Грех люмена

Когда Лу Чжи явилась к нему в гости, «Альдебаран» как раз приземлился на пустыре, а Лу Тин занимался заменой почвы в своём огороде. Он использовал технологию послойного просеивания: слой почвы для выращивания растений глубиной больше шести метров нуждался лишь в ежегодной замене верхнего... нет, нижнего устаревшего слоя свежей землёй, а затем в регулярном рыхлении и внесении удобрений послойно — это позволяло в определённой мере поддерживать плодородие почвы, при этом минимально повреждая корни овощей и фруктов. Незагрязнённую натуральную почву не всегда можно было купить за деньги в любой момент, к тому же само пребывание в подвешенном состоянии в воздухе действительно не было полезно для растений, поэтому Лу Тин старался сделать их условия как можно комфортнее. Его течка уже почти прошла, но дело с Дэн Мочи всё ещё не сдвинулось с мёртвой точки: встретиться они не могли, а на заявление о переводе по-прежнему не было никакого ответа. В такие моменты вынужденного безделья Лу Тин любил заниматься огородом. Работая, он попутно разговаривал со своей белокочанной капустой. Он слышал, что умеренное количество музыки полезно для роста растений, и потому часто включал на повтор пластинки, которые сам любил слушать. Люси напомнила ему: — Господин Космический Силач, самая красивая женщина в мире подошла к северо-восточному входу. Она пришла на полчаса раньше договорённого времени. Лу Тин снял испачканные землёй резиновые перчатки, нажал пару кнопок на браслете, дистанционно открыв дверь для Лу Чжи, и выключил в динамиках популярный больше ста лет назад британский рок. Люси приветствовала её прямо у входа: — Доброе утро, госпожа Самая Красивая Женщина в Мире, сегодня на вас очень красивое платье. Смех Лу Чжи донёсся ещё издалека: — Сяо Тин, умоляю тебя, поскорее смени это имя! Лу Тин стоял, прислонившись к дверному проёму, глядя вдоль коридора. Лу Чжи вышла из полумрака на освещённый участок — сегодня на ней не было ни белого халата с высоким хвостом, ни кожаной куртки с рубашкой и высокой талией брюк. Она была одета просто, в меланжевое серое платье, бирюзовый вязаный кардиган; мягко рассыпанные по плечам волосы и лёгкий макияж украшали её. Выглядела она и впрямь очень красивой. Не считая видеозвонков, они не виделись уже больше трёх месяцев. — Моя сестра и есть самая красивая женщина в мире, — из-за того что комбинезон был перепачкан землёй, обниматься было неудобно, поэтому Лу Тин просто стоял в стороне, улыбаясь ей. — Ты опять тайком похорошела. Люси, скажи, ведь правда? Люси сказала: — Я не согласна. И в прошлом, и сейчас она по-своему прекрасна. — Эй, ты опять смеешь подыгрывать не в мою пользу! — воскликнул Лу Тин. — Да ладно тебе, — Лу Чжи слегка ущипнула его за щёку. — Скорее приведи себя в порядок, после обеда поедем в лабораторию N-0. — Лабораторию N-0? — это было одно из мест с самым высоким уровнем секретности во всей федерации, построенное среди гор, отделённое от спецрайона военной базой под названием «Красные врата». Лу Тин было решил, что старшая сестра явилась с такой таинственностью просто затем, чтобы вытащить его прогуляться вместе по магазинам. — Проект тёти Сюэ... следующий этап вот-вот начнётся, подробностей я и сама не знаю. Она связалась со мной пару дней назад, сказала, что хочет увидеться с тобой, пока новое задание ещё не пришло, — Лу Чжи взглянула на небольшую ямку в углу огорода и добавила: — Я раздобыла пропуск, чтобы попасть туда, папа и старший брат ничего не знают, нам нужно поторопиться. Лу Тин на мгновение замер, а затем быстро поднялся на грядку, ловко вырвал пару редисок и одну краснокочанную капусту, а затем пошёл собирать вишни. Пока созрели только они. Лу Чжи, стоя у края поля, крикнула: — Ей сейчас, возможно, нельзя есть еду, принесённую снаружи! — Пусть не ест, хотя бы просто посмотрит, — Лу Тин, держа в руках железную корзинку, спустился по лестнице обратно к Лу Чжи; он и сам не понял, почему вдруг слегка запыхался. — Сестра, мне больше нечего подарить. — Достаточно того, что мы возьмём тебя самого, — мягко улыбнулась Лу Чжи. — А это что там? — она указала на самую маленькую ямку. — Дамасские розы, ещё не проросли, — у Лу Тина вдруг защекотало в носу, будто он вот-вот чихнёт. Лу Чжи кивнула, тронула носком туфли его перепачканные грязью резиновые сапоги и сказала: — Ладно, скорее переоденься, поторопимся с выездом. Пусть она полюбуется, каким красавцем ты вырос. В выборе одежды Лу Тин всегда был нерешителен — возможно, потому, что у него было слишком много вещей. Только в те моменты, когда было лень возиться, он надевал повседневную полицейскую форму. Чем важнее была встреча с человеком, тем больше времени ему требовалось на выбор — например, перед каждой встречей с Дэн Мочи он начинал обдумывать наряд за целые сутки до, то и дело возвращаясь к этому вопросу. Но на этот раз Лу Тин не решился медлить: быстро выбрал тёмно-красную вельветовую рубашку с несколько устаревшим фасоном широких рукавов, снизу же надел классические брюки и кожаные туфли, наскоро умылся и причесался. Насколько он помнил, в раннем детстве мать часто покупала ему одежду красных тонов — и тёмных, и светлых оттенков. Лу Чжи уже ждала его снаружи «Альдебарана»: лёгкий двухместный летательный аппарат парил на пристыкованной к кораблю посадочной площадке, обтекаемой формы, наподобие истребителя, — пространство внутри было настолько компактным, что Лу Тину пришлось держать свои овощи и фрукты прямо на коленях. — Поехали, — Лу Чжи прибавила громкость бортовой аудиосистемы, зазвучала протяжная мелодия скрипки. — Давай я поведу, ты же на каблуках, — Лу Тин, напряжённо выпрямившись, уже потянулся расстегнуть ремень безопасности. Лу Чжи придержала его руку: — Ой, можно подумать, только у тебя есть права первого класса. Твоя сестра и на каблуках пять километров пробежит без проблем, — сказав это, она легонько похлопала его по тыльной стороне ладони. — Не волнуйся. — Я не волнуюсь, — Лу Тин улыбнулся, потёр переносицу, и улыбка его тоже стала мягче. Ему очень хотелось сказать какие-то слова благодарности — так было всегда. Его мать не была законной женой отца; если точнее, сам он был случайным результатом того, что альфа и омега во время течки не смогли сдержать себя, — об этом он узнал ещё в самом раннем детстве. Больше десяти лет назад, когда мать в качестве добровольца присоединилась к закрытому проекту, название которого он даже не мог вспомнить, Лу Тин больше не мог приходить в участок и ждать её после смены. Оставаясь же в том доме, он редко мог видеться и с отцом, вынужденный при этом сталкиваться с настоящей хозяйкой дома и её двумя детьми, называя их «тётей», «старшим братом» и «старшей сестрой». Только эта «сестра» и была рада уделять ему время. Даже когда он немного подрос и, понимая всё сам, переехал жить отдельно, Лу Чжи всё равно не забывала о нём. Она помогала ему и сейчас: помнила о том, как это важно для него, и устроила встречу с матерью. — Спасибо тебе, сестра, — сказал Лу Тин, снова неловко подбирая слова. — А говорил, что не волнуешься. Да брось, это же просто маленькая семейная встреча, — Лу Чжи явно тоже старалась разрядить обстановку. — Кстати, как там твоя «любовь с первого взгляда», есть новости? — Я нашёл его, встретился ещё несколько раз, узнал его имя и возраст, он тоже узнал мои, — на самом деле встреч было всего две, но Лу Тин всё равно смущённо опустил голову. — Мы вместе работали, а на прощание даже поцеловались. Он сказал, что ему не противно, — добавил Лу Тин. — Ого... как быстро всё продвигается. — Это и правда было чудесно, — Лу Тин постучал по тёмно-фиолетовой редиске у себя на коленях, голос его тоже стал каким-то сладковато-нежным, а движения, которыми он перебирал корешки редиски, были такими же лёгкими, будто это были волосы того самого человека, о котором он говорил. — Мне и характер его очень нравится. Он такой практичный человек, не любит много говорить, но очень надёжный и мягкий. Ещё он невероятно умный. Мне в нём всё нравится. — Не забудь потом подробно рассказать о нём маме, — тихо рассмеялась Лу Чжи. — Обязательно, — Лу Тин тоже изогнул глаза в улыбке. Уровень допуска, которым располагала Лу Чжи, оказался весьма высоким, так что весь путь прошёл без затруднений; летательный аппарат летел невысоко над голыми, багрово-красными горными хребтами и вскоре нашёл нужную лабораторию. К моменту, когда они уселись в комнате для посетителей, с момента вылета прошло не больше двух часов. У Лу Чжи здесь работало немало старых сокурсников, и, пользуясь обеденным перерывом, ей нужно было с ними повидаться, так что Лу Тин остался сидеть один на диване в ожидании. Его овощи и фрукты уже приняли у входа — вооружённый охранник пообещал ему, что всё будет передано матери лично. Только когда время перевалило за час дня, в комнату постучалась и вошла сотрудница в защитном костюме, протянувшая такой же комплект и Лу Тину: — Господин Лу, простите за ожидание, пожалуйста, сначала наденьте вот это поверх своей одежды. Хоть ему и было жаль прятать свою красную рубашку, у Лу Тина не было времени на капризы. Он быстро оделся, надел маску и последовал за сотрудницей из комнаты. Это был биозащитный костюм — примерно семь из десяти встреченных по пути людей были одеты именно в него; почему так, Лу Тин подсознательно запрещал себе об этом задумываться. Путь их пролегал то вверх по лестницам, то через герметичные двери безопасности, петляя туда-сюда. Повсюду попадались надписи «Проход запрещён», но профессиональная привычка полицейского позволила Лу Тину довольно чётко запомнить маршрут. В конце концов они остановились у одной уединённой комнаты. Дверь была закрыта, коридоре стоял стул, обращённый прямо к стене. — Присаживайтесь, пожалуйста, — сказала сотрудница. — А внутрь мне нельзя? — спросил Лу Тин. — Простите, доброволец во время участия в проекте не может иметь никакого личного контакта с внешним миром, это строгое правило, — пояснила сотрудница. — Разговаривать можно. Она сейчас как раз за этой стеной, прямо напротив вас. — ... — Лу Тин с недоумением смотрел на эту белую стену. Холодный свет, падавший на неё, слегка резал глаза. — Динамик связи для вас включён, соединение будет установлено сейчас же, во время встречи вас никто не побеспокоит, время — двадцать минут, — сотрудница сделала ещё пару пометок в бланке, который держала у груди, и, не задерживаясь, ушла. После этого Лу Тин придвинул стул ближе к стене и постучал по ней костяшками пальцев. Стена оказалась бетонной, к тому же явно двойной толщиной. Он сел и просидел в тишине несколько десятков секунд. — Лулу, это ты? — и впрямь раздался женский голос из угла под потолком, где рядом с камерой висел динамик. Голос был хриплым. Лу Тин сжал запястье: — Мама? — Значит, Сяо Чжи и правда привела тебя, — мать, судя по всему, улыбалась. — Прости, мама не сможет встретиться с тобой лицом к лицу. — Ничего страшного, я включил проекцию с твоей фотографией, — Лу Тин открыл браслет и вывел на белую стену тот самый снимок, что годами хранился у него в избранном — фотографию матери с личного дела в участке, которую он сам когда-то скачал из системы Пинк. Она была в полицейской форме, с лёгкой молодой улыбкой на лице, и смотрела прямо на него. Почти пятнадцать лет прошло. — Я тоже не забыл, как ты выглядишь, — добавил он. — У тебя всё хорошо? — Неплохо, всё время занимаюсь делом, которое, как мне кажется, действительно важное, — мать сделала паузу и снова улыбнулась. — Маме тоже хочется взглянуть на тебя. Насколько ты вырос? Тебе ведь восемнадцать... Наверное, всё лицо в подростковых прыщах? — Метр семьдесят пять, и никаких прыщей у меня нет, — Лу Тин всё ещё глубоко дышал; он знал, что мать больше ничего не расскажет — как и все вокруг, кто хранил молчание всякий раз, когда ему становилось любопытно. — Сестра сказала, что я вырос настоящим красавцем. — И пошёл работать в полицию. — Не пропадать же моим навыкам стрельбы, — самоиронично усмехнулся Лу Тин, опустив ресницы; он наконец уловил в этом женском голосе что-то родное, отчего на душе стало заметно спокойнее. — Вот только на работу меня никто не решается взять. — Слышала об этом от Сяо Чжи. Поговори как следует с отцом. — Угу, — Лу Тин замолчал. — Как тебе живётся одному на парящем корабле, привыкаешь? — Отлично, я посадил очень много растений, — оживился Лу Тин, заговорив о своих зелёных спутниках. — Такие молодцы, столько всего прижилось, я даже привёз тебе кое-что — редиску, краснокочанную капусту, вишни, хоть они и не очень сладкие... мне сказали, что тебе передадут. — Замечательно, мама всё непременно съест, — мягко сказала мать. — А есть у тебя какой-нибудь питомец для компании? — Нет, мне и так не одиноко. Дел каждый день невпроворот, так что ты не переживай, — Лу Тин смотрел в глаза на проекции и не мог не признать, что его собственные были на них очень похожи. — Но в последнее время я подумываю завести щенка. Те полицейские собаки, которых я знал раньше, были такими смышлёными и послушными. А сейчас, когда я работаю вместе с человеком, который мне нравится, кажется, что с собакой было бы ещё лучше. — Ого, мой сын влюбился. — Как раз хотел рассказать тебе о нём, — Лу Тин опустил голову, теребя манжету рукава. — Ну так расскажи, — мать, казалось, могла видеть его смущение. — С первой же встречи он мне понравился, высокий, худощавый, с очень классическими, яркими чертами лица, — Лу Тин начал загибать пальцы. — Он старший брат близнецов, всего на четыре года старше меня, и, кажется, в одиночку содержит семью. Ему нелегко приходится, поэтому я хочу работать вместе с ним, и у нас отлично получается. На самом деле он ещё и невероятно крутой хакер — с такими мозгами и навыками совсем не обязательно жить физическим трудом, просто, видимо, ещё не нашёл верный путь к достатку. Как только течка пройдёт, я пойду к нему и поговорю об этом, потому что он точно не из тех, кто согласится взять у меня деньги просто так. — Альфа? — Угу, — невольно улыбнулся Лу Тин. — Хотя это ведь неважно совсем. Кстати, его феромон пахнет ржавым железом, круто ведь, да? — А ты? — Вода. Он сказал, что я пахну как вода. Мать помолчала несколько секунд: — Лу, береги себя. Мы с твоим отцом... даже не знаю, как тебе объяснить. — Я всё понимаю, но тебе правда не о чем беспокоиться, — Лу Тин держал браслет, слегка покачивая им, и мать на стене будто прислушивалась к его словам, время от времени чуть шевелясь. — Он очень хороший человек. В прошлый раз у меня при нём началась течка, а он ничего плохого не сделал, только защитил меня. Сейчас я ему не нравлюсь, но и против того, что я за ним ухаживаю, он не возражает. Я его добьюсь. — Мама хочет только одного — чтобы ты не пострадал. — Не пострадаю, — голос Лу Тина звучал легко и невесомо, но произносил он слова медленно, твёрдо чеканя каждый слог. Он и сам не знал, кому сейчас пытался что-то доказать. — Сто восемь часов назад я его поцеловал. Мама, поверь в меня, с тех пор как я его встретил, у меня каждый день наполнен смыслом. А раньше я не знал, куда мне идти и что вообще нужно делать в жизни. Оставалось меньше десяти минут. Дальше разговор между ними не стал более насыщенным — прежняя отчуждённость всё ещё давала о себе знать, момент расставания приближался ощутимо, и каждая фраза, казалось, звучала всё слабее. Лу Тину казалось, что за весь разговор мать на самом деле говорила лишь об одном: чтобы он был счастлив, чтобы заботился о себе. Сам он тоже говорил лишь об одном: что он счастлив, что заботится о себе, и что ей нужно так же. В конце разговора мать, кажется, заплакала. Сотрудница уже стояла позади стула Лу Тина, и за секунду до того, как она выключила динамик связи, ему показалось, что он услышал сдавленное всхлипывание. Сам он не плакал. Лу Чжи ждала его в комнате для посетителей. Стоило ему толкнуть дверь, как он увидел её взволнованный взгляд и услышал полные беспокойства вопросы. Аромат сирени на ней немного выветрился, смешавшись с несколькими посторонними запахами — видимо, от старых сокурсников, с которыми она только что виделась. Прошло всего двадцать минут, но Лу Тин вдруг снова ощутил какую-то нереальность происходящего. Он вспомнил запах матери — жасмин, тот самый запах, что сопровождал его и заботился о нём в самом раннем детстве. Теперь он был наглухо отгорожен от него стеной. Какая она сейчас — есть ли морщины, седые волосы, похудела ли она, — этого он тоже не мог увидеть. Личные встречи запрещены — что же это вообще был за проект? Была ли эта встреча с матерью настоящей? Это ощущение нереальности не отпускало Лу Тина всю дорогу до возвращения на «Альдебаран». Не отпускало его и тогда, когда он заканчивал менять почву во всех грядках. Он снова и снова прокручивал в голове тот короткий дневной разговор, а вместе с ним и слова Дэн Мочи о том, что то, что по-настоящему реально, заслуживает куда большего внимания. Но как же тогда убедиться в реальности, как поверить в неё? Дошло до того, что, размышляя об этом, он едва не угодил в ловушку бесконечного круга философских размышлений. В половине одиннадцатого Лу Тин, помывшись, снова улёгся в кровать, немного поболтал с Люси и вдруг осознал: искать собеседника в ИИ — тоже, пожалуй, довольно иллюзорное занятие; хоть оно никому не мешает, зато легко может запутать самого себя. Тогда он выпил несколько глотков молока, взбодрился и открыл окно чата, найдя контакт, стоявший на первом месте в «избранном». Пальцы среагировали быстрее головы, выбрав голосовой вызов — раскаиваться было уже поздно, потому что Дэн Мочи ответил почти мгновенно. — Привет, — сказал он. — ...Привет, — с непривычки Лу Тин немного растерялся. — Шеф, ты чем занят? — Лежу. —О, я тоже лежу. Собираешься спать? — Читаю книгу. Читает книгу? Какое старомодное занятие. У самого Лу Тина не было ни одной бумажной книги, но он услышал тихий шелест переворачиваемых страниц. Он понял, что Дэн Мочи сейчас действительно листает настоящую книгу, параллельно разговаривая с ним по телефону. Прямо как сцена из фильма начала века. — Ты уже разобрался со своими делами? — Угу. — Тогда завтра можно к тебе приехать? Течка у меня уже прошла. — Встретимся на старом месте. — Хорошо, я привезу тебе завтрак! Завтра поедим груш, — голос Лу Тина стал звучать чуть расслабленно. — А я сегодня виделся с мамой. Не видел её больше десяти лет. Хотя сегодняшнюю встречу вряд ли можно назвать свиданием: мы просто поговорили двадцать минут через глухую стену. Дыхание Дэн Мочи в трубке подсказывало, что он всё ещё слушает. Лу Тин продолжил рассказывать о сегодняшнем дне, а заодно и о некоторых прошлых событиях — о своей семье и детстве. Логика повествования была довольно рваной, но он старался следить за собой, чтобы эмоции не ощущались слишком заметно в том, как он говорит. Дэн Мочи всё это время молчал, и звук перелистываемых страниц тоже в какой-то момент стих; Лу Тин уже начал подозревать, что убаюкал этого человека собственной болтовнёй, как вдруг Люси сообщила: система связи получила неизвестный файл, довольно объёмный, и спросила, принять ли его. Название файла: M83. Лу Тин, разумеется, выбрал «принять». Формат файла был ему незнаком — стоило принять его, как файл автоматически открылся, и в воздухе развернулась голографическая проекция: спиральная галактика, в целом окрашенная в роскошные розовые и платиново-белые тона, с тёмными пылевыми полосами и синими звёздными скоплениями, вплетёнными в её величественные спиральные рукава. Правда, с некоторых ракурсов изображение казалось не совсем завершённым. — Галактика M83, — пробормотал Лу Тин. — Галактика Рубин. Это ты сделал? — Увеличь масштаб и присмотрись, — сказал Дэн Мочи. Лу Тин так и сделал, увеличив одну из точек в несколько сотен миллионов раз, и тут же обнаружил, что все эти светящиеся точки на самом деле состояли из символов разного размера: крупные складывались в сверхновые и лучи излучения, мелкие — в пыль, образующую туманности. У них даже были свои собственные орбиты, по которым они методично двигались. — Я загрузил в эту программу все написанные мной фрагменты кода с ошибками и задал им динамическое распределение, — пояснил Дэн Мочи. — Когда эта галактика станет полной, моих навыков и техники, возможно, хватит, чтобы осуществить то, что я хочу сделать. — Это же невероятно круто... — Лу Тин, взволнованный, снова начал говорить какие-то глупости, не отрываясь глядя на это небесное тело, парящее в его спальне. — Шеф, а знаешь, M83 — это не только галактика, но ещё и электронная группа начала века, тогда эта страна называлась Франция, я очень люблю их песни. Не услышав ответа, он тихо спросил: — Раз ты прислал мне это, чтобы показать, могу я считать, что ты подарил мне это? Или хотя бы одолжил? — Мне показалось, у тебя плохое настроение и мысли путаются, — прямо сказал Дэн Мочи. — Когда у меня самого путаются мысли, я люблю смотреть на неё.