Грех люмена

Лу Тин сохранил эту незавершённую галактику M83 на главный жёсткий диск «Альдебарана», спроецировав её в своей комнате-хранилище, чтобы она светилась там постоянно. Эта комната всегда использовалась для хранения самых любимых его вещей: модели чёрного коня в натуральную величину, скелета совы, нескольких разбитых, не подлежащих восстановлению виниловых пластинок, а также его тиковой гитары. После этого он крепко уснул. На следующее утро Дэн Мочи, как и следовало ожидать, уже стоял у того самого причала, окидывая всё вокруг равнодушным взглядом. Одежда на нём была самая обычная, но та самая рассеянная отстранённость всё равно ярко выделяла его из толпы. Лу Тин, как и в прошлый раз, высунулся из люка и, протянув руку, уверенно подхватил Дэн Мочи, помогая ему подняться на борт. Он заметил, что все раны на лице у того зажили, как и на руках — не осталось ни единого шрама. Это казалось почти невероятным — неужели изменённые гены затронули даже способность к заживлению? Но в любом случае это было хорошо. — Доброе утро! Шеф, я так по тебе скучал, — не стесняясь, быстро сказал Лу Тин. Программа, которую Дэн Мочи написал в прошлый раз, теперь автоматически корректировала маршрут в зависимости от скорости ветра и направления распространения радиоактивной пыли, так что заново вводить значения каждый раз больше не требовалось, и у Лу Тина, казалось, появилось больше времени, чтобы находиться рядом с ним. Дэн Мочи лишь кивнул и сел в задний отсек, закрыв глаза, чтобы немного отдохнуть, прижимая к себе свой дуговой клинок. — Сегодня на обед у нас мексиканские буррито, картофельный салат и груши, — Лу Тин суетился у кухонной стойки и вскоре пришёл в задний отсек с подносом. — А на завтрак сэндвичи. Он сел рядом с Дэн Мочи; на откидном столике уже стояли два сэндвича с помидорами, салатом и жареным куриным бедром, а также два стакана смузи из банана и черники. — Сам приготовил, — с улыбкой сказал он. Скорость поглощения пищи у Дэн Мочи по-прежнему была стремительной: он расправился со своей порцией, пока Лу Тин не осилил и половины. — Очень вкусно, — сказал он Лу Тину. Судя по всему, это был его первый раз, когда он пробовал не синтетическое мясо. В районе, где он жил, продаваемое «мясо» было лишь белковым продуктом с добавлением разных ароматизаторов. Сладость смузи тоже была куда живее вкуса витаминных конфет. — Мне кажется, немного солоновато получилось, к обеду я уже приготовил лепёшки, туда я столько соуса не клал, — сказал Лу Тин, придвигаясь ещё ближе к Дэн Мочи; сиденье в заднем отсеке само по себе было узким, и их бёдра почти соприкасались. Он ел медленно, тщательно пережёвывая каждый кусочек, а закончив, ещё облизывал горчично-жёлтый соус, оставшийся на пальцах, и затем протёр их дезинфицирующей салфеткой. После этого он отнёс стеклянные стаканы в раковину, чтобы очистить их ультразвуком, и снова сел рядом с Дэн Мочи и очень скоро, безмятежно, заснул. Пока он бодрствовал, он опирался на спинку сиденья, а когда засыпал, при тряске от воздушных потоков его плечо соприкасалось с плечом соседа. Дэн Мочи бесстрастно наблюдал за Лу Тином. Он ловил себя на мысли, что стремление этого парня быть к нему как можно ближе походило скорее на чистый инстинкт, напрочь лишённый какого-либо скрытого умысла. Сюда же можно было отнести его подставленную, ничем не защищённую шею и ту глубокую сосредоточенность, с которой он облизывал пальцы в предвкушении еды — абсолютная беззащитность, совершенно немыслимая для омеги. И вместо того, чтобы пытаться найти этому точное определение или анализировать всё через привычную для него призму причинно-следственных связей, проще было описать происходящее одним-единственным словом — «нравится». Он почти был готов в этом убедиться. Но тогда было ли для Лу Тина удачей или, наоборот, несчастьем то, что сам он был напрочь лишён инстинктов альфы? На этот вопрос мог ответить только сам Лу Тин. Но, почувствовав, как плечо потяжелело, а от прижавшегося плеча повеяло теплом, Дэн Мочи, немного подумав, отложил в сторону свой дуговой клинок, чтобы плечо освободилось полностью и было удобнее опереться на него головой. Ему самому это казалось странным: всякий раз, когда так же льнули к нему брат с сестрой, он их отталкивал. Но запах воды его успокаивал. В тот день было пасмурно и ветрено, температура у земли оказалась на несколько градусов ниже, чем в прошлый раз, что, в общем-то, было даже удобнее для работы — меньше пота, меньше риска обезвоживания. Та большая яма уже была засыпана заново — Лу Тин прекрасно помнил, где она находилась, а теперь там было совершенно ровно. Это мог сделать только Дэн Мочи, пока его самого не было рядом. «Так вот что он имел в виду под ”делами„?» — подумал Лу Тин. Что станет с тремя человеческими телами, если оставить их здесь на ночь, а если на две ночи? В любом случае, это было то, что Дэн Мочи не хотел показывать ему. Впрочем, полицейский, конечно, не боится трупов. — В следующий раз, если такое случится, я помогу тебе их закопать, — сказал Лу Тин. — Незачем так задумываться об этом, — коротко ответил Дэн Мочи и пошёл дальше. — А разложение трупа зависит от радиации? — Лу Тин догнал его с вопросом. — Наш преподаватель говорил, что в местах с чрезмерной концентрацией радиации даже посмертные раны могут переродиться в злокачественные образования, я видел снимки, видел и срезы тканей. Дэн Мочи остановился, обернувшись к Лу Тину: — Нет. Их съедают ещё до того, как начнётся разложение. Лу Тин напрягся: — Кто съедает? Маска скрывала выражение лица Дэн Мочи, но описывал он происходящее с пугающей обыденностью: — Мутировавшие существа. Умеют и прыгать вниз, и забираться наверх. Оставляют только кости. В этой зоне они появляются даже днём. Разумеется, это было чистой правдой. Как и ожидалось, всю оставшуюся дорогу Лу Тин был напряжён, ни на шаг не отходя от него, готовый выхватить пистолет при малейшем шорохе. Дэн Мочи решил, что так даже неплохо. Им и правда встретились опасные существа — перед самыми сумерками, за грудой камней у подножия одной из гор. До мутации это, вероятно, были животные, похожие на гиен, но теперь они изменились почти до неузнаваемости: хвосты у них стали толщиной с руку, а под шкурой выпирали опухоли. В общей сложности их было больше десятка, и они окружили путников кольцом, постепенно сжимая его. Раньше в подобных ситуациях Дэн Мочи сначала пускал в ход слезоточивый газ, а если это не помогало прогнать зверей, приходилось рубить их одного за другим, либо просто садиться в кузов механической собачки, чтобы переждать в относительном покое. На этот раз, впрочем, ничего этого не понадобилось: Лу Тин, дав очередь пуль по кругу, за считаные секунды уложил всех гиен наземь — те даже не успели сделать и пары шагов. Лу Тин добил ещё парой выстрелов тех, кто продолжал биться в агонии, чтобы им не пришлось умирать долго и мучительно. — Ну вот что вам мешало просто пройти мимо? Обязательно было лезть на рожон? — тихо пробормотал он, переступая через два трупа и шагая плечом к плечу с Дэн Мочи. На миг у него мелькнуло странное ощущение, будто он только что убил больше десятка настоящих щенков. — В следующий раз можно сначала просто прогнать их, — сказал Дэн Мочи. — ...Прости. Мне жаль их, — глухо произнёс Лу Тин. — Они тоже ели людей. В таком состоянии, в котором они сейчас, смерть, возможно, для них даже облегчение, — добавил Дэн Мочи, чувствуя себя немного глупо от того, что вообще объясняет подобные вещи. — Угу, — тихо отозвался Лу Тин и вдруг взял его за руку. Дэн Мочи выдернул руку, но тот снова медленно, настойчиво взял её. Он хранил упрямое молчание, но его хватка была такой крепкой, что это чувствовалось даже сквозь толстую противорадиационную ткань перчаток. Дэн Мочи слегка удивился, но в итоге позволил ему держать свою руку — так они шли, пока не добрались до очередного мусорного холма и не увидели что-то стоящее внимания, и только тогда разжали руки. На самом деле их время не всегда уходило только на свалку: Лу Тин вместе с Дэн Мочи несколько раз забирал детей — встречал их у ворот школы, они проходили длинный тёмный путь, а затем ехали домой на автобусе. Только тогда Лу Тин узнал, что близнецы учатся в средней школе спецрайона — одной из тех, где плата за обучение ниже, расположенной ближе к Нижнему городу. Хоть материально-техническая база там была довольно скромной, уровень образования всё же значительно превосходил обычные школы Нижнего города. Что же касается квартала, где селятся репликанты, — там числилась официально лишь одна школа, судя по всему, давно превратившаяся в исправительное учреждение для несовершеннолетних правонарушителей. Лу Тин снова вспомнил ту встречу на остановке, когда он впервые увидел этих троих, только что вышедших с родительского собрания, и ту шестиконечную звезду на груди у девочки, награду, выдаваемую исключительно в школах спецрайона. На это Дэн Мочи объяснил, что проник в школьную систему учёта учеников и внёс туда брата с сестрой, и так было с самого начала младшей школы. Обоим детям ещё не исполнилось пятнадцати лет, место на боковой части шеи, где обычно наносится штрихкод, у них всё ещё оставалось пустым, так что, если формально всё было законно оформлено в системе, они ничем не отличались от остальных одноклассников. — А ты сам где учился? — спросил Лу Тин у идущего рядом. Младший брат Дэн Мочи — Лу Тин пока мог называть его только R179 — всё это время шёл впереди, слушая музыку в наушниках, но вдруг обернулся и поспешил ответить первым: — Мой брат вообще никогда в школу не ходил, он же такой бука, его бы там сразу все заклеймили изгоем! Сестра R180 потянула Лу Тина за рукав и тихонько, мягко добавила: — Брат всему учился сам. Читал книги, сидел в интернете, запирался у себя в комнате. Он всем этим занимался по ночам, потому что днём ему нужно было зарабатывать деньги на нас, ну и на папу... Дэн Мочи внимательно смотрел на тёмную дорогу, судя по всему, не собираясь ничего добавлять. «Ну ты даёшь, — подумал Лу Тин. — Значит, и правда сутками не спишь». Он помог девочке заправить выбившиеся у виска пряди волос за ухо и мягко сказал: — С этого дня мы с твоим братом вместе будем зарабатывать вам на жизнь. R180 смущённо кивнула и сказала: Хорошо. А R179 спросил: — Полицейские должны ловить преступников. Почему ты тогда целыми днями таскаешься за моим братом? Лу Тин громко воскликнул: — Тебе-то что за дело? R179 тоже повысил голос: — Ты каждый день в разной одежде ходишь, наверняка какой-нибудь богатенький сынок, да? Тебе просто мой брат приглянулся, потому что красивый? Он вообще-то альфа! По-моему, ты просто странный тип — вечно приходишь встречать нас у школы, все одноклассники уже видели! Лу Тин рассмеялся и скороговоркой выпалил в ответ: — Ну и что, что видели? Раздражаю тебя, да? Раз так — поскорее вырасти, стань сильнее меня, научись защищать свою маленькую сестрёнку, чтобы её не нужно было встречать посторонним, а иначе — закрой рот. R179, застигнутый врасплох, не нашёлся что возразить и принялся бормотать себе под нос что-то вроде «ты просто что-то замышляешь». Такая ребяческая перепалка почти никак не задевала Лу Тина — наоборот, глядя, как этот колючий подросток бормочет себе под нос от злости, он даже почувствовал некоторое удовлетворение. Но тут Дэн Мочи вдруг прервал бормотание младшего брата: — Потому что я ему нравлюсь, и он хочет, чтобы мне стало немного легче жить. Слова эти прозвучали настолько неожиданно, что R179 от удивления чуть не споткнулся, буркнул «скукота» и, обиженно развернувшись, ускорил шаг вперёд. R180 бросилась догонять его, потянув за рукав, оставив Лу Тина наедине с Дэн Мочи. Лу Тин, кусая губы и краснея, то украдкой поглядывал искоса, то, обернувшись, засматривался на него совсем уж откровенно. — А тебе правда стало легче? — спросил он. — Да, — ответил Дэн Мочи. — Я ещё хочу... держаться за руки, — очень тихо сказал Лу Тин, — они не увидят. Дэн Мочи спокойно взял его за запястье; пальцы их не переплелись, но ладонь оказалась теплее, чем кончики пальцев. Судя по всему, ему было совершенно всё равно, увидят их или нет. Лу Тин украдкой сжал его руку в ответ, и к тому моменту, как дорога подошла к концу, их ладони уже вспотели. В тот день, перед расставанием, на предпоследней остановке автобуса, пока оба ребёнка ещё не вышли, Лу Тин чуть привстал на цыпочки и, приоткрыв губы, поцеловал уголок губ Дэн Мочи — раз, а следом ещё раз. — Когда-нибудь я смогу побывать у тебя дома? А ещё я хочу пригласить тебя к себе, — в его зрачках отражался свет, продолговатые белые лампы в них казались круглыми. — Я, наверное, слишком тороплю события? — Давай через пару дней, — Дэн Мочи смотрел прямо на него. Лу Тин так и не понял, была ли это простая отговорка, но, вернувшись на своё место в конце автобуса, глядя, как та фигура с девчачьим школьным рюкзаком за плечами уводит обоих детей за пределы освещённого пространства, он потрогал свои губы, и сердце его всё равно наполнилось какой-то мягкой удовлетворённостью.

***

Прошло уже почти полмесяца, и навыки Лу Тина в сборе металлолома заметно улучшились; настал тот день в месяце, когда покупатель приезжал забирать товар и рассчитываться. В тот вечер, ещё до наступления темноты, оба они стояли рядом на пустыре у безопасного дома, где обычно передавали товар, молча дожидаясь покупателя. Металлолом, накопленный за это время, был навален в кузове тележки высокой горой, но Лу Тин заметил: небольшую часть вещей Дэн Мочи оставил в безопасном доме — судя по всему, для себя. Однако расспрашивать он не стал, просто держал руки в карманах, как и стоявший рядом Дэн Мочи, задумчиво глядевший в небо. Пистолет он прятал в кармане, крепко сжимая его правой рукой, поглядывая по сторонам, готовый в любой момент к появлению возможных грабителей. — Завтра выходной, — заговорил Дэн Мочи. — Я не устал, — тут же отозвался Лу Тин. — У меня будут дела, я не появлюсь всю следующую неделю, — Дэн Мочи сделал паузу. — Побудь пока с семьёй. Со своей старшей сестрой. «Моя сестра очень занята», — подумал Лу Тин. Но, если подумать, с точки зрения Дэн Мочи: когда торчишь с кем-то каждый божий день, поневоле начнёшь уставать от постоянного присутствия друг друга. Лу Тин понимал эту простую истину, однако всё равно едва не позабыл о таком важном правиле, как соблюдение дистанции. Поэтому он не стал допытываться, что это за дела, на которые потребуется целая неделя, а лишь ответил: — Хорошо. Около двадцати минут шестого в небе над ними раздался рокот пропеллеров. Тяжёлый грузовой вертолёт, слегка покачиваясь, приземлился на пустыре метрах в тридцати от них. Вскоре из кабины вынырнул человек: серебристые волосы, комбинезон, а поверх него — такая же серебристая куртка. Прижав к лицу защитную маску и даже не затянув ремешки, он принялся широко размахивать рукой, приветствуя их. Усевшись на краю кабины и свесив одну ногу, он выглядел как весьма непринуждённый щегол.. Хэ Чжэньшэн — тот самый человек из бара, который называл его «милой сестрёнкой», — Лу Тин хорошо это запомнил. Так это он и есть покупатель? Дэн Мочи, опустив голову, нажал что-то в телефоне и в сопровождении механической собаки направился к нему. Лу Тин шёл чуть сбоку, постепенно начиная видеть этого человека всё отчётливее. Сам не зная почему, он интуитивно почувствовал, что этот Хэ и Дэн Мочи были очень хорошо знакомы. По крайней мере, они были гораздо ближе, чем обычные продавец и покупатель, и, возможно, их можно было даже назвать «друзьями». Кто знает, сколько лет они уже знакомы. Уж точно подольше, чем он сам, знающий его меньше месяца. Лу Тин вдруг осознал, что ревнует. Но ревновал он впервые в жизни и совершенно не представлял, что с этим делать. Когда между ними оставалось около десяти метров, Хэ Чжэньшэн спрыгнул на землю и опустил маску, расплывшись в широкой улыбке. Лу Тин сделал глубокий вдох и мысленно решил: если этот тип с ним поздоровается, то и он должен вежливо поздороваться в ответ, чтобы показать себя рассудительным и сдержанным. Однако тут Дэн Мочи сделал полшага вперёд, слегка загораживая его собой, и неожиданно произнёс: — Как только я получу деньги, я угощу тебя ужином. — А? — Лу Тин едва не вскрикнул от удивления. — Только не говори Хэ, иначе он увяжется за нами, — добавил Дэн Мочи, бросив на него быстрый взгляд через плечо.