Жених с помойки...

Чимин и не подумал отойти с дороги. Одной рукой он вроде бы гостеприимно приоткрыл дверь гостевой комнаты. Зато другой, уверенно опираясь на косяк, живым шлагбаумом практически перегородил дверной проём по центру. Ибо нехуй. От одной мысли, что Ен тут будет жить, у Чимина сводило скулы. — А что, чего-то побольше не нашлось, чем эта комнатёнка размером с твой милипиздрический кулак для дрочки? — едва слышно прошипел ему на ухо Ен, второй раз за день ныряя под рукой и протискиваясь мимо. Он умудрился проехать колёсиками по торчащему из тапочка мизинчику, гадливо при этом подхихикивая. Невыносимый! Поганец только что, пыхтя, с большим трудом вволок свой поросячий чемодан по лестнице на второй этаж и уже нацелился претендовать на одну из трёх одинаковых по планировке гостевых. Правда, зайдя в ближайшую, маленько сдулся и теперь весьма презрительно оглядывался, поджав свои явно перекачанные ботоксом губёхи. Чимин же покосился на Тэхёна, уловив флюиды тихой грусти, что сквозили в умоляющем взгляде, и, увидев сложенные в молитвенном жесте ладошки, тяжело вздохнул. Он знал, что тот не любит ссоры. И решил в кои-то веки побыть гостеприимным хозяином, героически подавив в себе гнев праведного матерщинника. — Куда уж больше… — наконец выдавил из себя Чимин. Хотел продолжить фразу язвительным «твоего члена», но прикусил язык, поняв, что всё равно не сможет дальше разгонять конфликт. По крайней мере — не сегодня. Но это вовсе не означает, что он смолчит покорно. — Ишь… Комната ему тесна. Думаешь, в ней не поместится твоё уязвлённое и слишком непомерное эго? Ен расплылся в ехидной ухмылке и уж было раскрыл рот, явно чтобы ввернуть очередную гадость, как во входную дверь снова кто-то забарабанил. — Не частный дом, а какой-то второсортный мотель… — проворчал Чимин и, радостно топоча, сбежал вниз по лестнице, глумливо вспоминая стук зубов Ена, захлопнувшего пасть. Последнее слово всё же осталось за Чимином. — Мои мальчишки-и-и! — радостный крик прогремел с порога и заполнил до краёв весь дом, вспугнув воркующих на крыше голубей. — Эгей! Не ждали? Мамочка вернулась на неделю раньше! Тэхён радостно взвизгнул и, чуть не бултыхнувшись вниз, скатился с лестницы, скользя по поручню упругой задницей. — Джинни… — приземлившись на обе ноги, он подбежал и громко крикнув, повис на шее хохочущего Сокджина. — Я ужасно рад тебя видеть! — Старый лис, — вслед за стуком закрывающейся двери донеслось приглушённое ворчание Чимина. Тот тоже подошёл поближе и с каким-то облегчением обнял Джина, зарываясь носом в его тончайшую кремового цвета рубашку. Он спрятал лицо, чтобы загодя не выдать довольную ухмылку, промелькнувшую на нём. Их стало трое против одного. В том, что хён выберет сторону своих донсенов, а не мелкого гадёныша, Чимин почти не сомневался. Хотя, чего скрывать, сейчас он просто искренне обрадовался приезду друга. Но из природной вредности ворчать не перестал. — Как ты мог, предатель, бросить нас одних так надолго? Совести у тебя совсем нет. — Скучали, малышня? — улыбнулся Джин, и, подмигнув Тэхёну, раскинул в стороны длинные руки, обхватив в охапку обоих пацанов. — Вижу, что скучали. Я тоже часто вспоминал о вас, мои хорошие. И тоже очень сильно… Хм… — Сокджин прищурился, случайно задев взглядом странно знакомую фигуру. — У вас что, гости? — Джин, не переставая улыбаться, пригляделся и удивлённо сморгнув, тихо проговорил себе под нос: — Ого! Вот по тебе, паршивец, я совершенно не скучал. А вспоминать и вовсе не хотелось… — нахмурился он, глядя на горделиво спускающегося со второго этажа Ена. — Это привидение… Что тут забыло? — Джин наклонился к самому уху Чимина и тихо, но эмоционально задал интересующий его вопрос. В ответ же получил недоуменный взгляд широко раскрытых глаз. Четырёх. Потому что и Тэхён, и Чимин смотрели на него крайне удивлённо. После нескольких выпитых подряд чашек эспрессо (от ромашки Сокджин брезгливо отмахнулся), а также устроенного Ену пристрастного допроса и установления причинно-следственной связи, выяснили наконец-то все подробности. Как оказалось, Хосок ещё в прошлом месяце созвонился с Юнги и попросил его помочь организовать вступление в наследство Еном и, собственно, их с Хосоком свадьбу. Юнги, судя по всему, заморачиваться сильно не любил, как и тратить деньги на международные звонки. Поэтому краткий инструктаж для Сокджина, находящегося на тот момент в Корее, состоял из сообщения, отправленного в КакаоТок: «Возвращайся. Нужно помочь Хосе красиво пожениться и разобраться с наследством жениха. Подробности при встрече». Так что до сегодняшнего дня о личности предполагаемого жениха Джин имел весьма расплывчатое представление. И сейчас он с искренним недоумением и некоторой досадой разглядывал повзрослевшего мальчишку, в своё время высосавшего ему весь мозг через коктейльную трубочку и вытрепавшего остатки нервов. — И как Хосока только угораздило так вляпаться… — совершенно не смущаясь своих слов, произнёс Сокджин, почёсывая гладко выбритый подбородок. Взгляд же его блуждал по пухлым губам, изогнутым в кривую усмешку, ясным и нагло глядящим на него глазам, острым ключицам, крикливо выглядывающим из распахнутого ворота испачканной рубахи. — Мда. Если бы я только знал… Не стал бы даже ввязываться в это дело.

***

Чонгук слез со стремянки и принялся крайне скептически разглядывать результат своих титанических усилий. Но на удивление, всё выглядело очень даже неплохо. Потолок подмигивал ему глазками заделанных больших дыр и малых трещин и уже почти был подготовлен для покраски. Оставалась малость: отшлифовать поверхность абразивной сеткой и загрунтовать, чтобы хотя бы сэкономить на расходе водоэмульсионки. — Ну наконец-то! Красить буду завтра. А сегодня смогу прижаться к своему малышу, закатившись под тёплый бок, — выдохнул Чонгук, стаскивая через голову перепачканную в шпаклёвке футболку. — Я уже забыл, мне кажется, как он чудесно пахнет. Миндальным молочком, возбуждением и вкусным телом. — Подумал и добавил с тихой грустью в голосе: — Мало того, что времени на ремонт катастрофически не хватает и чаще всего получается заниматься этим по ночам. Так ещё и мужа толком не вижу. Из-за того, что от меня воняет постоянно краской, приходится уже недели две ложиться спать раздельно. Чтобы избежать неудобных вопросов, на которые я не готов пока ответить. Знаешь же Тэхёна. Учует и так просто не отстанет, пока не выдавит из бедного меня всю правду. — Чонгук вздохнул. — Я так соскучился по нему… Ужасно просто! — Сочувствую… — лениво процедил Юнги и зыркнул из-под чёлки. — Придётся поскучать ещё. — С чего бы это? — возмутился Чон. — Увы, не обессудь, дружище. Когда я в одних труселях сбегал из собственного дома, то слышал краем уха, что твой малыш ушёл от тебя. — Как ушёл?! Ты издеваешься? — У Чонгука задрожали руки и сорвался голос. Футболка выпала из онемевших пальцев и спланировала на пол. — Куда?! — К нам… — так же лениво сказал Юнги, почёсывая зад. — Куда он мог ещё податься? Не ссы! Дальше нашей хаты не сбежит. Надеюсь, — уже чуть слышно закончил он. — Ты в своём уме? —Отчаяние затопило Чонгука с головой. Внутри всё похолодело и сжалось в маленькую точку, вибрирующую прямо под сердцем. — Как он мог уйти? Бред какой-то. Это невозможно! — Так! Прекратить истерику! — рыкнул Юнги, блеснув глазами. — Считай, мы поменялись местами. Временно. Он — туда, я — сюда. Мне тоже нет пока резона возвращаться. Чимин-и зол как тысяча чертей. А шкурка мне моя пока что дорога. Пусть мальчики немного пожужжат, подуспокоятся и перебесятся. Нам кости перемоют и пожалуются Джину. Он, кстати, — Юнги взглянул на часы, — должен был взять такси и уже приехать. У него самолёт сел час тому назад.

***

— Так не пойдёт! — Хозяин кабинета громко цокнул языком и кинул презрительный взгляд поверх винтажных окуляров в золотой оправе. — Неужели тебе не дорога их жизнь? — В ухоженных пальцах закрутилась небольшая фотокарточка от старого полароида, на которой были изображены двое счастливых близнецов и, судя по всему, их, не менее счастливая на тот момент мать. — Не трогайте семью! Умоляю… — дрожа губами, выдавил из себя чуть полноватый мужчина лет пятидесяти, стоящий на коленях. Он был так сильно напуган, что плохо осознавал, что от него хотят. И это страшно злило могущественного человека, в чьих руках сейчас оказалась жизнь дорогих людей. Со вспотевшего лица адвоката капало прямо на дорогой ковёр, что выдавало ужас, охвативший его сознание, и также не способствовало пониманию. А тем более улучшению настроения того, кто брезгливо отодвинул от него мысок своего кожаного лофера и скривился. — Мистер Хан… — раздался громкий хлопок головой о пол, чуть приглушённый толстым ворсом ковра. И всхлип: — Всё что угодно. Прошу вас! Всё что пожелаете. Только не трогайте мою семью! — О-кей! — лёгкая улыбка обнажила красивый нижний ряд вставных зубов. — Мне нужно, чтобы в день подписания необходимых документов в банковской ячейке не было никого из посторонних. Уточню… Мои люди таковыми не являются, — ухмыльнулся мужчина, расслабленно откидываясь в кресле. — Это ясно? — Д-д-да… — закивал толстяк, отчего с его лица мелким дождём посыпались и утонули в дорогом персидском ворсе капли страха.

***

Джин, сидя за столом, отрешённо водил пальцем по виниловой скатерти, непроизвольно останавливаясь на мелких царапинах, оставленных столовыми приборами. И, глядя в одну точку на стене, размышлял. Это действие его немного отвлекало и позволяло мозгу заземлиться. Как там говорится? Без концентрации не бывает медитации… Или наоборот? В любом случае, Джин сейчас старался сосредоточиться не на конкретном блядском объекте, нагло ухмыляющемся и уже намозолившем глаза, а расслабиться и пассивно наблюдать, позволив мыслям течь куда придётся. — А где все ваши мужики? — задумчиво спросил он. — В жопе! — язвительно проворчал Чимин, чего и следовало ожидать. — Мой суслик выскочил из дома полуголым. А его, — палец некультурно ткнулся в Тэхёна, — даже и не в курсе ещё, что от него ушёл любимый муж. — Чимин-и! — отчаянно прошипел Тэхён, хватая друга за предплечье тонкими и профессионально сильными пальцами. А поздно… Всё уже рассказал, говнюк. Со всеми потрохами сдал. — Как это… ушёл? Когда? Куда? Сбрендил что-ли… — встрепенулся Джин. — Тэхён-а?! Ещё с полчаса Тэхён, дрожа губами и косясь на Ена, который наотрез отказался уходить наверх, опасливо объяснял свою позицию. Гражданскую. В своей семейной жизни — грустной и теперь уже не сияющей яркими любовными красками. Из последних сил сдерживая слёзы, тотчас заколовшие глаза, он старался всё же не выставлять Чонгука монстром, разжевавшим и выплюнувшим юное доверчивое сердце. Осторожно говорил, обходя и сглаживая опасные углы подмявшего их быта, чтобы, не дай бог, не оставить мелкому поганцу, сверлящему его настырным взглядом, ни одной искры надежды. Страх ведь никуда не делся. Вдруг Ен всё ещё влюблён в Чонгука? И будет только рад… — Чон! Вот засранец мелкий! — сделал заключение Джин, хватаясь за телефон. — Ну погодите, я ему сейчас устрою! — Хён… не надо! Четыре руки вцепились в его запястье. И столько же испуганных глаз впились в лицо. Чимин и Тэхён с двух сторон зажали Джина, наперебой выхватывая телефон. — Бля… — раздался хохот Ена. — Вот это цирк! Все разом обернулись на него. Тот же, ничуть не смутившись, дёрнул пухлыми губами ещё раз, обнажая стройный ряд зубов. — Неужто все влюблённые придурки после свадьбы ещё большими идиотами становятся? — хохотнул Ен. — Эй… Тогда я пас! С меня и просто отношений хватит. Ударом кобры — стремительным и максимально точным — Джин, резко перегнувшись через стол, схватил мальчишку за многострадальную рубаху, наматывая её на кулак. И, зло взглянув в опешившие глаза, процедил: — Я не позволю тебе сломать Хосоку психику! Усёк? И если этот дурень, несмотря на твой характер, хочет на тебе жениться… Ты у меня как миленький потопаешь со счастливой рожей под венец. Выбирай. Или я закопаю тебя прямо сейчас на заднем дворике! А эти двое, — Джин мотнул подбородком куда-то в сторону парней, — сделают вид, что ты не приезжал. И радостно принесут с собою две лопаты в помощь. — Инструмент в пристройке, — сощурился Чимин. — Мне метнуться? — Вы что-о… — Ен сглотнул, и в его испуганных глазах вдруг замелькала влага. — Правда друг за друга так… Горой? Убить готовы? А я… У вас поднимется рука на одинокого ребёнка? — Тебе сколько лет? — устало выдохнул Сокджин и, отпустив рубаху, снова сел на стул. Ен насупился и тяжело дышал, посматривая из-под бровей на молчаливо нависших над ним мужчин. — Взрослый уже мальчик. — Так и не дождавшись ответа, продолжил Джин. — А манипуляции до сих пор — как у обиженного жизнью подростка. Тебе не кажется, что пора уже брать на себя ответственность? — Он ещё раз тяжело вздохнул, оглядел всех собравшихся и, хлопнув звонко по коленям, принял решение, меняя русло разговора: — Не знаю, как вам… а мне необходимо выпить. Давайте-ка сегодня махнём в какой-нибудь клубец? Нам надо срочно снизить градус напряжения и чуточку расслабиться, ребята. — Увидев обнадёживающее понимание на лицах, Джин широко улыбнулся и слегка переиначил знаменитую фразу Скарлетт О’Хары: — А все насущные проблемы с вами завтра порешаем!

***

Ночной клуб их встретил гулом нетрезвых голосов, бьющими прямо в мозг битами и зловонными парами алкоголя, водопадом льющегося с барной стойки. Клуб, в которой они все вместе завалились ближе к ночи, не был третьесортным, нет. Просто находился в портовом районе — Порт-Моррис, расположенном на самой южной оконечности Бронкса, на стыке проливов Ист-Ривер, Гарлем-Ривер и Бронкс-Килл — являющимся своеобразными индустриальными воротами между криминальным Бронксом и преуспевающим Манхеттеном. — Пошалим? — активно двигая бровями и не менее активно тазом, спросил Чимин, перекрикивая громкую музыку. — Сильно только не наглей и постарайся не напиться, — ворчливо пробухтел Тэхён, опасливо оглядываясь. Ему идея их внезапного загула изначально не пришлась по душе, в которой прямо сейчас червяком сомнения начало прогрызать себе путь тоненькое тельце интуиции. «Ничем хорошим это точно не закончится!» — подумал про себя Тэхён, вздохнул и, дождавшись остальных, направился к широкой барной стойке. — Уважаемый! — окликнул Джин бармена. — Вы делаете «сотрясение мозга»? — перегибаясь через стойку, чуть громче спросил он, благостно оглядывая крепкие татуированные руки, виднеющиеся из-под короткого фирменного рукава футболки. Бармен усмехнулся, в свою очередь откровенно разглядывая смотрящего на него во все глаза Сокджина, и, звонко цокнув, игриво подмигнул ему. — Для такого прекрасного создания я готов устроить сотрясение любому в этом заведении! — Как это мило, — нетерпеливо заелозя попой по сиденью высокого стула, предвкушающе улыбнулся Джин. — Тогда нам три… — Он скептически окинул взглядом обиженно поджавшего губы Ена и вздохнул, смирившись: — Сделайте четыре «сотрясения», пожалуйста.