Жених с помойки...

Он ненадолго отошёл на кухню. Всего лишь на одну минутку, налить воды… А в коридоре уже небольшим цунами пронёсся гневный вопль вернувшегося с вечерней смены друга. — Тэхёна, чёрт бы тебя побрал! — Парнишка вздрогнул, выронив стакан. Как он мог забыть, что Чимин сегодня не на сутках даже. И как теперь выкручиваться?! — Я в ахуе!!! Иди сюда немедленно, придурошный! — Друг стоял в коридоре, подбоченясь, метая грозные молнии. — Это… Что… Блять… Такое?! Указательный палец гневно вонзился в угол возле двери. — Сам не видишь что ли… — помялся Тэхён, нервно перебирая пальчиками край футболки. — Нет, ну я уже почти привык к тому, что ты вечно тащишь в дом всякую гадость! Два месяца назад ты приволок блохастого котёнка. Напомни… Что с ним стало? — Соседской девочке отдал… — тихо прошелестел Тэхен. — А хомячка, которого ты приволок на днях, тоже кому-то втюхал? — Ну, не совсем… — поморщился. Не хотелось признаваться, что бессовестная мохнатая скотина, не оценив заботы, нагло сдохла. — Я просто понять не могу… А мужика ты этого на хрена припёр?! — Почему сразу я?! — в запоздалой защите возмутился парень. — Серьёзно, блять? — округлил глаза Чимин. — Ты ещё спрашиваешь? Просто из нас двоих, живущих в этой квартире, ты — единственный двинутый кукухой, кто мог притащить, не иначе, как с помойки, какого-то незнакомого, грязного и, по ходу, обдолбаного чмошника! Что ты глазёнками хлопаешь? Больше некому. Сам он точно доползти сюда не мог. Тэхён взволнованно глянул туда, куда до сих пор указывал подрагивающий от гнева палец. — Человеку плохо, не видишь? — Вижу. Ещё бы ему плохо не было. Бомж какой-то. Ты хоть своей башкою думал? Когда затаскивал его в квартиру. Я только вчера полы помыл с хлоркой. — Ну, почему же сразу бомж. — Парнишка подошёл поближе, присаживаясь возле неопрятной кучи, в которой лишь угадывались контуры человеческого тела. — Он, смотри, нормальный же. Только чуток помятый. Может, ему просто плохо стало и он потерял сознание возле помойной кучи. — Так ты не шутишь? Ты его реально на помойке нашёл?! — Да. Неподалёку от входа в парк, прямо рядом с нашим прожектом. Не оставлять же его было там. Смотри, он, вроде, молодой. Костюм приличный… — Точно спизженный с кого-то! А может, даже с трупа снятый! К тому же, он вонючий! Судя по отключке, пьяный или под чем-то, что более похоже на правду. Лучше бы ты ещё одного хомяка притащил, дурила. Разговор окончен! Я в шутку предположил, но у меня и в мыслях даже не было, что ты его реально с мусорки припёр! Иди и положи туда, где взял! — С ума сошёл? Чим… Ты, вообще, нормальный? Что значит, положи где взял? Он тебе вещь что ли какая? — Он мне вообще никто! Ясно?! Сказал же. Иди и оттащи его обратно на помойку! Дальнейшие препирательства на корню оборвал приглушённый стон. Тэхён аккуратно отогнул край пиджака, закрывающий половину лица. Под ним оказался весьма привлекательный на вид мужчина. С прямыми, чуть резкими чертами, которые его никак не портили. А наоборот, придавали некий шарм. — Чим… Я пытался его растормошить, но он в какой-то момент просто отрубился. И без сознания давно… Около часа уже… Мне это совсем не нравится! — Мне, блять, вообще вся эта ситуация не нравится! И хуйли толку? Ты меня забыл спросить, когда его сюда тащил. Вот сам и разбирайся! — Чимин… — Большие карие глаза с мольбой уставились на друга. — А как же клятва Гиппократа? Ты её тоже давал. — Тэ, мы не врачи, а лишь студенты! — Чим, мы работаем медбратьями. И посмотреть навскидку, всё ли с ним в порядке, можем же… Ну помоги! Пожалуйста! — Какая же ты всё-таки, зараза, Тэхён! — Обреченно вздохнув, он подошёл и присел рядышком. — Так мы ни хера не поймём… Давай, берись за голову и плечи, а я за ноги. Перетащим его на коврик и посмотрим внимательнее.

***

Пейзаж в окне унылый и знакомый. Верхушки крыш складов, над которыми огромной серой массой возвышается здание мусороперерабатывающего комплекса, одного из крупнейших филиалов в Южном Бронксе. За все года их, весьма успешный бизнес, не останавливался никогда, ни на секунду. Ни днём, ни ночью. Завод, изначально построенный, как совместный проект с одной из местных больниц, и сжигающий более пятидесяти тонн отходов в день, является важной, неотъемлемой частью городской системы. Но до сих пор стоит как кость в горле у местного сообщества «зелёных», протестующих против утилизации твёрдых отходов в черте города. Как это всё достало… Честно! Тихая война, которой нет конца и края. И которую ему приходится вести с тех пор, как он занял пост генерального директора. Район Бронкс… Ass of the city. Задница города. Так его зачастую называют. Приют латинос, мексиканцев, сальвадорцев и афроамериканцев. Не мудрено. В Бронксе есть для них приятный бонус в виде бесплатного социального жилья. У этого города всегда был свой уникальный стиль жизни. Своя история, культура. И собственные скелеты в шкафах. Чонгук, последний раз взглянув на трубы, вернулся к рабочему столу. Вечером запланирована важная встреча, исход которой был ему до конца не ясен. Нервировало. Как и то, что ехать на неё придётся одному. Он отпустил на сутки своего помощника, а по совместительству друга и начальника охраны. Тому необходимо было уехать ненадолго. Срочные семейные дела. Он, в принципе, мог взять и кого-то другого для сопровождения. Но жизнь научила никому не доверять. Закрывая сейф с документами, зацепился взглядом за маленький серый квадратик на столе. Ах, да, флешка. Которую ему на днях передали из ай-ти отдела. В котором у Чонгука работала парочка хороших хакеров. Интересно… Что они успели нарыть по его запросу… Решив разобраться с этим позже, Чон подцепил стальной каркас миниатюрной флешки и кинул его в карман пиджака. Всё потом… Сейчас ему предстояло потрепать себе немного нервы. В том, что встреча пройдёт не очень дружелюбно, он почти не сомневался.

***

— Какой же он, блять, тяжеленный! И как ты его один допёр? — Так он ещё не был совсем в отключке. Вот мы кое-как и доковыляли… Кряхтя, они всё же дотащили потерпельца до входного коврика. — Что дальше? Чимин задумчиво смотрел вниз, на раскинувшегося звездой человека. — Пиджак с него снять аккуратно сможешь? — Наверное смогу… Бляяяяяя… Чим, тут кровь! — Много крови, ты хотел сказать? Придурок! Говорил же, надо было сразу оттащить его обратно! А если он подохнет прямо здесь? Что делать будем? Нам с тобою, Тэха, только криминала не хватало! До полной кучи! — Чим, прекрати истерику! На самом деле мне кажется, что всё не так уж и печально. Да, он, скорей всего, много крови потерял, но дышит. Ровно, без перебоев. Сердце… Тэхён осторожно приложил ухо к чужой груди. От мужчины и впрямь несло помойкой за версту. Но прямо возле самого тела он учуял почти неуловимый аромат какого-то приятного парфюма. А горячая кожа чуть прижгла враз покрасневшее ушко. — Пульс вроде ровный. — Делать будем что? — Давай его обмоем для начала. Надо понять, что за рана вызвала такой кровопоток. — Так шевелись уже быстрее, пока он кони не решил тут двинуть… Тэхён добежал до ванной и, схватив первое попавшееся полотенце, намочил его чуть тёплой водой. Аккуратно отодвигая от окровавленного тела края рубашки, он неосознанно отмечал некие детали… Дорогой шёлк испорченной вещи под своими пальцами. Золото блеснувшей на ключице небольшой цепочки. С крохотным кулоном. На котором английская буква J плавно и красиво перетекала в знак бесконечности. — Тэ, не отвлекайся! Мы так до утра с ним ковыряться будем. Тэхен моргнул и принялся за дело с гораздо большей активностью. Он, мягко касаясь, стянул с мужчины пиджак и дрожащими руками расстегнул пуговицы, распахивая рубашку. Рана обнаружилась почти что возле сердца, под грудиной. Рваная, с махрами краёв, словно от зазубренного лезвия. — Ножевое. Или колото-резаная… — покачал головой Чимин. — Тут явный криминал, Тэха. Что делать будем? Нам с тобою лучше в это не влезать! И не светиться. А то вылетим с учёбы и даже из страны, как пробки из бутылки. — Но мы же не можем его бросить совсем без помощи! Чимин! Имей совесть! Мы же люди… — Твои предложения… — Давай сейчас я стяну края раны, чтобы остановить кровь. Мы его после забинтуем и дотащим до нашей больнички. Благо тут не очень далеко. — В смысле дотащим?! Мы его до коврика то еле дотащили… Боров! Тяжёлый как вагон с цементом! Тэхён задумался. — Погоди… А помнишь возле лифта на днях стояла кем-то брошеная тележка из супермаркета?! Сгоняй. Посмотри, стоит ещё? Тележка, к счастью, стояла там же. Пригодился и тонкий, но громадный старый плед, который выкинуть рука не поднималась. Еле загрузив мужчину в железный плен немного узкой, да и… будем честными, короткой для него тележки, они прикрыли его сверху серым пледом. И покатили на выход. — Ну вот, теперь мы с тобой сами выглядим как два бомжа… Чимин, пыхтя, толкал тяжёлый груз. Железные колёсики бренчали по асфальту и мотылялись восьмеркой, грозясь отвалится по дороге. — Ещё пока не выглядим… Тэхен доскакал до ближайшей урны и, поковырявшись в ней, достал небольшое количество более-менее чистого мусора. Если вообще тут применимо это слово. Закидав им сверху лежащее под пледом тело, он, отряхнув руки, весьма довольно произнёс: — Вот теперь нормально! — Ты дурак? — Сам дурень. Так хоть не особо видно, что там лежит на дне. Мусор и мусор. Никто не обратит излишнего внимания. — Ага… Ты ногу то его под плед засунь… Внимания не обратят… Мы так до первого же полицейского домчим! Потом доказывай, что этот труп не наш. И мы с тобой его не убивали. — Так нормик? Тэхен согнул чужую ногу, поправил плед и, чуть подумав, присыпал ещё пару жестянок сверху. Оглядел… — Сойдёт. Мало ли куда ночью прутся два чувака с тачанкой пустых пивных банок. Может у нас бизнес такой, сугубо бомжатский. Хотя… — Он прищурился, оглядывая друга. — Для маргинала, ты одет неподобающе. — В жопу иди! Я не шучу! Давай, толкай, мне тяжело. Хватит хернёй страдать. Вдвоём они двигались уже чуть быстрее, и в скором времени добрались до больницы. А вот тут вставала очевидная проблема… О которой ни один из них заренее не поразмыслил. — А дальше что? — озвучил общую мысль Чимин. Тэхен заозирался, судорожно пытаясь что-нибудь умное придумать. — Напомни… Сегодня в правом крыле, там где приёмное… Велись строительные работы? — Велись… — Прекрасно, бро! Они на днях там сняли камеры, чтобы не задеть дорогую технику. Надеюсь, что повесить не успели. — Надеешься? Придурок! Давай, чеши… Надо убедиться наверняка. Тэхён быстренько сгонял туда и обратно. Камеры действительно ещё не вывесили. И это им играло на руку сейчас. — Давай, докатим его до приёмного… — Бля! Ты больной, ей Богу! — простонал Чимин, хлопнув себя по лбу. — Это корыто звенит, как сигнальная сирена! Давай его на пледик скинем и потащили потихоньку… Оставив раненого у дверей приёмного отделения, они, воровато оглядываясь, в полнейшей тишине направились в обратный путь, домой. — Чим… — после напряжённого молчания, вдруг подал голос Тэ. — Он же не умрёт? — Не ссы… — откликнулся Чимин. — Там скорая каждые десять-пятнадцать минут приезжает. Найдут! Или… Хочешь, вернёмся и перетащим его поближе к моргу? — Дурак! — Сам такой! Напомни-ка мне, слабому на память, почему я, бросив всё, попиздовал с тобою к чёрту на кулички? На другой край света. Уехав в чужую страну… — Потому что ты мой лучший друг? — Потому что я — долбоёб! Ну и ещё возможно потому, что в Бронксе есть единственный бесплатный медицинский университет. И практически халявное жильё. В стране, в которой толерантны к геям. И, да. Я — твой лучший друг! Но ты всё равно идиотина, Тэ! Неисправимая! Ох, чувствую я, что просто так всё это не закончится! Ты притащил сегодня на наши задницы проблем, Тэхёна. Но, не смотря на это, я тебя не перестаю от всей души любить!

***

— Етить-колотить! Живой! В дверь палаты просунулась сначала голова, а потом и целиком весь его потрёпанный переживаниями друг. — Да ладно, Мин… Ты же знаешь. Я не убиваемый! Чонгук слегка поморщился. В боку саднило. Только недавно зашитая рана болела довольно-таки сильно. — Ага. Вот только это не мешает всяким тварям на тебя открыть охоту. Какое это покушение за последний месяц? Второе? — Третье, — снова поморщился Чонгук. — А могло вчера последним оказаться! Ты так и не узнал, каким волшебным образом попал в больницу? — Неа. Последнее, что помню… Я вышел со встречи. И увидел, что какие-то мрази прокололи шины на мерсе. Пришлось переться через парк, чтобы вызвать такси. А потом… Меня, вроде, толкнули. И стало резко больно. Я, по ходу, отрубился. Дальше что-то бессвязное. Меня куда-то тащили, чуть ли не волоком. Кто… Куда… Теперь хер знает! Единственное, что всплывает в памяти, это болезненно тонкие плечи, за которые я умудрялся держаться, чтобы не свалиться окончательно. После — аут. Выключился свет. — Ого… Тут, кстати, — нахмурился Юнги, — твои анализы пришли. — И? — приподнял бровь Чонгук. — Ты был отравлен. Сильно действующим транквилизатором. По идее, вряд ли должен был вообще из парка выйти. А где-то по дороге отключиться. — Повезло? — Хрен знает, Чон. Мне даже не столь интересно, кто тебя отравил… Это мы и так по ходу знаем. Меня больше интересует, кто подобрал тебя и спас. Вот чует моё сердце… Либо это был просто добрый, незнакомый самаритянин… Найдём его, вручим медаль. А не найдём, поставим свечку за здоровье. Либо у нас есть некая тайная, но крайне заинтересованая личность, что помешала их планам. Потому что тем, кто тебя пытался добить, тащить в больничку раненое тело не имело смысла. А там уже хрен его знает, как так вышло. Надо выяснять. — Вот ты и выясняй! Напомнить, кто из нас двоих начальник охраны? Мин Юнги лишь головою покачал. На самом деле он очень сильно переживал, что обстоятельства сложились именно таким образом. И его не оказалось рядом, когда товарищу требовалась помощь и поддержка. Очень, на удивление, вовремя не оказалось… — Чон… Скажи-ка, а кто принимал тот звонок, из-за которого я сорвался домой как ненормальный? — Ты имеешь в виду кто передал, что твоя мать в реанимации? — задумался Чонгук. — Я не уверен, но, вроде бы Хоби. — Окей. Я понял. — Будешь проверять? — Пока не знаю. Просто, это странно всё. Этот звонок. И то, что я не смог до дома дозвониться. И то, что матушка потеряла телефон, как говорит. Мне кажется, что у неё его попросту украли. И перерезали телефонные провода на фасаде. Кому-то очень было нужно, Чон, чтобы я в этот день свалил. И бросил тебя одного. Очень сильно нужно…