A Fine Romance

Судмедэксперт ворчал, что кто-то из идиотов-первогодок не надел бахилы. От запаха в квартире начинало мутить, а Лилиан отчаянно захотелось курить. Желание было настолько сильным, что она по привычке потянулась к внутреннему карману пальто, но вовремя остановила себя. — Что там? Судмедэксперт поднялся, обернулся к ней. Морщинка на переносице делала его лицо суровым, неправильным. Лилиан видела это выражение лица каждый раз, когда в городе возникали проблемы. — Сильная кровопотеря, колотая рана в шее. Похоже на самоубийство, но… — Но? — Меня смущает положение руки. Проведем вскрытие. Желание затянуться становилось все больше — сигаретный дым быстро перебил бы навязчивый запах крови. Кто-то из коллег шепнул про хуевое утро понедельника, и она мысленно согласилась. Гостиная утопала в теплых цветах — коричневом, оранжевом, красном. Подушки на пушистом диване, ворсистый ковер, книжный стеллаж с множеством фоторамок, с которых ей улыбались несколько молодых девушек. Мягкие игрушки в углу, лаванда на подоконнике. Лаванда была неправильной, подумала Лилиан. Среди всей этой густой теплой массы пастельно-лиловый казался жутким, особенно под ярким утренним светом. В перчатках она подняла с пола предмет, к которому тянулись скрюченные пальцы мертвой девушки. В мятой бумажной обертке прятался корень мандрагоры. Трупы Лилиан по долгу службы видела нередко. Но когда трупами становились ведьмы, стоило ждать беды. *** Настроение у Ника было неприятным с самого утра, и его дорогой братец делал все, чтобы другие стали его свидетелями. Кол за тысячу лет к этому привык, и даже на его безобидные подначки уже не обращали должного внимания, которое бы стоило воздать за его невероятную преданность семье с их капризами. Марсель раздражал чуть больше обычного, потому что ходил по дому с задумчиво печальным видом, которое появлялось у него, когда он думал о проблемах в городе или о Бекке. — Ведьму из Французского квартала убили. К облегчению Кола, дело все-таки было не в Бекке. В Новом Орлеане жили вампиры, колдуны и оборотни, поэтому все привыкли к периодически возникающим стычкам за сферы влияния, несмотря на недавно заключенное перемирие, которым руководил Элайджа. Тем не менее, они держали руку на пульсе — от одной смерти недалеко к перевороту, в особенности учитывая параноидальную натуру его старшего братца. — Я займусь этим, — сказал Кол. Марсель не успел ничего возразить, — знал, что его не собираются слушать. Но ему… ему нужно было чем-то заняться. В последнее время в городе становилось скучно. А когда Колу становилось скучно, трупы оставлял он. *** У второй жертвы общего с первой столько же, сколько у Лилиан с их ворчливым судмедэкспертом. Разный возраст, рост, телосложение, внешность и увлечения. Однако обе жили во Французском квартале и были ведьмами. Щелчок фотоаппарата на мгновение вырвал ее из мыслей. В переулке пахло пылью, грязью и протухшим мясом. Убитая девушка вряд ли бы сунулась сюда по своей воле — она носила каблуки от Джимми Чу и сумку от Вивьен Вествуд. Харрисон — ее бывший напарник и наставник — разгонял толпу зевак, которые заметили полицейские машины. Миддлтон — судмедэксперт — накричал на кого-то из офицеров за то, что тот подошел слишком близко к трупу. Лилиан вгляделась в рану на шее. И у первой, и у второй — две продольные точки, острая потеря крови. На кожаной сумке, за которую цеплялась девушка, был заметен брелок из лунного камня. Лилиан мысленно похвалила ее — непримечательный аксессуар создавал мощное защитное пространство. Но это все равно ее не спасло. — Херня какая-то происходит, — буркнул Харрисон. Лилиан присела на корточки. Глаза девушки были стеклянными, неживыми. Она помнила, как горят глаза ведьм, когда те творят магию. Помнила, как горели ее собственные. И никак не могла ощутить магический след, который здесь остался. Странно все это. Если бы девушка колдовала, она бы почувствовала отголоски магии в воздухе. Если на нее напал вампир, почему не успела защитить себя? На ее теле заметны признаки физической борьбы. Если это был не вампир… Лилиан прокрутила эту мысль в голове. Если это был не вампир, а кто-то другой? Кто-то, кто пытался выдать убийства за вампирскую резню? *** Кол любил Старый квартал — что в восемнадцатом веке, что в двадцатом, что сейчас. Он немного изменился с прошлого столетия, перестраивался из-за пожара и урагана, но атмосфера осталась прежней. Как и то, что с самого его возникновения большая часть принадлежала колдовским семьям. Кол бросил несколько долларов в шляпу саксофониста и пошел в сторону Собора Святого Людовика. Часы на фасаде показывали семь вечера, но на Декатур-стрит уже все закрывалось. Витрины гасли, звенели колокольчики на дверях, стучали вывески. У входа в магазин стояло несколько прилавков с большими спелыми тыквами. Вырезанные на них лица угрожающе скалились. В это время года тыквы не росли, но хозяйке, похоже, законы природы подчинялись также охотно, как и все остальные ведьмы на этой улице. — Вашей семье здесь не рады. — Да ладно, дорогуша. — Кол улыбнулся. Он умел быть очаровательным, когда необходимо. Жаль, старые кошелки велись на это не так охотно, как молодые ведьмочки. — Ты знаешь, я глубоко уважаю ваш вид. Давай разберемся по-хорошему. — По-твоему ты хотел сказать. — Пытался быть деликатным. — В задницу вампирскую деликатность, — она фыркнула, издала забавный звук, похожий на то, как включается старый граммофон. Скрученные руки старухи коснулись куклы на витрине, переложили ее на полку. — Что ты хочешь знать? Кол повернул замок. Наконец-то что-то дельное. *** Пару дней спустя, несмотря на то, что они прочесывали и патрулировали квартал вдоль и поперек, убили сразу троих. Лилиан за раз выкурила три сигареты и выпила шесть шотов текилы — но, разумеется, позже, после того, как она обошла места преступлений, посмотрела на испуганные лица офицеров, раздраженный оскал Миддлтона и десятки заинтересованных прохожих, готовых сунуть нос в их дело. У четвертой девушки нашлись несколько гримуаров, и кто-то из коллег пошутил, что она состояла в сатанистской секте. Харрисон за это зацепился — решил проверить, не было ли в этом связи между остальными. Лилиан волновало другое — ни в одном из мест преступлений не было магических отпечатков. Она вспомнила отголоски разговоров — отцовские слова, дядины наставления. Вампиров в городе контролировал кто-то по имени Марсель. Пока она росла, стычки случались, но такого целенаправленного убийства никогда не случалось. Чертовщина. У третьей и пятой жертв в квартире нашелся корень мандрагоры. *** Если сувенирные лавки были обвешаны псевдо-магической атрибутикой вдоль и поперек, то в настоящих колдовство пряталось в обыкновенных вещах. У старухи на деревянных полках соседствовали стеклянные банки со специями вроде паприки, лаврового листа или тимьяна рядом с сосудами, в которых хранились перетертые кости животных. Она расположилась на старом стуле, скрипучим, как ее голос, уставилась на него тусклым взглядом. Надеялась, что он уйдет. И, разумеется, не верила в это. — Это не вампиры, — четко сказала старуха. Если она и дальше будет говорить очевидное, то Кол, пожалуй, начнет помогать этому психопату. — Расскажи мне что-нибудь поинтереснее. — Годы идут, а ты не меняешься, Кол. — Верен старым привычкам. И традициям. — Может быть, дело и в них. — Тихо сказала она. — Весь этот переполох напоминает мне времена, когда вампиры еще не властвовали в городе. — Золотые дни для твоей семьи? — Хотелось бы, — старуха вздохнула. — Но не имея внешнего врага, ведьмы начали грызться между собой. — Хочешь сказать, сейчас происходит тоже самое? — Я не ясновидящая, если ты не заметил. Зрение подводит в этом возрасте. Кол поднялся с кресла, набросил на плечи пальто. — Еще что-то? Она покачала головой. Ловец снов на потолке слабо качнулся. Выглянувший из глубины лавки черный кот протяжно зашипел. — Сейчас этим делом занимается полиция. *** Пока Харрисон искал в интернете способы вступить в сатанинские секты, Лилиан рылась в отделе для улик. Ведьмы использовали разные способы для колдовства: травы и корни, драгоценные камни и металлы, гримуары, свечи, силу предков, иногда даже других существ. В ее семье уважали рунную магию. А мандрагору чаще всего использовали Бейкеры. Первая жертва была племянницей главы рода. Третья и пятая — ее дальними родственницами. Лилиан отметила на карте места преступлений. Особняк главы клана находился на берегу Миссисипи во Французском квартале. С каждой жертвой убийца подбирался все ближе к нему. Оставшиеся две — случайные жертвы. От них избавились, чтобы сбить со следа. *** В двадцатом веке не было столько ярких неоновых вывесок с ирландскими, французскими и испанскими названиями. На улице не смолкал джаз, каждую пятницу приглашали на танцы, а женщины были веселы и беззаботны. Джаз не смолкал и сейчас. Людей только стало больше, пабы и бары множились, лился смех, прошлое начинало переплетаться с настоящим также, как реальность с вымыслом. Туристы со всей Америки приезжали, чтобы посмотреть на магические лавки или купить куклы вуду, и не знали, что в глубине домов все это не было сказкой или старой легендой. На Бурбон-стрит кипела жизнь, и Кол, как никто другой, умел ее ценить. — Красавчик, не хочешь пропустить стаканчик? Он поймал взгляд симпатичной брюнетки у входа в «Авеню», подмигнул ей, услышал, как на секунду сбилось ее сердце. Кол умел производить впечатление и наслаждаться вниманием — жаль, сегодня у него были другие планы. Старуха говорила про полицейских. Значит, нужен полицейский. *** Лилиан жила в Ист-сайде. Здесь преобладали новостройки и старые дома, которые еще уцелели после урагана Катрина. Район медленно восстанавливался, но аренда была недорогой, и он находился дальше всего от кипящего жизнью Французского квартала. Она купила в магазине готовую пасту и бутылку бурбона, комиссар разрешил забрать личные дела пострадавших на несколько дней, и Лилиан собиралась перебрать имена всех родственников, чтобы найти предполагаемых жертв. Она кинула пакет с продуктами у порога, потянулась к карману пальто, чтобы вытащить ключи. Звякнула бутылка, ударившись о стену. Лилиан вставила ключи в замочную скважину. И потом — потом, много недель и месяцев спустя, она вспомнила, что было бы, если бы она пришла домой на пять минут раньше. Если бы она открыла дверь и зашла, забыла про людей и мир вокруг, игнорировала бы стук и дверной звонок. Лилиан успокаивала себя тем, что и это бы ее не спасло. Кол Майклсон всегда получал то, что ему нужно, но в тот вечер она не знала ни об этом, ни его имени, ни о том, как изменится ее жизнь после этой встречи.