Золотая русалка

Глубоко под поверхностью Атлантики, где солнечный свет растворяется в холодной синеве, простирался мир тишины и давления. Огромные подводные равнины сменялись скалистыми обрывами и чёрными впадинами, уходящими в неизвестную глубину. Среди подводных скал и разломов, покрытых водорослями и кораллами, скрывался дом — естественные пещеры, вырезанные течением и временем. — Давай, Рози, просыпайся. Скука разъедает мне мозги, — хрипло сказала рыба-удильщик Коко, лениво кружась рядом. Она подплыла ближе и легко толкнула Розалину плавником — скорее для проверки, чем из раздражения. Розалина напряглась, перевернулась на спину, лежа на большом камне, глубоко вдохнула и тихо сказала: — Коко, перестань. Я бы встала раньше, если бы не одна рыбка, которая ночью уговаривала меня плыть на мелководье за креветками. — Но ты их всё равно поймала и меня накормила! — быстро протараторила Коко, явно довольная собой. — Я, между прочим, теперь сыта... слишком сыта. Она снова подплыла ближе и ткнулась мордочкой в её плечо. — Хватит валяться! Серьёзно, я сейчас сгнию от скуки, и это будет полностью на твоей совести, Рози! Коко резко отстранилась и закрутилась вокруг неё, будто не могла найти себе места. Её хвост нервно дёргался в воде. — Ну давай на мелководье, пожалуйста... Там хоть кто-то есть. Хоть кто-то, кого можно раздражать, а не эта вечная тишина, от которой у меня уже мозги покрываются водорослями! Она снова подплыла ближе и почти жалобно протянула: — Ну Ро-о-ози... Ты же не хочешь, чтобы я умерла от скуки? Я ведь твоя единственная нормальная рыба... И тут же добавила: — Всё, пошли! Там хотя бы можно за кем-нибудь понаблюдать... или кого-нибудь случайно укусить! Розалина медленно поднялась с камня и лениво потянулась всем телом. Её золотой хвост развернулся в толще воды, ловя слабые течения. В её движениях не было спешки — только уверенность существа, давно привыкшего к глубине. — Ладно, — спокойно сказала она. — Плывём. А то ты ещё где-нибудь застрянешь. — Я? — фыркнула Коко. — Я вообще-то почти хищник. — Почти, — усмехнулась Розалина. Она скользнула вперёд, и её золотой хвост плавно разрезал воду, оставляя за собой лёгкие вихри течения. Тьма глубины оставалась позади, словно тяжёлое одеяло, медленно сползающее с плеч. Вода становилась легче и прозрачнее, а каждый новый метр пути будто снимал с мира давление. С каждым движением вперёд становилось светлее — сначала едва заметно, как слабый отблеск где-то над головой, потом всё отчётливее, пока тёмная синь не начала уступать место мягкому голубому свечению. Дно под ними поднималось всё ближе, превращаясь из бездонной пустоты в живое пространство. Песок, редкие кораллы и колышущиеся водоросли лениво покачивались в спокойном течении. Здесь океан уже не давил — он дышал. И вот сквозь толщу воды над ними открылся мир поверхности. Солнце пронзало воду яркими золотыми лучами, рассыпаясь на тысячи дрожащих бликов. Оно стояло в центре чистого неба без единого облака, словно весь мир был вымыт до кристальной ясности. Свет разрезал воду на слои: глубокая синева сменялась бирюзой, затем почти прозрачной зеленью мелководья, где каждое движение становилось заметным, лёгким, почти невесомым. — Я поем, — спокойно сказала Розалина, направляясь к зарослям водорослей. — И смотри, Коко, не лезь никуда. — Как будто я могу, — буркнула та. Розалина скрылась среди водорослей, где течение было мягким и тёплым. Здесь даже вода двигалась медленнее, будто сама глубина шептала о покое. Она не спешила. Подводный мир никогда не требовал от неё спешки. Зелёные заросли покачивались, как живое поле, и от одного их вида в душе появлялось спокойное, почти детское удовольствие — привычное, знакомое, её собственное. Розалина потянулась вперёд и наконец ухватила губами длинную сочную водоросль. Она была прохладной, упругой и чуть солоноватой — именно такой, какая растёт только на тёплых течениях мелководья. Стоило ей коснуться языка, как по телу разлилось привычное чувство уюта. Розалина медленно откусила кусочек и прикрыла глаза. В такие моменты океан будто становился проще. Тише. Правильнее. Она уже собиралась откусить ещё раз... Как вдруг вода над ней потемнела. Тень легла сверху, резко перекрывая свет, и вместе с ней исчез даже вкус во рту — будто океан на секунду перестал быть доброжелательным. — О, наконец-то, Рози, — раздался знакомый голос. Розалине не нужно было даже поворачивать голову. Она сразу узнала этот голос. Это был Бездна. Он подплыл ближе, улыбаясь так, будто имел полное право находиться рядом с ней. Он попытался коснуться её плеча, но Розалина тут же ушла в сторону, и его рука поймала только воду. — Ну вот, опять, — разочарованно вздохнул он. — Неужели так сложно поздороваться нормально? Розалина закатила глаза и раздражённо дёрнула хвостом. — Для начала перестань пытаться меня хватать, а то ты явно хочешь потерять свой член, раз лезешь ко мне без страха. — Это называется «поздороваться», — обиженно ответил он. — Люди так делают. — Ты не люди, — отрезала она. Она махнула хвостом в сторону Коко, которая уже подплыла ближе и недовольно щёлкнула плавником. — Если он ещё раз тебя тронет, — медленно произнесла Коко, плавно скользя из стороны в сторону, как хищник, выбирающий момент для атаки, — я сначала откушу ему жабры, а потом уже член. — Очень вдохновляюще, — пробормотал Бездна. Розалина посмотрела на него лениво и почти изучающе. — Зачем ты пришёл? Он пожал плечами. — Соскучился. — Неужели ты опять соскучился? Или решил, что если достаточно долго меня доставать, я внезапно начну радоваться твоему обществу? — Да ладно тебе, Рози. Я просто соскучился. Он широко улыбнулся. — Ты словно специально прячешься на дне океана. Он развёл руками. — Серьёзно. В последнее время я чаще встречаю Коко, чем тебя. А Коко, между прочим, не самый приятный собеседник. Розалина подплыла ближе и внимательно посмотрела ему в глаза. Она медленно положила ладони ему на грудь — не ласково, а скорее оценивающе, будто проверяя прочность чего-то, что может в любой момент сломаться. — Мне, конечно, приятно, что ты так упорно пытаешься завоевать моё внимание, — произнесла она ровным голосом. — Но у меня в семье подобные истории плохо заканчиваются. Она слегка склонила голову. Её пальцы чуть сильнее надавили на его грудь. — Если мы вдруг станем семьёй, я вполне могу тебя съесть после рождения ребёнка. Так же, как мой отец съел мою мать после моего рождения. Она сказала это так, будто обсуждала не убийство и каннибализм, а неприятную, но привычную традицию, от которой просто никуда не деться. И только в самом конце в её взгляде на мгновение мелькнуло что-то холодно-насмешливое — проверка, испугается ли он. Или всё равно останется. — Я знаю-знаю, не надо пересказывать мне, не бойся, ради тебя я готов притащить сюда хоть тысячу людей, если у тебя жажда человечины, — сказал, ухмыляясь, Бездна. — Если я сделаю тебе отсос, ты отвалишь от меня на три недели? — спокойно спросила Розалина, даже не дожидаясь ответа. То, что произошло дальше, не было нежностью. Она опустилась вниз уверенно, без сомнений, будто принимала решение не о близости, а о сделке. Бездна не остановил её. Он даже не попытался — наоборот, замер, боясь спугнуть момент, о котором думал слишком долго. Розалина не проявляла нежности. В её движениях не было ни игры, ни романтики — только холодный расчёт и привычка использовать контроль как оружие. Она словно проверяла его реакцию, границы, слабости. Это была привычка, контроль, обмен властью и вниманием — холодный, механический, лишённый иллюзий жест близости, после которого ничего не становилось проще. Когда всё закончилось, Розалина так же спокойно выровнялась, будто закрывая не встречу, а неприятный разговор. Розалина бросила на него короткий взгляд — пустой, почти ленивый. — Коко, — сказала она ровно, не повышая голос. — Плывём обратно. Она развернулась, хвост медленно рассекая воду. Коко тут же подплыла рядом, недовольно буркнув что-то в сторону Бездны.

Прошло несколько часов.

Время: 22:38.

— Давай быстрее, Коко, — сказала Розалина. — А то будет как в прошлый раз, когда ты потерялась и перепугала половину рыб на побережье. — Я маленькая, — буркнула та. — И сытая. — Это не оправдание. Через несколько минут они вернулись на знакомое мелководье. — Я наверх. Лунные ванны, — сказала Розалина. — Если что, зови. Коко качнула плавником и скрылась в воде. Розалина выбралась на свой любимый камень. Прохладный ночной воздух приятно коснулся кожи. Она легла на нагретый за день булыжник — место, которое любила больше всего, потому что сюда всегда падал ровный лунный свет. Она закрыла глаза. На мгновение мир стал удивительно тихим. Но потом что-то прошло над водой. Слишком быстро. Слишком тяжело. Розалина не обратила внимания. Однако через несколько минут Коко вынырнула и резко дёрнула её за хвост. — Рози! В небе человек! Красные глаза! Розалина мгновенно поднялась и посмотрела влево. В ночном небе, среди облаков, виднелась тёмная фигура. Она смогла различить лишь ярко-красные глаза и плащ с американским флагом. Их взгляды встретились. Она почувствовала его взгляд — холодный, тяжёлый, прожигающий пространство даже сквозь тьму. И в этот момент океан у берегов Нью-Йорка, казалось, перестал дышать.