В последний день лета

- Дорогая, тебе очень идет этот цвет! – Кейтлин Грейнджер поправила воротник новой дорожной мантии и поцеловала дочь в щеку. Гермиона стояла перед большим напольным зеркалом в гостиной. Бордовая шерстяная мантия с белым мехом на капюшоне была накинута поверх новой школьной формы. - А ее не будет продувать? Она такая широкая снизу, - Чарльз Грейнджер еще раз с сомнением оглядел мантию, - и эти странные рукава… Может, все таки возьмешь с собой еще и пальто? Гермиона обернулась к отцу, который из кресла наблюдал за их импровизированным показом мод. - Нет, здесь довольно толстый утеплитель. – Гермиона подняла руку, показывая атласный простроченный подклад, виднеющийся через широкую пройму рукава. – Кроме того, на мантию наложено специальное заклинание. - Ну конечно, магия, - ее отец поднял вверх указательный палец и по-доброму усмехнулся. Гермиона улыбнулась ему. Магия. Родители так и не могли до конца привыкнуть к этому слову, хотя прошло уже почти семь лет. - Ну же, покажи форму! – Кейтлин в нетерпении заерзала на кресле. Гермиона с облегчением сняла жаркую дорожную мантию и аккуратно развесила на спинке стула. Теперь ней была новая школьная форма. Юбка в клетку сидела идеально, а белая рубашка и галстук в цветах факультета Гриффиндор придавали ей не по годам взрослый, строгий вид. Она пригладила выбившиеся из косы пушистые волосы, такие же, как у Кейтлин, и накинула на плечи школьную мантию: глубокого черного цвета, с блестящими пуговицами и вышитой эмблемой Хогвартса на груди. — Ну, мам, как тебе? — Гермиона покрутилась, наблюдая, как полы мантии взметнулись вокруг щиколоток. Кейтлин всплеснула руками. — О, милая, ты просто красавица! — глаза её подозрительно заблестели. — Но… Господи, как же ты выросла. Кажется, только вчера мы впервые провожали тебя в Хогвартс, а тут уже последний школьный год. Совсем взрослая! Гермиона улыбнулась ей через отражение в зеркале. Её улыбка была счастливой, но глаза на мгновение стали серьезными. Последний год. Она знала, что этот год не будет похож на предыдущие. Не будет зубрежки перед С.О.В., волнений из-за квиддича и дурачеств в гостиной Гриффиндора. Будет подготовка к войне. Мысли об этом неизбежно привели к другому, неимоверно тяжелому решению. Тому, которое она обдумывала все лето. Родители должны быть в безопасности. Они не должны пострадать из-за неё. Она решила стереть им память. Не заставить исчезнуть несколько предыдущих дней, а изменить всю их жизнь, всю биографию, убрав из памяти один важный элемент – ее, их дочь. Было непросто, но она все подготовила: новый дом, новые документы. Осталось лишь произнести несколько заученных заклинаний и поменять их воспоминания, но она все не решалась. Процедура была опасной и, возможно, необратимой, но Гермиона была готова пойти на такой риск ради спасения родителей. Вчера она после долгих раздумий все же решилась и поговорила с Дамблдором через камин. Рассказала ему о своем плане — изменить память родителям, дать им новые имена, новую жизнь в Австралии, где Пожиратели смерти их никогда не найдут. Директор слушал её молча, и его глаза за очками-половинками были необычайно печальны. «Вы храбрая девочка, Гермиона, — сказал он тогда мягко. — Но память — это очень тонкая материя. Одно неверное движение, и вы можете повредить их разумы навсегда. Не берите эту ношу на себя. Позвольте мне отправить людей из Ордена. Профессор Флитвик и мисс Вэнс великолепно владеют необходимыми чарами. Они сделают всё аккуратно и безболезненно. Доверьтесь нам». И Гермиона доверилась. Она понимала, что он прав, но от этого было не легче. Члены Ордена должны были прийти со дня на день, но их визит все откладывался, и она не понимала, что чувствует по этому поводу. С одной стороны, Пожиратели могли заявиться к ним в любой момент, и нужно было отправить родителей в Австралию как можно скорее. С другой, каждый миг, проведённый с ними сейчас, мог стать последним в её жизни. — Гермиона? Земля вызывает Гермиону! — голос Кейтлин вырвал её из тяжёлых дум. — А? Что, мам? — Я говорю, может, пирога попробуешь? Чарльз, сходи на кухню, он в духовке. Гермиона решительно отогнала тревогу, стараясь сосредоточиться на настоящем, а не туманном и опасном будущем. В гостиной пахло яблочным пирогом и только что купленными книгами, которые аккуратной стопкой лежали на письменном столе. Закатное солнце лилось сквозь кружевные занавески, расчерчивая золотыми полосами пушистый ковер. На каминной полке тикали часы, ее мама сидела в своем любимом бежевом кресле, а папа устроился на диване. Они с умилением смотрели на нее. Гермиона нахмурилась, стараясь запомнить этот момент во всех деталях, как можно лучше. - Дорогая, тебя что-то беспокоит? Ты как будто где-то витаешь. – теперь во взгляде Кейтлин читалась тревога. - Нет, мам, все в порядке, правда. – она постаралась выдавить искреннюю улыбку. – Я бы, да, наверное выпила чаю с пирогом. Чарльз улыбнулся в ответ, уже поднимаясь с дивана. - Сейчас принесу. Он уже сделал шаг по направлению к арке, ведушей в прихожую, как вдруг от входной двери донесся стук. Он был не просто громким. Он был настойчивым, резким, словно по двери били не костяшками пальцев, а чем-то тяжёлым, пытаясь ее выломать. Чарльз и Кейтлин переглянулись. — Кого это несёт в такой час? — удивлённо пробормотал Чарльз, сворачивая к входной двери. — Без звонка, сразу колотить… Гермиона замерла у зеркала. Инстинкт, отточенный за годы в Хогвартсе и подкрепленный мрачными предчувствиями последних дней, заставил её кровь заледенеть. — Папа, стой! — крикнула она, но было поздно. Из прихожей донёсся оглушительный грохот. Звук был такой силы, что задребезжали стёкла в гостиной, а с каминной полки упала фотография в рамке. Запахло горелым деревом и озоном. — Чарльз! — в ужасе закричала Кейтлин, вскакивая. — Нет! Мама, падай! — Гермиона рванула с места быстрее, чем успела обдумать свои действия. Одним движением она дернула рукав мантии, обнажая предплечье и узкие кожаные ножны на руке. Она больше никогда не расставалась с волшебной палочкой с того дня, как Волдеморт вернулся. Палочка со свистом описала дугу и перед ней раскинулся прозрачный купол защитного заклинания. - Быстрее, аппарируем! Мам, сюда! Они с родителями обсуждали план действий в случае опасности, и Гермиона объяснила им, что такое аппарация. Кейтлин подбежала к ней и крепко взяла за руку. - Папа! Гермиона вытянула шею, пытаясь разглядеть Чарли. Слава Мерлину, он был совсем рядом, и она изо всех сил дернула его за рукав, затаскивая за защитный купол. Он выглядел дезориентированным, по лбу текла кровь. Кейтлин сжала его руку, второй рукой держась за Гермиону. Гермиона взмахнула палочкой, повернулась на месте, произнося нужное заклинание и… ничего не произошло. В ту же секунду защитный купол рассыпался над ними снопом ярких искр. - Что, грязнокровка, не получилось? – раздался глумливый женский голос. Из полумрака коридора выступили несколько фигур в длинных черных мантиях и серебристых масках. Гермиона не медлила. - Спрячьтесь за диваном! – выкрикнула она родителям, выступая вперед. Резкое движение палочкой – и в сторону Пожирателей полетели красные вспышки. Она в кого-то попала, но и ей ответили сполна. Она только и успевала отражать и уворачиваться от летящих заклинаний, но все равно шаг за шагом отступала вглубь комнаты. Она в панике обвела взглядом нападающих. Их было много, очень много, человек десять. Режущее заклинание задело ее по плечу, и она вскрикнула от боли. Гермиона уклонилась от фиолетовой вспышки, отразила еще одно режущее. Ей нужно было связаться с Орденом, отправить Патронус. Что-то вспыхнуло позади, и сильный толчок в спину сбил ее с ног. Она не успела подставить руки и упала на пол плашмя, ударившись лицом. Она еще успела увидеть, как кровь из ее разбитого носа вытекает на светлый паркет, прежде чем все вокруг погрузилось во мрак.