Жених с помойки...

Музыка в клубе играла настолько громко, что казалось, звук вылетал из колонок и бил целенаправленно в мозг, вынуждая заходиться в истерике нейронные связи. Танцпол гудел под топотом многочисленных ног. Алкоголь лился, не переставая, так что улыбчивый бармен напоминал циркача-жонглёра, подкидывающего в воздух шейкер, гремящий кубиками льда, и бутылки с разноцветными этикетками. Веселье было в самом разгаре. Неподалёку от входа в зал стояли двое громил с явно бандитскими мордами. Всё в них отражало отсутствие какого-либо образования, кроме уличного. Широкие плечи усердно растягивали плотный хлопок однотонных рубашек. Такого же немаркого цвета штаны трещали на мощных ляжках. — Видел тех мальков? — вертя в руке цепь шириной в три пальца, спросил один из них. — Эти красавчики у нас впервые. — Вот этих-то? — мазнул подбородком в сторону танцпола второй. — Канеш… пиздатые парняхи. Хорошо одеты, причепурены. Даже табло намакияжено. Видно, что мажоры. Такие могут стоить очень дорого. В эскорт для супербогатых мужиков оторвут с руками. Жаль, что они при мамке. — Так ноль базару, — ухмыльнулся первый, подмигивая другу. — Контейнер отплывает через сорок пять минут, не раньше. Матросы ждут, что мы дадим отмашку. У нас ещё есть полчаса примерно. Если не зассышь, я уберу эту симпатичную помеху с горизонта за полпинка и одну таблэтку, — захохотал он, показывая сплюснутую между пальцев голубую капсулу.

***

— Мужчина… Вот вы почему на меня так смотрите? Словно у меня на жопе вырос глаз и пару раз вам подмигнул. В чём собс-с-снно дело? Сокджин пьяненько икнул и поудобнее пристроил зад на неудобном барном стуле, отодвигая от подсевшего к нему придурка свой бокал подальше. Градус уже чувствовался в крови, но тем не менее Джин контролировал ситуацию, периодически оглядываясь в сторону танцпола, где его мальчишки лихо отплясывали. — Красивый ты, зараза… — не отводя от него жадного взгляда, облизнулся сидящий рядом бугай, затянутый в чёрную рубашку, трещащую по швам. — Свободен, птичка? — Хуичка. — Сокджин скривился, глотнув коктейль, который почему-то начал отдавать кислинкой. — Вали отсюда нахуй. — Топчик, — хохотнул мужик, пододвигая стул и нагло кладя огромную ладонь прямо на колено Джина. Одновременно с этим он наклонился ниже, обдав его парами алкоголя, и прошептал на ухо: — Рождённый брать давать не может, крошка. А вот ты — стопудово боттом. И мы с тобой ко взаимному удовольствию сейчас неплохо можем поразвлечься. — Рука бугая незаметно и весьма профессионально скользнула в чужой карман, нащупывая в нём бок телефона. Джин даже ничего возмущённого вякнуть не успел в ответ, когда с его ноги уверенно скинули чужую ладонь. — Не слышал, что ли? Нахуй отвалил! — зло глядя, пропыхтел подошедший к ним Чимин, вклиниваясь между стульями и смахивая со вспотевшего лица прилипшую чёлку. — Хён… Этот хуй с горы к тебе пристаёт? — Немного раздражает, — улыбнулся краешком губы Сокджин и округлил глаза, увидев, что крепкий приставучий мужик вдруг резко встал и молчаливо отошёл, не предпринимая больше никаких попыток познакомиться. — Чимми, тебе это не показалось странным? — задумчиво пробормотал он, глядя вслед обтянутой черной спины. — Не-а. — Чимин устроился на освободившемся стуле и жестом попросил бармена налить ему ещё один коктейль. — Здесь куча недоумков. На всех чтоль обращать внимание? То, что вечер перестаёт быть томным, Сокджин почувствовал уже спустя минут пятнадцать. Голова внезапно закружилась, а перед глазами поплыли разноцветные круги. Странно. Он испуганно оглянулся, ища хоть одного из своих мальчишек в обозримом пространстве, но увы. Они умотали снова танцевать. Джин встал, опираясь на стойку и, стараясь сохранять равновесие, поплёлся в туалет, качаясь из стороны в сторону, как уносимое течением бревно. Люди, проходящие мимо него, пьяно толкались, задевая своими телами, так что удерживать баланс становилось всё труднее. Спина под рубашкой вспотела, неприятно прилипнув к коже. Испарина покрыла лицо. Сокджин считал себя достаточно прошаренным, чтобы понимать, что, скорее всего, в коктейле, так непривычно отдающим кислинкой, оказалось что-то постороннее. И это надо было извергнуть из себя как можно быстрее, пока его организм окончательно не оказался под властью неизвестного вещества. Паники, как таковой, не было. Лишь дурная голова, которая ещё соображала. Джин доплёлся до сортира и, войдя, сделал над собой усилие, медленно обходя кабинки, открывая двери и заглядывая внутрь. Он опасался, что тот, кто добавил в его напиток дрянь, мог подкарауливать здесь. Но в туалете было пусто. Джин облегчённо выдохнул и запер входную дверь, привалившись к ней спиной. Сил больше не осталось. На одной лишь воле он, покачиваясь, добрёл до санузла и склонился над белым другом в позе страдальца. — Бэ-э-э-э-э…

***

— Эй, парни… — Чимина кто-то дёрнул за рукав. Обернувшись, он зло уставился на того самого козлину, который недавно приставал к Сокджину. — Чего тебе? — перекрикивая музыку, рявкнул Чимин, рывком высвободив одежду. — Там другу вашему стало нехорошо. — На лице говорившего старательно вырисовывалась опасливая забота. — Кажется, он перебрал. — А ты каким тут боком? — уточнил Тэхён, прислушивавшийся к разговору. — Ну… — мужик замялся, скромно опустив глаза. — Мне он понравился, я наблюдал за ним. Увидел, что ему херово. Вот вас предупредить решил. — Заботливый такой? — нахмурился Чимин. — И где наш друг сейчас? — На улицу пошёл, — рукой мужик указал в сторону выхода. — Наверное, воздухом подышать. Вы уж его там одного не оставляйте, мало ли. Парень ваш красавчик, а места тут стрёмные ночами. Даже таксисты через раз маньяки. — Он улыбнулся им и, помахав рукой, отошёл к бару. — Что делать будем? — Тэхён искал глазами Джина в клубе и не находил. — Этому «доброму самаритянину» я не доверяю. — Пошли проверим, — подал голос до сих пор молчавший Ен. — Нас трое. Главное — не разделяться. — Хм, — хмыкнул Чимин, бросив язвительный взгляд. — Порой и тебе в дурную голову приходят дельные мысли. Пошли посмотрим. Они уже почти дошли до выхода, когда Тэхён остановился и закрутился на месте. — Парни, а давайте мы сначала туалет проверим? Вдруг Джин пошёл умыться? — Хорошая идея, — Чимин поводил глазами и скоро обнаружил нужную табличку. Все трое двинулись в ту сторону. — План «Б», — прошипел в рацию бугай, наблюдающий за их перемещениями, и сплюнул на пол. Тотчас на улице послышалась какая-то возня, удары, крики… Мальчишки развернулись и, не сговариваясь, бросились туда. — Готовы? Забирайте, — удовлетворённо хмыкнул в рацию бандит и, бросив напоследок взгляд на вход, спокойно направился в туалет. Парни, столкнувшись плечами в узком проходе, выскочили за дверь и даже не успели толком оглядеться, как каждого со спины обхватили крепкие руки. Последним воспоминанием стал мерзкий запах хлороформа, которым пропитали тряпки, приложенные к их лицу. Один из нападавших, проводив взглядом уезжающую машину, в которую сгрузили парней, подошёл и сунул в нагрудный карман охранника крупную купюру. — Ты ничего не видел. Мужчина в форме клуба даже глазом не моргнул. Так и стоял, уставившись в какую-то лишь одному ему известную точку на горизонте. Своя шкура охраннику была дороже чьих-то жизней.

***

Джин тихо выругался сквозь зубы и помотал тяжёлой головой. Та вроде больше не кружилась. Но состояние было такое, что хоть в петлю лезь. Тело не слушалось, готовое обвалиться прямо здесь — возле общественного толчка. На ватных ногах он кое-как дополз до раковины и плеснул себе в лицо холодной водой. Не особо помогло. Жесть… Так его ещё ни разу не размазывало. Внимание привлёк странный звук, донёсшийся со стороны двери. Словно кто-то с обратной стороны ковырял в замке отмычкой. Джин побледнел. Он стоял сейчас напротив зеркала и видел, как кровь отлила от его лица. Пальцы судорожно вцепились в мраморную плитку. Телефон… В кармане аппарата не было. Ни в одном, хотя Джин точно помнил, что клал его в брюки. — Чёрт! — тихо выругался он, осматривая небольшое помещение в тщетной надежде найти хоть что-то, смахивающее на средство самообороны. Ничего. Лишь в дальнем углу притулилась швабра со сломанным древком. Какая ирония. Скрежет прекратился. Но следом раздались два громких щелчка, говорящих о том, что механизм подчинился и открылся. Джин широко распахнутыми глазами смотрел, как медленно приоткрывается дверь. Личность того, кто в неё зашёл, его не удивила. — И снова здравствуй, крошка, — осклабился в улыбке стрёмный боров, который совсем недавно нагло лапал его колено через брюки. — Не скучал тут без меня?

***

Когда его никто не видел, он любил сидеть на широком подоконнике, по-мальчишески прильнув лицом к стеклу. Его офис располагался на 68 этаже Эмпайр-стейт-билдинга. И там, далеко внизу, за пуленепробиваемым окном, бурлящим морем неоновых огней сиял Нью-Йорк. Красивый и холодный, как опостылевшая после четвертака супруга. Лживый… Заманчиво сверкающий драгоценностями, деньгами, лоском и обещаниями, которые никогда не исполнялись просто так, без платы. Зачастую столь высокой, что это могло бы показаться насмешкой. Но желающие не переводились. Ведь кто только ни стремился в этот город попасть! Кто из этих жаждущих побед и славы грешников не продал душу дьяволу за тот же мелкую монету, расписавшись кровью, чтобы иметь возможность в этом адском котле религий и национальностей стать хоть кем-то стоящим. За которым стояла бы мощная сила. Чьи слова имели бы вес, стоимость и смысл. Вот его сейчас — имели. Он лично торговался с дьяволом за каждую поломанную им хрупкую и слабую душонку… Но перед этим дорого продал свою. Он потянулся к пепельнице и затушил окурок, усмехнувшись — сам таким же был когда-то. Молодым, горячим, с ветром в голове и кучей неосуществимых планов. Если бы не шанс, который дала ему судьба, где бы он был сейчас? Вероятнее всего, на дне Гудзона. Если бы не семья Мин… Он помнил их так хорошо, как будто видел перед глазами. Смеющуюся Джиан, стряхивающую со своих волос капли дождя. И Чунсо — драматично поджимающего губы при виде своего костюма, промокшего насквозь. Они тогда дружили… В те годы, когда учились вместе в университете, куда Хан Сону взяли на единственное бюджетное место по гранту, выбитому как раз семейством Мин. Они были всегда везде втроём. Сону искренне полагал, что стройная милая Джиан, похожая на цветок, выберет его, а не Чунсо. Он ошибался. Как же он ошибался. Его, плебея без гроша в кармане, никто в расчёт не брал. «Просто друг», — пряча глаза, говорила Джиан. «Просто друг», — пристально глядя в её покрасневшее лицо, подтверждал Сону. Он же стал свидетелем на свадьбе у «друзей» и крёстным их единственного сына. В те времена католицизм был популярен. Он же и убил их… Там, в горах, куда они поехали справлять очередную годовщину счастливой жизни. А теперь Сону хотел заполучить всё то, что они столько лет отстраивали вместе — империю! И мальчишка Ен ему лишь нужен для того, чтобы передать в правильные — его руки власть и деньги. Сону мечтал об этом долгих двадцать лет. И наконец-то этот час настал. Наступит… Очень скоро. Через неделю, когда мальчишке стукнет девятнадцать лет. И вот тогда… — Мистер Хан! Беда… Секретарь ввалился, по другому и не скажешь, в кабинет без стука. Но глядя в его очумевшие зрачки, чёрными пятнами затопившие радужку, хозяин кабинета хищно подсобрался, чувствуя, как у самого немеют плечи в напряжении. — Что? — Беда… — Терри, личный помощник, загнанно дышал и сглатывал, прочищая горло. — Сука Лойд… Он спутал нам все планы! Точнее, не он сам, а его дебилы — шавки. — Ты можешь говорить нормальным языком? — в секретаря полетела папка, брошенная нервною рукой. Тот уклонился. — Ена спиздили… Простите, сэр, — испуганно вытаращился на босса секретарь, прикрывая рот. — Украли. И сейчас его везут в контейнере в Дубай.