Жених с помойки...

Пока он с чувством, но без особого толка макал обоих парней головами в тазик с холодной водой, пока раскладывал их мокрых и пьяных в хлам, как тетрис на кровати… Его не покидало чувство лёгкого беспокойства. Вернувшись в бар, Намджун подошёл к стойке и окликнул бармена. — Виски. Двойную порцию. — Взяв в руки налитый бокал кивнул на мужа, оценивая обстановку. — Буянил? — Что вы, мистер! Совершенно нет! — залебезил бармен. — Пара разбитых носов и ваза не в счёт. Она сама стояла крайне неудачно. — Значит вы уверены, что претензий никто не будет предъявлять? — Джун спокойно пригубил напиток, смакуя. — Нет-нет. Конечно. Что вы… Разве можно. Вы только поскорее заберите его уже, пожалуйста, отсюда! Я, помня наставления вашего супруга, уже два раза полицию просил уйти. А когда они приехали на чей-то третий вызов, то послали меня на хрен и сказали, что остаются. Чтоб больше не мотаться туда-сюда. — И где же эти доблестные копы? — Джун повертел головою в стороны. — Что-то я не вижу. — Да там же, где и все… — грустно выдохнул бармен, протирая уже по пятому разу чистые, как слеза младенца, бокалы. — Поют. По очереди. У них там музыкальный баттл. У вашего хоть голос есть… Красивый. А эти… Эх. Ревут в микрофон, как гиппопотамы в брачный период. Голова уже от них болит. Твёрдой рукою поставив на стойку пустой бокал и расплатившись по счёту, Намджун уверенной походкой направился прямиком в гущу толпы. Прикидывая, что с тех пор, как он уходил отсюда народу весомо так прибавилось. Руками раздвигая тела, он протирался ближе к сцене, на которой, отплясывая какой-то зажигательный гавайский танец, подпевал себе Сокджин. Одной рукой удерживая микрофон. Другой же, с зажатой в ней бутылкой джина, размахивал что было мочи. — Джин в Джине… Это сильно! — пробормотал Нам, отпихивая от себя какого-то придурка. Он ещё не знал о том, что этот организм пережил два алкогольных сотрясения мозга. Перед распитием бутылки можжевельника. Пока он добирался до сцены, Джин уже сменил репертуар. И проникновенно затянул песню Элвиса Пресли «Голубые Гавайи», известный всем саундтрек к фильму «Свадьба в Вайкики». — Ночь, ты и голубые Гавайи… Ночь божественная, а мое божество — это ты. Прекрасная ты и голубые Гавайи. Когда вокруг такая красота, здесь не может не быть любви. Пойдем со мной, пока луна над морем. Ночь молода, как и мы. На голубых Гавайях мечты становятся явью, И мои тоже могут сбыться Этой этой самой волшебной из всех ночей с тобой. — Эти чёртовы свадьбы сведут его с ума, — пробормотал Джун, пристально наблюдая за тем, как на сцену к его мужу лезет какой-то местный, полуголый и перекачанный абориген. — Я с тобой, детка! — кричал он, покачиваясь и падая. Но упорно карабкаясь на ступеньки. — Пойдём, я покажу тебе настоящие голубые Гавайи! Уверяю, тебе понравится! За уши потом не оттащишь! Глаза Намджуна сверкнули нехорошим блеском. Одним рывком он очутился рядом. И, прихватив охочего до чужих мужей гавайца за шлёвку ремня, приподнял. — Эй! Отпусти, придурок! — За уши, говоришь? — прорычал ему в лицо Намджун. — А если я тебе сейчас твои пообрываю?! — Мистер… Поставьте его туда, где взяли. Пожалуйста. — Как по волшебству нарисовался рядом полицейский. Следом за ним второй. Оба атлетичные красавцы как с обложки журнала «Горячие копы 2025». — Джони! Не бурогозь. Этот мужик со мной! — крикнул в микрофон Сокджин, сбежав со сцены. Под разочарованные таким поворотом вопли толпы. — Концерт окончен! Всем пока! — Он пихнул не глядя устройство в руки ближайшего к нему парня. И раздавил пьяненькую лыбу. — Дорогой? Ты за мной вернулся? — А что, не надо было? — сурово произнёс Намджун, всё ещё покачивая и чуть встряхивая в руке сопротивляющееся тело. — Конечно, милый. Надо! Я тебя так ждал! Парни, познакомьтесь. Это мой драгоценный муж! — Алоха! Терпения тебе, мужик! — пожимая руку произнёс тот, кого назвали Джони. — И побольше, Браа! — ухмыльнувшись, протянул свою второй. — Я Икоика. А он, — указав на напарника, — Кеони. Джони по вашему. — Искренне надеюсь, что эта информация мне не пригодится, — пожимая руку в ответ, проворчал Джун. — Смотри какой серьёзный, — рассмеялись парни. — Может отпустишь мужика? Он вроде бы уже всё понял. А, нет… — удивлённо воскликнул кто-то из копов, глядя, как брошенный одной левою в толпу людей гаваец поднимается и с воплем «наших бьют» ломится обратно. — Милый, а можно я тоже стресс сниму? — разминая шею и потирая руки, спросил Намджун. — Конечно, дорогой! Развлекайся! — пьяно хихикнул Джин, с бутылкой на коленях устраиваясь поудобнее на высокий барный стульчик. — Вперёд, мой генерал! Эй! Кто-нибудь… Верните микрофон! Я буду комментировать! — Ребята… — повернулся Джун к чуть пришалевшим от всего происходящего полицейским, поигрывая буграми мускулов. — Решайте побыстрее. Вы с кем и против кого сейчас драться будете? Мне это, чтобы знать наверняка… Вас сразу бить начать… Или пока не трогать.

***

— Дорогой! Ты охуел?! — Сокрушительный вопль по утру сотряс их номер. — Ты, блять, в своём уме?! Устроил драку! — Милый… Перестань орать. — Джун насупившись смотрел в зеркало, пытаясь определиться… Закрашивать фингал под глазом. Или так сойдёт. — Ты сам мне разрешил. Не помнишь? — А я должен? После двух коктейлей и бутылки джина?! Да я вообще не помню ни хрена, что было! Что имя своё не забыл на утро — считай уже победа! И что нам делать, если нас после такого выпрут из отеля?! Свободных мест нет нигде! Мы бомжевать теперь что-ль будем?! — От мыслей об убийстве родного мужа его отвлек стук в дверь. Вежливый и очень аккуратный. — Кого ещё там принесло? — открывая, проворчал Сокджин. За дверью стояла девушка-администратор. При виде которой у Джина машинально от испуга сжались булки. «Ну, всё…» — пронеслось в голове. А его главное оружие — улыбка уже расплывалась на лице. — Здравствуйте! — вежливо поздоровался он. — Вы к нам по какому случаю? — Простите, что так рано. Я не разбудила? — Нет, что вы. Мы уже давно проснулись. — снова натянуто улыбнулся Джин, думая про себя «хорош уже расшаркиваться, говори, зачем пришла, нервы тока треплет, сейчас как скажет вещи собирайте и валите…» — Вам тут из бара передали… — Она протянула руку, держа за узкое горлышко бутылку. — Похмелиться. И попросили уточнить у вас, будет ли сегодня вечером концертная программа? Владелец сказал, что аниматоры вы хорошие. И конкурсы у вас весёлые. Но физически активных больше не надо! Пусть будут только вокально-танцевальные. «Физически активные? Это она так про пи́здилку завуалированно что ли? Хуясе номер…» — прифигел Сокджин. — Конечно будет, передайте! И спасибо, тоже! — перехватывая у неё из рук бутылку проворковал Джин, с облегчением захлопывая дверь. И оборачиваясь к мужу рыкнул, — Придётся дать! Ну, херли вылупился? Концерт придётся дать, раз просят! Или быть может сам теперь споёшь? Примерно так же, как ты вчера кулаками своими размахивал активно! Скажи спасибо, что походу дела они решили лишний шум не поднимать. Считай, что пронесло. Спою. Теперь-то уже хуйли делать. После драки… Ещё легко отделались. — И, глядя на зависшего Намджуна замахал руками. — Давай! Не зли меня. Быстрее собирайся. У нас с тобою на сегодня ещё куча дел!

***

Утро задалось «не очень» практически у всех. — Фу, блять! Юнги! Ты на хрена мне ухо облизал сейчас? — А ты чего ко мне стояком своим притёрся? Я думал ты Чиминка. — А ни хрена, что твой злобный гном размеров так на шесть поменьше? — Примерно на четыре… — задумчиво проговорил Юнги, почёсываясь. — Или ты имел в виду размер одежды? — Какой же ты придурок! — Ой, кто бы говорил! Вставай уже, пока я не спихнул тебя с кровати. Пошли мальчишек глянем. И на завтрак не мешало бы сходить. Я жрать хочу.

***

— Тэхааа… Есть хочууу… Мой животик плачет! Прежде чем мстить, нам надо было затариться едой. А мы ещё и ужин пропустили. Давай, вставай скорее! Иначе завтрак весь сожрут голодные туристы! Тэхён! Отлипни же от меня, пиявка! И ведь, зараза, прицепился плотно как… хер отдерёшь! Подъём! Кому сказал? Пошли уже скорее есть. У меня под ложечкой сосёт. — Ахахахаха-хаха. — Тэхён так начал ржать, что сверзился с кровати. — Ты чего? — свесившись с края, Чимин обвиняюще уставился на друга. — Ну, скажи… Чё ты ржешь, дурила? — Сосёт под ложечкой у него… Ахахаха. Не помнишь что ли анекдот? — Не-а… — Мальчик-с-пальчик очень любил уединяться с кавалерами в ящичке со столовыми приборами. Отсюда и пошло выражение «сосёт под ложечкой». — Придурок! — Чимка кинул в него подушкой. Попал. Тэха теперь ржал, валяясь на полу в обнимку с нею. — Не встанешь я уйду один! И заодно твой завтрак слопаю и морда у меня не треснет!

***

На завтраке все четверо откровенно пялились друг на друга, но как могли старались не палиться и вида не подавать. — А чёй-то у вас обоих физиономии припухшие такие? — совсем незаинтересованным тоном спросил не выдержав Чимин, ложкой поддевая кашу. — Глазки как две щёлочки. Рыдали горько так вчера на пару? — Ага… — ухмыльнулся Юн. — Безутешно! Наши пацаны нас бросили на произвол судьбы, заперевшись в номере. Боюсь спросить… Что вы там делали вдвоём? — Ну… — протянул Чимка. — И не спрашивай тогда. Я же молчу о том, как вы вдвоём на одной кровати спали. Мне неинтересно. — Вот значит как… — прищурился Юнги. — Малыш, ты пудинг будешь? — Чонгук кормил Тэхёна с ложечки. — Что?! — Словно бы почувствовав повышенное внимание к себе, он обернулся. — Что так злобно смотрите? Грызитесь себе дальше… Вам же обоим больше нечего погрызть. Хотите, каждому принесу по яблоку? — Подкаблучник… — процедил Чимин. — Предатель… — вторил ему Мин. — Любимый, я ещё десерт хочу! Захватишь? — обворожительно улыбнулся Тэ и, посмотрев на пышущего праведным гневом друга, тихонько показал тому язык. — А где НамДжины? — решил перевести опасный разговор в более мирное русло Чон. — Уехали по делам. Сказали скоро будут. Велели нам без них не плакать, а сходить куда-нибудь всем вместе прогуляться. — Юнги закончил завтракать и присосался к литровой кружке кофе. — Короче, как всегда? Без объяснения причин послали нас на три весёлых буквы? — Да.

***

А тем временем, в уютном милом ресторанчике происходили ожесточённые словесные бои… — В каком это смысле не будет музыкантов? — ярился Джин, нависая грозной тучей над низеньким агентом. — По какой такой причине мы не можем получить сегодня один единственный грёбаный праздничный торт?! И где, скажите… Ваши обещанные живые цветы, которыми вы грозились завалить тут всю террасу?! — Мистер Ким… — У пухляша дрожали губы, ноги, руки, позвоночник, а также внутренние органы, которые перечислять не стоит. — Поверьте! Это всё форс-мажор! Музыканты забыли предупредить, что уезжают на гастроли. Торт… Его перевернул доставщик по дороге, врезавшись в фонарный столб. А цветы… Цветы… — уже чуть тише, почти на полушёпоте проговорил он, бегая глазками. — Они… — Пошёл на выход! Мне абсолютно похуй, где ты их там нарвёшь! А без цветов не возвращайся! — потеряв терпение рыкнул Джин. — И, сука, сам лично будешь вечером играть на укулеле! Понял? Эй… — Ррр… Мой грозный лев! — усмехнулся Намджун, приобнимая мужа. И спросил задумчиво, глядя в спину агента, убегающего испуганною антилопой. — Как думаешь, а он играть-то хоть умеет? — Айщ! Местные учатся играть и серфить даже раньше, чем ходить в горшок! — отмахнулся Джин. — Милый, знаешь… Кое-что меня тревожит. Скажи-ка… Мне же ведь не кажется, что всё идёт немножечко не так, как надо? Или это паранойя? — Дорогой мой. — Джун нежно поцеловал его в висок, погладив по бедру. — Если бы всё шло по твоему задуманному плану… Тогда бы стоило нам всем заволноваться. А так, всё как обычно. Всё нормально. Я вот, поверь, ничуть не удивлён.

***

— Ну и куда пойдём? — Они вчетвером вышли из отеля. — Пробежимся по известным туристическим маршрутам? — спросил Юнги, набирая в Гугл запрос. — Что там у нас… Музей и парк подводной лодки «Боуфин». Мемориал линкора «Миссури». О! Нашёл. Одна из самых основных достопримечательностей — Военно-морская база Перл Харбор! Интересно? — А что же сразу не Тихоокеанское Национальное мемориальное кладбище? — съязвил Чимин, у которого тоже в руках был телефон с поисковой системой. — Оно хоть и на пятом месте по посещаемости. Но зато вы сразу, так сказать, начнёте привыкать к земле и тишине… — Не понял… — приподнял бровь Юн. — Что это ещё за наезды? Тебе не нравится мой выбор? — Нет, что ты, милый… Это же так весело побывать там, где за пару с половиной часов в адских муках погибло около четырёх тысяч человек. Чем тебе кладбище тогда не угодило?! — Я смотрю, у тебя предложения есть лучше? — Да уж получше твоих точно. Окей… Смотровая площадка в парке Даймонд-Хед. Вид, говорят, прекрасный! Правда пиздовать пешком далековато. Но, я уверен, вам в выносливости не откажешь. Есть ещё Заповедник природы Ханаума-Бэй или Водопады Маноа. О! Нет! Я круче нашёл! Тропа к кратеру Коко. Интересно, дорогой… Если тебя туда случайно пендальнуть… Вулкан проснётся? Или всё же стерпит твой взрывной характер? — Ах ты! — заскрежетал зубами Мин. — Нарываешься? Гном мелкий! Тэхён… Я слушаю тебя. — Гавайский Государственный Музей искусств? — О, Боже!!! Ты неисправим!!! — в два голоса. — Ребята… А пошли на пляж Вайкики? — предложил молчавший до сих пор Чонгук, сигналя Мину сообщением на своём телефоне. — Прогуляемся по городу заодно. Тут есть прикольные блошиные рынки, на которых продаётся куча всякой интересной дребедени. Вам же такое нравится? Или я не прав? На включенном экране, приглядевшись, Юн прочитал смс от Джина: «Хьюстон! У нас проблемы! Валите все на пляж Вайкики! Там есть двухчасовые курсы по плетению хаку леи, которые необходимы для торжества! У вас нет выбора! Цветы накрылись медным тазом!». И не успел экран погаснуть, как сразу прилетело следующее. «С пляжа ни ногой! Ждите дальнейших указаний!»