший, сел обратно на своё место, точно побитый морозом баклажан. Подобное явление он видел в учебных сельскохозяйственных фильмах, но его собственные баклажаны никогда не доводились до такого жалкого состояния. — Я просто хотел подарить тебе что-нибудь, — снова сказал Лу Тин. — Ещё есть булочки с барбекю, — Дэн Мочи полностью пропустил эти слова мимо ушей, вместо этого просто напомнив о еде. Наполовину растаявшее мороженое собралось небольшой лужицей, булочек оставалось две — значит, Дэн Мочи только что съел, как и он сам, только одну, зато остывший картофель фри и зелень, до которых Лу Тину не хотелось даже дотрагиваться палочками, были съедены полностью. Так что же это значило: он не притронулся к булочкам, потому что не любит их, или потому, что заметил, как их любит сам Лу Тин? Сердце у того забилось так часто, что он не решался об этом думать дальше. Он залпом проглотил оставшуюся мисочку сливочного мороженого, откусил кусочек мягкой булочки с барбекю и под скатертью нажал пару кнопок на браслете, отзывая права доступа к временному счёту, а заодно забирая обратно свои пятьсот пятьдесят тысяч. — Я, наверное, очень глупый? — спросил Лу Тин, не удержавшись от вопроса; сладкое мясо барбекю таяло у него во рту. — Угу, — Дэн Мочи, судя по всему, был полностью с этим согласен. — Эх, — Лу Тин уныло скривился, снова не найдя, что сказать. Под бдительным взглядом Дэн Мочи, требующим «не разбрасываться едой», он молча доел обе булочки и так же со смешанными чувствами молча наблюдал, как его чересчур сообразительный объект симпатии подзывает официантку, чтобы расплатиться с помощью своего антикварного телефона. Они вышли из ресторана и направились в обратный путь по мокрому асфальту, то и дело разминаясь со встречными прохожими. Похоже, этот день тоже подходил к концу. — Есть одна удивительная вещь, — вдруг сам заговорил Дэн Мочи. — Я заметил: каждый из ингредиентов сегодняшнего ужина я уже пробовал раньше, ещё до сегодняшнего дня. Белый рис, лапша, свинина, утка, сливки, зелень гайлань*, а ещё картофель. Лу Тин мысленно перечислял их один за другим и вдруг понял:

Гайлань, (芥蓝, на кантонском диалекте читается как gai lan) — это популярный азиатский листовой овощ, который во всём мире чаще называют «китайским брокколи».

— Всё это я действительно приносил тебе прежде! Дэн Мочи кивнул: — Впервые я почувствовал, что у меня складывается довольно цельное представление о еде. Лу Тин, прищурившись, улыбнулся: — Значит, готовлю я не сильно хуже ресторана? Дэн Мочи снова кивнул: — Это действительно хороший подарок. Услышав это, Лу Тин на мгновение замолчал, потом шмыгнул носом — он и правда чуть не расплакался, сам не понимая, отчего вдруг стал таким чувствительным. Но даже если бы он и проронил слезу, это были бы слёзы дикого восторга. Ему казалось, что он, возможно, всё же смог хоть немного затронуть чувства этого человека, заставив его раз за разом понемногу меняться. А ответная реакция от него вызывала в душе самого Лу Тина ещё большие потрясения. Его накатывающие волнами чувства не исчезали бесследно, словно брошенный в море камень, а падали в глубокую долину и, как радиоволны разных частот, эхом возвращались обратно. Лу Тин крепко сжал молнию своей сумки. На самом деле дорогу назад он помнил и без браслета; он знал, что пустырь, где стоял корабль, был уже совсем близко, а в сумке у него лежала коробочка, а в коробочке — роза, которую он собирался подарить ещё до того, как они дойдут туда. Однако, дойдя до входа в тёмный переулок, Лу Тин застыл в шоке от увиденного — на прежнем месте, где стоял корабль, теперь было совершенно пусто. Дэн Мочи уже включил мощный фонарь, и даже при своей ночной слепоте Лу Тин мог ясно видеть: там и вправду не было абсолютно ничего. — Мы же точно не ошиблись дорогой, — растерянно пробормотал он, подбегая ближе. Подбежав вплотную, он наконец заметил на стене проекцию с несколькими мелкими строчками текста: «Водитель № I-9223, вы без разрешения самовольно заняли пожарный проезд, что является серьёзным нарушением правил дорожного движения. Начислено 6 штрафных баллов, штраф — тридцать тысяч федеральных универсальных кредитов, летательный аппарат временно изъят и находится на штрафстоянке, пожалуйста, заберите его в течение семи рабочих дней при предъявлении действительного удостоверения личности». Лу Тин поднял с земли одноразовый проектор, взял его на ладонь и внимательно рассмотрел, не зная, смеяться ему или плакать. Пока он служил в полицейском участке, ему даже прикоснуться к подобным нарушителям не доводилось, а теперь он сам оказался тем самым «проблемным элементом, нарушающим общественный порядок». Дэн Мочи остановился рядом с ним и тоже принялся разглядывать текст. — Слишком стыдно, не смотри, — Лу Тин сунул проектор обратно в карман. Дэн Мочи и правда послушно отвернул лицо в сторону. — Шеф, я не хочу возвращаться на надземном метро. «Альдебаран» парит где-то в небе, а без корабля мне придётся найти место, чтобы он приземлился, а потом самому забираться наверх, — Лу Тин обошёл вокруг и снова встал прямо перед Дэн Мочи, желая, чтобы тот непременно смотрел на него. На словах он рассуждал вполне логично, потому что вдруг сообразил: небеса и правда были на его стороне. — Если я такой бестолковый снова где-нибудь неправильно припаркуюсь, а у меня заберут ещё и жильё — что тогда делать? — Возьми напрокат парящий мотоцикл. — Не хочу, я сегодня так устал, сил вести его больше нет, — Лу Тин прислонился к стене, глядя на Дэн Мочи блестящими от влаги глазами. — Можно мне переночевать у тебя дома сегодня? А обратно поедем вместе на автобусе.