Жених с помойки...

Город их встретил ярким утренним солнышком и лёгким, чуть солоноватым освежающим бризом. Шумом машин, лениво шуршащих по ровному полотну дороги, вдоль которой с одной стороны тянулась роскошная прибрежная полоса, покрытая белоснежным песком и омываемая сине-лазурными океанскими волнами. То тут, то там, если приглядеться, можно было увидеть, как по ней маленькими чёрными точками рассеяны неподвижные фигурки рыбаков, которых через какое-то время сменят активные и ярые поклонники сёрфинга. С другой же стороны, весьма оживлённой даже в этот ранний час транспортной улицы, стройными рядами уходили вдаль и вверх огромные высотки зданий, перемежаясь мелкими строениями местных магазинчиков и торговых точек. Микс множества культур этого региона создавал воистину причудливую картину города. В котором среди диких зелёных джунглей возвышаются башни современных небоскрёбов. Из-за могучих спин которых, словно стеснительная невеста, выглядывают загнутые края китайских пагод, соседствующих с классическими европейскими строениями. И это всё в какой-то хаотичной последовательности сменяется парками и многочисленными отелями, разбросанными в шаговой доступности. Паркингами и даже невысокими складскими помещениями, которые сами по себе являются достойными образцами местного стрит-арта. — Туда хочу! — Чимин потащил их всех в сторону ближайшего ABC Store — одного из сети популярных магазинчиков, как грибы после дождя разбросанных по всему Гонолулу. — Тэха! Это рай! Смотри… Мальчишки словно две сороки накинулись на яркие витрины с сувенирной продукцией, рассматривая и перебирая в четыре руки красивые открытки, бусики, браслетики, магнитики и разноцветные гавайские рубашки. Какие же Гавайи без этих сочных, словно налитые фрукты принтов! — О! Какие кайфовые леденцы! — Чиминка, похихикивая, прокручивал в руке за палочку фиолетовый кругляшок со смайликом на целлофановой квадратной упаковке. — Местный чупа-чупс? И слоган: «Мы заставим весь мир сосать!» — Малыш, нам с тобою это вряд-ли пригодится, — еле сдерживая смех, подойдя поближе прошептал ему Юнги на ушко. — Если только в качестве забавных воспоминаний об этих островах. Поверь мне… Сосать приятнее без этих штучек. — А? — с открытым ртом застыл Чимин, гораздо пристальнее разглядывая «леденец». — Это же презервативы, милый! — уже не сдерживаясь, заржал Юнги. — Они тут возведены в ранг уникальной сувенирной продукции. На самый разношёрстный вкус, размер и цвет. Купить тебе банановые на память? — Фу. — Палочка была воткнута обратно. Хорошо не в глаз! А Юна одарили гневным взглядом. — Тэха! — скомандовал Чимин, хватая друга за руку. — Пошли в отдел еды. Надеюсь, там то хоть подобных сюрпризов не предвидится! Завернули за угол и глазки тут же разбежались… И ребятки тоже… Кто куда, по личным предпочтениям. Тэхён застыл возле огромного холодильника с мясными деликатесами, рассматривая полки, которые ломились от обилия не только разнообразных видов привычного для жителя США сервелата, вяленой свинины и ветчины. Но и заинтересовавших его гастрономических новинок. Бастурмы, хамона, прошутто и суджука. Первое и последнее наименование он, поразмыслив, всё-таки мысленно вычеркнул из списка предполагаемых покупок, решив, что они могут быть слишком острыми для него. Но так хотелось всё попробовать! — Тэха, я нашёл нашего друга Джека! Мы можем уходить отсюда! — Довольный словно стадо мамонтов Чимин нарисовался рядом, нежно прижимая к себе квадратный бок Jack Daniel’s (Джек Дэниелс). — Ты неисправим! — рыкнул на него Тэхён, отбирая и ставя на ближайшую к ним полку виски. — Сегодня ты не пьёшь! И точка! — Сегодня в планах напоить Юнги и ночка! — заупрямился Чимин, тут же снова стащив бутылку с полки. — Что? — нахмурился Тэ. — А как же мстя? Простил уже? — Не-а… — Шмыгнув носом и вздохнув, тот сам водворил бутыль обратно, погладив задумчиво по рифлёному боку. — Бесит! Но трахаться охота, сил уже нет! Ой… А это что такое? Спам? Серьёзно? — Он расхохотался, глядя на витрину, на которой лежали целлофановые кубики фасованной ветчины Spam. И рядышком с ними соседствовали спам-мусуби, издалека похожие на японские онигири. Только вместо привычного кусочка рыбы, на рисовой подушке царицей возлежала хорошо прожареная ветчина, заботливо перевязанная кусочком нори. — Туристы? — дружелюбно спросил местный житель, проходивший мимо. Ребята вообще заметили, что на Гавайях это принято. Улыбаться незнакомым людям и здороваться со всеми подряд. — Это знаменитый «Спам»! У этой ветчины в своё время была такая агрессивная рекламная компания, что вся напичканная рекламными листовками корзина в вашей почте называется спамом именно благодаря ей! Рекомендую попробовать! — Он подмигнул им и пошёл дальше по своим делам. — Ну нафиг! Нехорошим словом приличную еду не назовут. И где же наши два ходячих банкомата? — Чимка повертел башкой, оглядываясь по сторонам. — Ни одного из них не вижу что-то. Чего застыл-то? Будешь брать деликатесы? Тэхён растерянно похлопал себя по карманам шорт. И развёл руками. — Я, кажется, деньги в номере забыл. — Я тоже! — вздохнул Чимин. — Ну и остолопы мы с тобой! Вариантов нет других… Пошли разыщем наших платёжеспособных муженьков! И растрясём немножечко их кошельки… Нет! Лучше хорошенько так их расколбасим! И рассувенирим!

***

Мужчины обнаружились неподалёку. Возле небольшого кафетерия, дорогу к которому можно было легко найти по умопомрачительному аромату крепкого свежесвареного кофе. — Мне айс-латте! — Чимин прищурился. — Пончики значит жрёте без нас? Пока мы с Тэхой голодные тут, как неприкаянные без денег бродим, захлёбываясь слюной при виде всяческих вкусняшек. Чем оправдываться на этот раз будете? — А зачем? — усмехнулся Юн. — Ты сейчас показал высокоревалентный результат в действии… Есть захотели и тотчас нашли нас сами. А были бы сытые, ищи-свищи вас по всему магазину потом. И хрен найдёшь ведь! Даже если очень сильно постараться. — Милый… А тебе никто не говорил, что ты тот ещё говнюк? — процедил Чимин, выхватывая свой кофе у бариста. — Слышать это от тебя — прямо награда дорогая! — хохотнул Юнги. — Котик… Я как-то смысл твоей фразы не уловил. Дорогая что… ? Награда? Ты прямо жаждешь, чтобы я тебя ещё хуями наградил в довесок? Или это ты меня сейчас так борзо и запросто жёнушкой своею обозвал? — И победно глядя на поперхнувшегося обжигающе горячим американо Мина, злорадно прошипел. — Если так, то не дождёшься! Я тебе совсем не «дорогая»! Тэ… — Чимка было обернулся за поддержкой друга, но понял, что её он не дождётся. И даже не сейчас. И не сегодня, а вообще. — Эй, вы хоть, надеюсь, кофе не сладкий пьёте? А то при виде вас даже у меня резко в крови сахар поднимается и у самого песочек на зубах скрипит, — громко проворчал он, глядя на слипшуюся в поцелуе парочку. — Вы как две растаявшие карамельки без обёрток. Хер друг от друга оторвёшь! — А не был бы такой колючкой… И нас бы разлепить никто не смог, — горячо прошептал ему Юнги на ушко, поглаживая нежно по спине и ниже. — Я вот вообще не понимаю, чего ты на меня так взъелся за эти дни… В чём я провинился, милый? Чимин ответную придумать колкость просто не успел. — Намджун? А ты как здесь оказался? Запыхавшийся, но довольный Джун расплылся в радостной улыбке. — Вот вы где! А я повсюду вас ищу! Сокджин просил за вами присмотреть и как найду, отправить сразу же на курсы плетения цветочных ожерелий. — А может ну его… — проворчал Юнги. И глядя на удивлённо расширившиеся глазки Нама уточнил, — Курсы эти. Вряд ли у меня что-то путное получится сплести. Не под это руки, брат, заточены. — А только член держать? — тихо ему на ухо, но всё-таки съязвил Чимин, не удержавшись.

***

Нутро цветочного бутика встретило их неожиданно приятной прохладой. И сразу же с порога оглушило обилием самых разнообразных ароматов, смешивающихся в причудливо благоухающую композицию. Цветов не то, что было много… Нет. Их было просто нереально огромное количество! Они были повсюду и везде, куда ни кинь взгляд. Заботливо выставленные на полках, стеллажах и даже в огромных напольных вазах по всему периметру небольшого магазинчика стояли гордые красавцы, покачиваясь на идеально тонких стеблях. — Алоха! — Тоненькая, как эти розы рядом с нею, молоденькая полинезийка с поклоном поприветствовала их. — Вам нужен букет? — Мы записывались на курсы плетения лей, — улыбнулся ей Намджун. — Вот эти господа… — указал он на стоящих чуть поодаль и не особо горящих желанием парней. — Очень хотят научиться плести ожерелья и короны! — О, да! Конечно! — радушная улыбка обнажила стройные ряды белоснежных зубок на сильно загорелом личике. — Проходите сюда, пожалуйста. У нас уже всё готово. — За небольшой ширмой, отделяющей магазин, обнаружился круглый низкий столик с мягкими подушками перед ним. — Присаживайтесь попарно, — замахала им руками девушка, пододвигая ближе высокий стеллаж на колёсиках. На котором чего только не было. Самые разнообразные цветы, большинство названий которых им даже не знакомо. Пальмовые ветви. Какие-то вьющиеся зелёные побеги. И куча дополнительных материалов в коробочках. Ленточки, бусинки, перья. — Из этого всего делается ожерелье? — заинтересованно спросил Тэхён, осторожно пальчиками дотрагиваясь до нежного лепестка красивейшей орхидеи. — Да, — снова улыбнулась девушка. — Меня зовут Локелани — что означает «маленькая красная роза». — И парни в какой раз подивились, как же этим гавайцам подходят их имена. — И я сегодня научу вас одной из важных традиций нашего острова! Дарения лей! В нашей культуре они символизируют любовь, уважение и привязанность. Вручение леев — это жест доброй воли и способ выражения своей признательности тому, для кого они предназначены. Ведь для гавайцев это действие несёт огромное духовное значение! Считается, что леи несут в себе ману — духовную энергию человека, который их сделал и растений, из которых они были сделаны. А когда их дарят, мана переходит от дарящего к получателю. Поэтому очень важен внутренний настрой при их изготовлении! Мы сейчас с вами попрактикуемся в плетении цветочных корон, а после будем делать друг для друга ожерелье! Вкладывая в них всё то, что так сложно обычно сказать словами. — С улыбкой она раздала всем плотные нити. — Техник плетения лей много. Мы с вами сегодня попробуем несколько из них и остановимся на той, что окажется максимально удобной для вас. Смотрите… — тонкие пальчики выхватили со стеллажа пальмовую ветвь. — В технике Хаку используют основной материал. Это либо мягкая кора, либо листья, которые заплетают, добавляя в каждый виток косы декоративный цветочный элемент. — Быстрыми движениями она оплела нитью пальмовую ветвь, просовывая под витки нежные цветки гибискуса. — Видите? Это очень легко! — Ага, — не отрывая завороженного взгляда проворчал Чимин. — Для тех, кому плести косички не в новинку. — Ахахаха… — словно ручеёк по камушкам прожурчал звонкий смех. — Вы всё же попробуйте! А я пока что покажу вам другую технику. Хипуу. В ней завязывают стебли и продевают каждый цветок через узел. Тоже не подходит? — Она растерянно обвела всех взглядом. — Есть ещё техника Куй. — Все заинтересованно взглянули на неё, приободрив. — Декоративный материал прокалывают аккуратно иглой и просто нанизывают на нить. — Я пошёл! — нервно подорвался Юн, в брючину шорт которого с одной стороны моментально вцепился Чимка. — И не уговаривайте! Я позориться не буду! Я вам девчонка что ли, косички тут плести и шить?! — А ну сидеть! — прошипел ему с другой стороны Намджун на ухо, дёргая к себе поближе. — Эти все ваши «косички» — часть свадебной церемонии на Гавайях! Хорош ебальник кукурузить! Если ты сейчас не приземлишь свой зад обратно, то я позвоню Сокджину и с радостью скажу ему, что свадьбы отменяются! Вы нас уже порядком со своими закидонами достали! — Может Хуму? — Девушка уже совсем расстроилась, глядя на обратно усаживающегося с кислым фейсом Юна. Она наверное впервые столкнулась с такими вредными и непримиримыми туристами. — Возьмём ободок с войлочной подложкой и пришьём к нему наши маленькие леи, которые вы сейчас попробуете сплести любым из первых трёх способов. Получится самая настоящая пышная цветочная корона!

***

Спустя минут пятнадцать и кучу выкинутого в мусор материала, у них уже начало получаться что-то даже весьма приличное. Намджун, плетя венок для мужа, ехидно наблюдал за тем, как с высунутыми от усердия языками обе парочки, склонив к друг другу лбы, усердно трудятся, нанизывая на иголку нежные цветки и стебли. Стараясь помогать и тихонько матерясь при этом. Правда в том, что одна лишь парочка матюгалась сквозь зубы. У Тэхёна и Чонгука царила прямо-таки достойная подражания идиллия. В четыре руки они молчаливо, но при этом очень красноречиво переглядываясь, выбирали самые нежные и красивые цветы для своих корон. — Смотрите какая прелесть! — вдруг заржал Чимин, доставая из вороха цветов ярко-красный, в форме спирали. — Это имбирь с красной башней, — пояснила девушка. — Он символизирует богатство. — А если я его присобачу в центр, то наш Минни будет похож на единорога в этой короне! — покатился по полу Чимка, держась за живот. — Ой, не могу! Умора! Хочу на это посмотреть! — С каких это пор я рогоносец?! — надулся Юн. — А с каких это пор тебя волнует это. Мы что, женаты, чтобы ты рогоносцем стал? — в один момент переходя от искреннего смеха к тихой злости, процедил Чимин. «Опасненько», — подумали все одновременно. — Локелани… — Тэхён привлёк к себе внимание вопросом. — Скажите, а что это за странный цветок? Как будто половинка, а не целый. Я сначала подумал, что у него просто лепестки осыпались. Но тут есть и ещё такие… И все по половинке. Странно… Одна сторона цветка есть, а другой словно и не было? — О… — чуть грустно улыбнулась девушка, беря в руку маленький белый цветочек. И нежно перебирая пальчиками пять белых лепестков, произнесла. — Это знаменитые цветы любви! Наупака! Легенда гласит, что принцесса влюбилась в простолюдина. Их связь была предрешена и невозможна. Запрещена. Тогда они взмолились богам с просьбой никогда не разлучать их! Боги сжалились над мольбой влюблённых и разделили растение наупака на две части… Пять белых верхних лепестков. И два зелёных нижних. Каждому из влюблённых по половинке. Как напоминание об их любви, хоть им и не суждено быть вместе! С тех пор наупака считается искренним символом любви и преданности! — Девушка подняла взор от белых лепестков с нарастающим изумлением глядя на то, как Тэхён и Чимин, не сговариваясь, складывают по два цветка в один и прикручивают их в свои короны. — Вы все такие молодцы! — Она с гордостью осматривала готовые цветочные венки. — А теперь индивидуальная работа… — Она лукаво подмигнула ребятам. — Каждый плетёт ожерелье для своего любимого и с мыслями о нём! На это у вас остался примерно час, так что меньше разговоров. Делайте так, как велит вам сердце! Оно вас точно не обманет и не подведёт! — Скажите… — Мин наклонился к девушке так, чтобы его больше никто не услышал. — А у вас какие-нибудь острые колючки в ассортименте есть? — Что вы! — Та поражённо округлила глазки. — Нельзя! Мистер! Ни в коем случае! В леях не используют такое! Они же очень сильно колоться будут! — В чём бы весь и смак был, — пробурчал Юнги, выуживая из коробки и разглядывая чьи-то мелкие перья и связку острого чилийского перца. — Ну, хоть какая-то альтернатива!

***

— И почему ты, Нам, не дал их надеть?! — Злющий как чёрт Чимин, пнул пустую банку. — Два часа убили на эти венки и что?! — Чим, а купаться ты прямо в них собрался? — Намджун остановился, пытаясь разрулить сложившуюся ситуацию. — Мы, между прочим, сейчас идём одежду покупать для вечера. Потом купаться. А ваши ожерелья привезёт курьерская доставка прямо в ресторан. Или ты хочешь, чтобы твой двухчасовой труд утонул или что ещё хуже, поломался? — Мы вечером идём в ресторан? — Это было всё, что он уловил из этого импровизированного спича. — А что за повод? — А нам теперь чтобы собраться всем и вкусно посидеть, обязательно какой-то повод нужен? Или что? Остановили свой выбор на итальянском бутике. В котором был представлен широкий ассортимент красивой и свободной одежды из натуральных тканей. В такое пекло — самое то. — Красавцы! — довольно поцокал Джун, оглядывая всех. Выглядели ребята сейчас и впрямь отлично. А главное, что ничего не сковывало их движений. И, по ощущениям, даже охлаждало тела в эту адскую жару. Он отошёл на кассу расплатиться. Внимательный Тэхён заметил, как тот о чём-то активно переговаривается с продавцами. — Так же лучше? Не снимайте. — Вернувшись к ним, Джун потёр руки и словно фокусник выудил откуда-то перочинный нож. — Сейчас, погодите, бирки лишь обрежу… Шикарно выглядите, парни! А ваши вещи я попросил упаковать и отправить в наш отель. Ну что? Погнали теперь на пляж? Вайкики… Лазурный берег океана ждёт нас и шумит прибоем, радуясь, что мы наконец-то за этот долгий день до него добрались! — Какой-то ты, Намджун, подозрительно активный и бесячий сегодня, — поправляя резинку светлых шорт и выходя за всеми вслед, проворчал Чимин. — Или это такой эффект на фоне отсутствия Сокджина? М-да. Эти чудные перемены по-любому не к добру!

***

— Я это хочууу! — вцепившись обеими руками в тележку с едой голосил Чимин, отпихивая всех ногами. — Вот этот… Да! Я не знаю что это такое, но одно уже название мне нравится. Огромный тот Лаулау буду! И тарелку креветок тоже! Изверги! Голодом заморили! Уже вторая половина дня пошла, а у меня во рту и крошки не было! Я есть хочууууу! — Ты же только недавно схомячил все мои пончики! — проворчал Юнги, расплачиваясь за покупку. — У меня растущий организм! Мне мало! — пробухтел Чимка, на ходу откусывая нечто, похожее на большую шаурму, завёрнутую в пропечённые банановые листья. Второй рукой он ревностно прижимал к себе тарелку с морепродуктами. — Испачкаешься! — Отвали. Они только и успели войти на территорию пляжа, когда глазастый мальчишка увидал поодаль стоящие тележки с уличной едой. Оторвать его от них без последствий было уже просто невозможно. Чонгук с Тэхёном, тихо посмеиваясь, тоже купили себе порцию креветок жареных на гриле и уплетали их за обе щеки. — Это кто? Тот самый чувак, который Кука съел? — Испачканный в соусе палец тыкнул в стоящую напротив входа статую мужчины с распростёртыми руками, на которых огромной кучей свисали цветочные ожерелья. Позади неё частью монумента возвышалась доска для сёрфа. — Балда! — фыркнул Намджун. — Это же памятник Дьюку Каханомоку. Сыну Гавайского короля и отцу современного сёрфинга! Олимпийский чемпион был между прочим! Не хухры-мухры тебе. А факт поедания Кука, чтобы ты знал, гавайцы отрицают до сих пор! — Ой! Смотрите. Птички… — увидев бегающих по пляжу бесхозных кур и петухов, заголосил Чимин и, забыв обо всём на свете, припустил к ним поближе. — Какие они хорошенькие! Цыпа, Цыпа… Иди сюда… На креветку… — Ой, дурак! — присвистнул Джун, во все глаза глядя на убегающего, сломя голову, от моментально слетевшейся на него кучи самых разнообразных птиц, Чимина. Держащего наперевес свою тарелку. — Отгоните их немедленно! Скорее! Они же сейчас и еду мою сожрут и заодно меняяя! Хорош клевать за задницу! Ах вы! Заразы! Кыш! Кыш! Помогитеее… Остановите их! Кыш! Кыш, кому говорю! Отдай! Не жрать! Это моё! Парни захохотали в голос. Пряча недоеденные креветки в пакет. На всякий случай. — Спасать не собираешься? — удивлённо глядя на достающего мобильник Юнги, спросил Чонгук, уже после замечая, как Тэхён первым бросился на помощь к другу. — Ага… — Юн включил запись. — Чуть попозже. После того, как сделаю видео для семейного архива. Чувствую, что поседею с таким-то мужем раньше времени. Зато, клянусь, до старости не скучно будет!

***

— Вы это специально? Да? — Чимин и сам сейчас был похож на потрёпанную курицу. Волосы торчали дыбом и в разные стороны. А на руках и ногах виднелись явные царапины от острых коготков. — Купание отменяется! — пожал плечами Джун и, глядя на обиженно нахохлившегося парня, развёл руками. — Посмотри на себя. Куда тебе ещё купаться? Чтобы заразу подцепить какую? Дай хоть ссадинам затянуться чуток. Завтра будешь плавать. А сейчас давайте-ка спокойно и без приключений добредём до ресторана. Нас там Сокджин уже, небось, заждался или вовсе потерял.

***

— Ого! У нас тут что, праздник намечается какой-то? — Это было первое, что сказал Чимин, зайдя на их приватную террасу в ресторане. — Ого! Тебя что, кошки драли? — Первое что выдал Сокджин его увидев. — Не угадал. Птицы… — проворчал Чим, заинтересованно оглядываясь. — И откуда же такая красота взялась? — Поверь… Я прямо сейчас стою и задаюсь точно таким же вопросом, — недовольно прошипел Джин, с ног до головы оглядев мальчишку. — Откуда ж такая красота явилась? — Он бросил злобный взгляд на разводящего руками и давящего смущённую улыбку мужа. Всем своим видом безмолвно показывающего: «ну, извини, не доглядел». — Джинни… Неужели это всё ты сам устроил? — Тэхён восторженно обводил взглядом профессионально украшенное помещение. На стенах которого были прикреплены большие гирлянды из живых орхидей, лилий и цветков пикаке, известных как жасмин. И нежного голубого цвета воздушные шары. — И украшал сам?! — Присаживайтесь за стол, ребята! — засуетился чуть смущённый Джин. — Сейчас подойдёт официант. Я пока ждал вас, взял на себя смелость сделать заказ самостоятельно. Надеюсь, вы будете не против и останетесь довольны моим выбором. А ты, засранец мелкий, вперёд со мной! Приводить тебя в порядок! — Он двумя пальчиками прихватил за шкирбон Чимина, потащив его в туалетную комнату. — С тобой одни проблемы! Даже до пляжа не мог спокойно и без приключений дойти! Безнадёжный! Ты как пятилетний ребёнок, Чим! Не пора ли повзрослеть уже?! — Меня всё устраивает! — сопротивлялся тот, скорее уж для видимости. — А кому не нравится, пусть лесом чешут! — Идиотина! — Джин наклонился, рассматривая покоцаные ноги. — Задирай сюда. — Постучал по раковине. — Обработаем. Жить будешь. До свадьбы заживёт. — И подозрительно глядя на внезапно заржавшего в голос Чимина, проворчал. — Ну и херли тут твоё хаха забыло? Что тебя так рассмешило на этот раз? — Не, не… Ничего! — давясь смехом выдавил Чим, — Заканчивай уже с моими ссадинами. И давай вернёмся к нашим, за чудный и наверняка, уже накрытый стол. Есть хочу! Мои креветки отняли петухи, а чёртов пеликан догнал, дал клювом по башке и в один присест сожрал остатки местного аналога шавухи. Хорошо, что не с рукою вместе! — То что по башке, я как бы понял… — задумчиво процедил Сокджин, аккуратно проводя ваткой с антисептиком по ранкам. — Мне вот другое покоя не даёт. Почему меня это ни хрена не удивляет!

***

— Где мужики? — Приподняв бровь, Джин вперился в мужа вопросительно. — Вышли покурить. Тебя просили как вернёшься, подойти… — Джун чуть нервно помахал рукой на уровне бедра в сторону выхода с террасы. — Ррр… Ладно. — Сокджин уверенной походкой направился по указанному направлению. — И что мы тут забыли? — Он грозно оглядел смущённых Чона и Юнги. — У нас возник вопрос! — прокашлялся Чонгук. — Столик один? Один. А предложений два! Как быть? Не по очереди же их нам делать?! — А в чём проблема, не пойму? — Ну как… — растерялся Чон. — А кто же тогда первый? Как мы это будем по твоему решать. — Камень, ножницы, бумага? — язвительно хохотнул Джин, положив руки на бока. — Вы сейчас серьёзно?! Это всё, ребята, что на данном этапе вас смущает?! Я с вас лежу и плачу!!! Горькими слезами! Кольца где?! — рыкнул вдруг он так, что парни вздрогнули. — Помолвочные? — Ну, блять, не обручальные же! Которые я сам и покупал! Где колечки, мальчики? Надеюсь, что при вас. Иначе… — Да, да… — Они оба замельтешили по карманам. — Всё на месте, не волнуйся так! — К херам все ваши взаимные расшаркивания. Договаривайтесь уже кто первый, кто второй. Про камень, ножницы, бумагу… Если что, я не шутил! И быстро все за стол. Я что-то очень нервный сегодня!

***

— Где наш мудила агент?! — Нам вздрогнул от грозного шипения на ухо. — Этот придурок должен сам сейчас играть на уккулеле! — Я же говорил тебе уже, родной, он походу слился… А, нет. — Мистер Ким, я не опоздал? Все остальные удивлённо посмотрели на маленького толстячка с гитарой на перевес, постоянно стирающего пот со лба огромным клетчатым платком и нервно топчущегося в узковатом для него проходе. — Музыкальное сопровождение? — хохотнул Чимин. — Вечер перестаёт быть томным. — Проходите, проходите. Или вы в этих дверях застряли? Даже если это было так, то с приходом официанта, гордо несущего на обеих руках блюда, толстяк влетел в помещение, словно кто его ногою ненароком подтолкнул. И, тихо мандражируя, встал в сторонке рядом с причудливым фикусом в большой кадушке. Мимикрировал, пытаясь слиться с ним и не отсвечивать. — Играть начинай! — От Джина разве что искры не летели. Пухлые дрожащие пальцы сделали пробный перебор на струнах. И заиграла какая-то простенькая, гавайская мелодия. — Ладно. Сойдёт пока что так, — процедил Джин, цепким взглядом смотря на расставляемые официантом угощения. — Морепродукты вот туда. Поближе к тому мелкому парнишке. Мясо здесь поставьте. И здесь. Нас, мясоедов, много. И, да! Где мои лобстеры? — Готовятся. Скоро принесу, — с поклоном ответил официант, и прошептал ему на ухо, — Торт привезли. Когда мне его вынести? — Попозже. Я скажу. — Сокджин немного успокаивался. Пока что всё шло очень хорошо! Даже слишком…

***

Еды на столе становилось меньше. А напряжение, наоборот, всё возрастало. Сокджин, задумчиво пожёвывая нижнюю губу, поглядывал на нервно проверяющих свои карманы и теребящих салфетки парней. И понимал… Что время пришло. И только собирался подать ребятам знак, как они одновременно встали со своих стульев и практически сорванными голосами громко хором… — Тэхён… — Чимин… — Вот же ж… Два остолопа… — прихлопнул Джин рукою лоб. Мальчишки с удивлением воззрились на своих мужчин. И если во взгляде Тэхи оно было чистым и искренним, то Чимин уже, видимо догадавшись что к чему, щурился с ехидцей. Явно задумал какую-то фигню. В его глазах мелькали искры смеха и тихого злорадного азарта. Чон и Юнги смущённо переглянулись и замешкались. — Джин? — Да ну вас нахуй! Мне кажется, вы можете испортить всё, к чему я приложил своё чуткое сердечко! — простонал Сокджин, сгибаясь от гомерического хохота. — Всё! Баста! Дальше сами, пацаны! Я умываю руки! — Ребята… Что происходит? — Тэхён растерянно смотрел на красных, как два спелых помидора Чона и Юнги. На ржущего с надрывом Джина и стоически молчаливо сдерживающего хохот Нама. — Ага! — хихикнув, вторил ему Чимка. — Я тоже это только что спросить хотел. Что происходит, милый? — Бляяя… Как там тебя? Кеалоха… — Сокджин уже похрюкивал и тихо икал, дотянувшись и дёрнув за гитару застывшего как столб агента. — Сделай уже что-нибудь! Ты ведь профи! «Это тот самый момент, которого я ждал, Я слышу, как поёт моё сердце. Скоро зазвонят колокола. Это тот самый момент. О, милая алоха, Я буду любить тебя дольше, чем вечность. Пообещай мне, что ты никогда меня не покинешь. Вот я… моя дорогая О, любовь моя, я клянусь тебе. Пообещай мне, что ты никогда меня не бросишь. Я буду любить тебя дольше, чем вечность. Теперь, когда мы вместе, Облака хотят затмить солнце. Голубое небо — это гавайская улыбка В этот день нашей свадьбы. Я Люблю тебя Всем Своим сердцем» Внезапно раздался красивый голос Энди Уильямса. Довольный своим инсайтом агент, радостно помахал Сокджину телефоном, на котором, собственно, и звучала эта Гавайская свадебная песня. — Каков хитрец! — снова захрюкал, давясь смехом Джин. — Но свои деньги он почти что отработал! — И замахал руками мужикам. — Ну, что застыли, словно два барана? Продолжайте… — Да бля! — выкрикнул вдруг Чон. — Можно я начну?! Иначе меня сейчас кондратий хватит! Я так не нервничал, когда в огонь бросался! — Он подскочил к Тэхёну, нежно собирая его руки в свою ладонь. — Милый мой! Драгоценный человечек! Я так тебя люблю! Как Луна любит Землю! Как солнце Африку! И даже больше! Я, кажется, несу сейчас какую-то херню… Я так волнуюсь! Мой хороший… Я просто… Жить не могу без тебя! Ни вздоха сделать! Будешь моим мужем навсегда?! — Боже… — округлил глаза Тэхён, приоткрывая ротик. — Ты согласен? — с громким стуком плюхаясь на одно колено, дрожащей рукой Чон выцарапал из кармана синюю коробочку в виде сердечка. На плюшевом возвышении которого поблескивал радужными гранями симпатичный бриллиант. — Да! — Взвизгнув, Тэхён обнял всё ещё коленопреклонного Чонгука и прошептал ему в макушку, — Я тоже очень сильно тебя люблю! Ты даже не представляешь, как! — и протянул свой пальчик для колечка. — Намджун… Леи! — чуть ли не пнув зависшего на этой трогательной картине мужа, прошептал Сокджин. — Раздай их мальчикам! Нам, снова показывая сегодня чудеса ловкости, достал откуда-то крафтовый пакет. Протягивая Чону и Тэхёну их ожерелья, сделанные друг для друга. — Любимый… — покраснел Тэ, нервно смяв нежный цветок орхидеи посередине. Вздрогнул и расправил аккуратно. — Я делал это, думая о тебе. И я вижу тебя таким… — он ласково провёл чуткими пальчиками по переплетённым между собой фиолетовым и розовым цветкам. — Уважение, любовь и нежность. — Он скромно улыбнулся, вешая на шею Чона леи. — Ой… Тут зайка? — удивлённо воскликнул Чонгук, пальцами зацепившись за маленький брелочек. — Милый… А я вижу тебя таким… — Он расправил в своих руках бело-красную волну изящных орхидей. — Чистота… Невинность… И безудержная страсть! — Он в свою очередь надел на шею Тэхёна ожерелье из цветов. — И я тоже выбрал к ним дополнение. Не мог разорваться между маленькой фигуркой медвежонка и тигрёнка. И прикрепил их обе. Ты такой. Порой пугающе дуальный. Но как же в тебе сочетается и эта затапливающая сердце нежность. И сумасшедшая, обжигающая тело страсть! — Я сейчас расплачусь! — всхлипнул Джин. — Целуйтесь, мои хорошие! Оо… Оу! Это… Ну, а поскромнее можно было?! Юнги растерянно смотрел на самозабвенно целующуюся парочку и понимал умом и сердцем… Что ему конец! Особенно, когда заметил тихо подкрадывающегося к нему Чимина. — Дорогой? — Маленькие пальчики ухватились за карманы шорт. — Чего притих? А ты мне ничего сказать не хочешь?! — Пальчики прошлись ещё разок по всем возможным углублениям на брючинах, ничего постороннего так и не нащупав. И радостное личико нахмурилось. — У тебя где-то ещё карманы есть? Или за пазухой всё держишь? Признавайся. — Любимый… — попятился Юнги… — Тут такое дело… Ой! Да бля! — С опаской посмотрев на Чимку, он сделал резкий вдох, выдох и рывок обратно, обхватывая его с двух сторон руками. — Я тебя люблю. Очень! Очень сильно! А вот говорить красиво не умею. Но ты для меня дороже всех и всего на свете, булочка моя! Я за тебя жизнь отдать готов! Свою! И тысячу чужих! — Ты мне зубы то не заговаривай, милый… — процедил Чимин, пытаясь выбраться из крепкого захвата рук. — Юнги! Что происходит? — встревоженно спросил Сокджин, понимая, что снова что-то пошло наперекосяк. — Я где-то здесь проебал кольцо сейчас, — тихо простонал Юнги, заглядывая в глаза Чимина, на мгновение полыхнувшие адским пламенем. — Ты ведь меня теперь убьёшь, да? — Вот криворукий! И как у тебя так только вышло? — Казалось Джина уже сложно было чем-то удивить, но эта парочка неустанно опровергала это. — Не знаю! Выпало. Коробочка сломалась, когда я дрался с пеликаном и той злобной цаплей! И кольцо пришлось просто положить в карман! Любимый… Может ты всё-же сменишь гнев на милость? И станешь моим мужем?! — Да неужели?! — злобно прошипел Чимин, резко дёргаясь всем телом в сторону. От неожиданности, Юн покачнулся, расслабив захват. Его руки по инерции взметнулись… Поддев поднос с огромным тортом, который только что внёс официант. — Пиздец какой-то… — прошептал Сокджин, провожая взглядом летящий прямо в лоб агента трёхкиллограмовый фруктовый бисквит в виде ананаса. На подлёте он опрокинул навзничь толстенькое тельце. Только шлёпки испуганно взлетели вверх. — Не везёт нам на сладости. Вот хоть убей! И на агентов. Эй… Парень. Ты там жив хоть? — Спустя секунду от пола взметнулась рука с вытянутым вверх большим пальцем. — Вкусный тортик был? — Палец переместился вниз. — Фух! Ну, тогда не стоит и переживать. Мальчики… — Джин грозно посмотрел на Чимку и Юнги, протягивая им ожерелья. — Давайте, помиритесь! Подарите друг другу леи и искренние слова любви! Поцелуйтесь! А колечко ваше мы сейчас найдём! Я обещаю! — Помиритесь?! Не многого ли вы ждёте? — Чимка осторожно потрогал ожерелье. Ничего подозрительного не было. Среди изящных гордых лилий лишь проглядывались перья птиц и жгучий перчик. — Серьёзно? Ты именно таким видишь меня? — Ты моё личное чудо в перьях! Безумно красивый! С горячим темпераментом! — Обняв Чимина, Юн всё же нацепил на него лею. — Ну, на тебе ответочку тогда! — хмыкнул Чимка, быстро надевая тому на шею связку из шикарных красных роз и крупных белых нежных цветков с жёлтым центром, похожих чем-то на ромашку! — Ой! Оно… Колется! — испуганно вскричал Юнги, дотронувшись слегка до маленького, чуть выступающего кончика стебля белого цветочка. — Та девушка сказала, что у них нет таких колючих растений в ассортименте?! Обманула?! Что это? — Конечно нет! Не обманула. Я все по-тихому уже забрал на тот момент! — горячо целуя мужа в губы прошептал Чимин. — Это Argemone glauca (гав. Pua kala). По нашему — гавайский колючий мак. Он не используется для плетения! Но ведь никто же не мешал мне стырить этих красотулек из других цветочных композиций! — Вкусный… Но жестокий! — прикусывая чувственную лунку купидона шепнул Юнги. — Но я тебя люблю безумно! — Ах ты! Говнюк! — Мин крупно вздрогнул от того, как громко заорал ему Чимин на ухо. — Верни! Это моё! Все обернулась и закрутили головами в полном недоумении. А Чимка, резко отпихнув Юнги, уже нёсся в сторону гордо восседающего на решетке террасы попугая. Огромного. Красного. С толстым клювом. В котором было зажато блестевшее в сполохах свечей кольцо. — Отдай! Поганец! Оно… Моё! — Я помогу! — всплеснув руками, следом побежал Тэхён. — Всё! С меня хватит! Это полный трындец! Сумасшедший дом какой-то! Честно… Я пытался сделать всё возможное! И даже невозможное! Чтобы ваши предложения хотя-бы выглядели нормально! Но нет! С вами так не будет никогда! Короче… Если прямо сейчас я не схожу отлить, мне разорвёт одновременно мочевой пузырь и мозг! — С каменным лицом Сокджин встал из-за стола и последовал в туалетную комнату. — Оставайтесь тут и никуда не уходите. Я сейчас приду! Досматривать второе действие… Этой невъебическо-смешной комедии!

***

— Стой! Тварь пернатая! — Рывок и Чимка ухватил за длинный хвост летающего вора. От возмущения тот громко крикнул что-то… Матерное скорей всего. Но на гавайском. И быстро улетел, оставив им в руке перо на память. — Тэха! Он выронил кольцо! Где-то здесь! Давай поищем… — Темно уже для этого… — задумчиво сказал догнавший его Тэхён. — Но, давай попробуем хотя бы. — Ура!!! Нашёл!!! — гордо заорал Чимин, через пару минут поисков поднимая с дощатого пола сверкнувшее колечко. — Хороший брюлик! Если бы не он, то хрен бы мы его с тобой нашли! — Чон Тэхён? И Мин Чимин? — Нет. То есть, да. Я постоянно забываю наши новые фамилии, — произнёс Чимка, поднимая взгляд от своего кольца. Медленно скользя им по форменной одежде на крепкой мощной груди и полицейской бляхе. — Что-то случилось, офицер? — Вы оба арестованы…