Там, где магия умирает

Они вернулись на Остров Иона на рассвете, когда небо только начинало сереть, а туман над водой казался молочным и плотным, как простокваша. Лодка скользила бесшумно, и Гарри сжимал в руках весло, чувствуя, как дерево скользит в ладонях, холодное и влажное. Джинни сидела рядом, и её дыхание было ровным, хотя тёмные нити на её шее пульсировали в такт сердцу, теперь уже почти добравшись до самого подбородка. — Ты уверен, что нам нужно возвращаться? — спросила Гермиона, и её голос был тихим, чтобы не разбудить эхо среди скал. — Мы могли бы пойти в Министерство и найти вторую Печать, не рискуя. — Если мы оставим первую без защиты, Волан-де-Морт уничтожит её, — ответил Гарри, и его голос был ровным, хотя внутри всё сжималось от предчувствия. — Тогда всё, что мы сделали, будет зря. Мы должны защитить её, хотя бы пока не найдём вторую. — И как мы её защитим? — спросил Рон, и в его голосе звучала усталая ирония. — У нас нет армии. У нас даже магии почти нет. — У нас есть мы, — сказал Драко, и в его голосе впервые за долгое время появилась та сталь, которую Гарри помнил по школьным дуэлям. — И есть Печать, которая даёт нам время. Мы продержимся, пока не найдём способ уйти. Они причалили к берегу, и Гарри первым ступил на чёрный песок. Воздух был холодным, и ветер дул с моря, неся с собой запах соли и чего-то ещё — металлического, кислого, похожего на запах крови. Он оглянулся, и его сердце пропустило удар. На вершине холма, у входа в храм, стояли они — десятки чёрных фигур, неподвижных, как статуи, с палочками наготове. В центре, чуть впереди, стояла она. Беллатриса Лестрейндж. Её тёмные волосы развевались на ветру, и на её бледном лице застыла улыбка — широкая, почти безумная, как у хищника, который настиг добычу. — Гарри Поттер, — пропела она, и её голос разнёсся над берегом, сладкий и ядовитый, как мёд с примесью яда. — Я знала, что ты вернёшься. Ты всегда возвращаешься. Как муха на свет. Гарри шагнул вперёд, и его рука сжала палочку — единственное, что у него осталось, хотя магия внутри была почти пуста. Но он не отступил. Он смотрел на неё, и в его глазах не было страха. — Беллатриса, — сказал он, и его голос был твёрдым. — Ты на стороне того, кто уничтожил твою семью. Ты идиотка, если думаешь, что он оставит тебя в живых, когда всё закончится. Она рассмеялась — громко, пронзительно, и в этом смехе было столько безумия, что Гарри почувствовал, как по спине пробегает холод. — О, Гарри, — сказала она, и её глаза зажглись зелёным. — Ты такой наивный. Волан-де-Морт дал мне всё, что я хотела. Власть. Силу. Возможность убивать таких, как ты. И я сделаю это с удовольствием. Она подняла палочку, и в тот же миг воздух разорвал зелёный луч. Гарри отскочил в сторону, и луч ударил в песок, взрывая его фонтаном чёрных искр. Позади него Рон уже вскинул палочку, и его заклинание вырвалось слабым, но точным — оно ударило в одного из Пожирателей, и тот пошатнулся, но устоял. — В бой! — крикнул Гарри, и они бросились вперёд. Битва началась. Это было не похоже на Хогвартс. Тогда была магия, были стены, были союзники. Здесь был только открытый берег, холодный ветер и чёрный песок, который взлетал в воздух от каждого заклинания. Гарри бежал, уклоняясь от зелёных лучей, и его палочка дрожала в руке, когда он пытался колдовать. Заклинания выходили слабыми, тусклыми, но он продолжал, потому что останавливаться было нельзя. Он видел, как Рон сражается с двумя Пожирателями одновременно, как его лицо искажено от напряжения, как его рубашка уже промокла от пота и крови. Он видел, как Гермиона прикрывает Драко, который одной рукой держится за раненое плечо, а другой отбивается. Он видел, как Джинни, несмотря на проклятие, бросает заклинания — слабые, но точные, как всегда. И он видел Беллатрису. Она стояла в центре схватки, и её смех разносился над берегом, когда она отбрасывала их заклинания, как мух. Она была быстрее, сильнее, и её магия не ослабла — она пылала вокруг неё, как чёрный огонь. — Гарри! — крикнула она, и её голос перекрыл шум битвы. — Ты думал, что сможешь победить меня без магии? Ты жалок! Она взмахнула палочкой, и Гарри почувствовал, как его отбрасывает назад — он упал на колени, и песок обжёг ладони. Заклинание ударило в грудь, и он не мог дышать. Он поднял голову, и увидел, как она идёт к нему, медленно, почти торжественно. — Я убью тебя, — сказала она, и в голосе её была такая сладость, что Гарри захотелось закричать. — Я убью тебя, и твоя кровь будет течь по этому песку, и твоя магия — то, что от неё осталось — будет моей. Она подняла палочку, и Гарри увидел зелёный свет, который уже начал формироваться на её кончике. Он знал, что не успеет уклониться. Он знал, что не сможет защититься. Но в этот момент кто-то бросился между ними. — Нет! — крикнул Драко, и его тело закрыло Гарри от удара. Заклинание ударило в спину Драко, и он вскрикнул, но не упал. Он стоял, дрожа, и его руки сжимали сломанную палочку. Из его глаз, из носа, из ушей потекла кровь — тёмная, густая, она заливала его лицо, но он не двигался. — Драко! — закричал Гарри. Драко повернулся к нему, и его глаза были красными от крови, но он улыбнулся. — Я не дам ей убить тебя, — сказал он, и его голос был хриплым, как у человека, который тонет. — Я не дам. Он поднял свою сломанную палочку и начал шептать — древние слова, которые Гарри никогда не слышал. Свет вокруг его рук засветился золотым, и Гарри почувствовал, как тепло разливается по его телу, как в груди появляется что-то — слабое, но живое. Магия. Драко отдавал ему свою магию, забирая её из своего ядра и вливая в Гарри. — Нет, остановись! — крикнул Гарри, пытаясь оттолкнуть его. — Ты умрёшь! — Пусть, — прошептал Драко, и его голос стал тише, почти беззвучным. — Я уже умирал. Теперь я знаю, ради чего стоит жить. Ради этого. Свет погас, и Драко рухнул на колени, теряя сознание. Гарри чувствовал, как внутри него что-то шевелится — магия, слабая, но настоящая. Она возвращалась. Не вся, но достаточно, чтобы сражаться. Он вскочил на ноги и посмотрел на Беллатрису. В его глазах горел огонь. — Ты хотела моей крови? — сказал он, и его голос был низким, почти рычащим. — Получи её. Он бросился вперёд, и его палочка вспыхнула ярким золотым светом. Заклинание вырвалось из неё, как молния, и Беллатриса отшатнулась, выставляя щит. Но щит пошёл трещинами, и она закричала — не от боли, от ярости. — Ты не можешь победить меня, Поттер! — закричала она, и её палочка взметнулась вверх. Они сражались в центре битвы, и все вокруг отступили, давая им пространство. Гарри чувствовал, как магия течёт в нём, слабая, но послушная, как дрессированный зверь. Он уклонялся от её заклинаний, блокировал, атаковал, и с каждым ударом он становился сильнее. Беллатриса была быстрее, но он был яростнее. Он бил за Драко, за Джинни, за всех, кто пал, за каждого, кого она убила. И когда он увидел, как она заносит палочку для последнего удара, он не отступил — он бросился вперёд, и в его руках засверкал не свет магии, а сталь. Это был не меч, нет — это был кусок арматуры, который валялся на берегу, но Гарри схватил его, когда магия отказала, и ударил. Беллатриса не ожидала этого — она отшатнулась, но было поздно. В этот момент из-за скалы выскочила фигура, которую Гарри не ожидал увидеть. Невилл. Он был грязным, измученным, и его лицо было в крови, но в руках он держал меч Гриффиндора — тот самый, который разрушил крестраж. Он бежал по песку, и его голос гремел, перекрывая шум битвы. — Беллатриса! Она обернулась, и в её глазах мелькнула тень страха. Но было поздно. Невилл вонзил меч ей в грудь, и она упала, не издав ни звука. Только её тело лежало на чёрном песке, и тёмная кровь растекалась по камням. Невилл стоял над ней, и его дыхание было тяжёлым, прерывистым. — Это за моих родителей, — сказал он, и голос его был глухим. — Это за всех, кого ты убила. Гарри подошёл к нему и положил руку на плечо. Невилл дрожал, но он не плакал. Он просто стоял и смотрел на тело Беллатрисы, и в его взгляде была тихая, усталая победа. — Как ты здесь оказался? — спросил Гарри, и голос его был хриплым. — Я пошёл за вами, — ответил Невилл, не отрывая взгляда от тела. — Когда вы ушли, я собрал несколько человек и пошёл. Я знал, что вам нужна помощь. И я не мог сидеть в Хогвартсе, когда вы сражаетесь. Гарри сжал его плечо и улыбнулся — впервые за долгое время. — Мы рады, что ты здесь, — сказал он. Битва стихала. Пожиратели, увидев смерть Беллатрисы, начали отступать, и их чёрные фигуры растворялись в тумане, убегая к лодкам. Гарри оглянулся и увидел, как Драко лежит на песке, и Гермиона склонилась над ним, пытаясь остановить кровь. Он подбежал к ним и упал на колени рядом. — Он жив? — спросил он, и голос его дрогнул. — Жив, — ответила Гермиона, и её голос был ровным, хотя глаза её были красными. — Но он потерял много магии. Может быть, больше не сможет колдовать. Или почти не сможет. Это было… самопожертвование. Он отдал тебе всё, что мог. Гарри смотрел на бледное лицо Драко, и в груди у него было тяжело. Он чувствовал магию внутри себя — слабую, но живую, — и знал, что Драко отдал её ему. — Ты идиот, — прошептал Гарри, склоняясь к нему. — Ты мог умереть. Драко открыл глаза — мутные, красные от крови, но живые. Он улыбнулся, и его улыбка была слабой, почти незаметной. — Но я не умер, — сказал он, и голос его был хриплым, как скрип старой двери. — Значит, я ещё нужен. Гарри сжал его руку, и в его глазах стояли слёзы. — Ты нужен, — сказал он. — Ты всегда будешь нужен. Драко закрыл глаза, и его дыхание стало ровнее. Рон подошёл и присел рядом, и на его лице было выражение, которое Гарри не мог прочитать — уважение, благодарность, и что-то ещё, похожее на признание. — Ты спас его, — сказал Рон, и голос его был тихим. — Спасибо. Он не смотрел на Драко, но в его голосе была искренность. Битва закончилась. Туман рассеивался, и первые лучи солнца пробивались сквозь облака, освещая берег, усыпанный телами и обломками. Гарри сидел на песке, держа Драко за руку, и чувствовал, как магия внутри него пульсирует — слабо, но уверенно. Они выжили. И они были вместе. — Мы идём в Министерство, — сказал Гарри, и голос его был твёрдым. — Мы найдём вторую Печать. И мы победим. Невилл подошёл и протянул ему меч Гриффиндора. — Он твой, — сказал он. — Ты заслужил его. Гарри взял меч, и в его руках он был тяжёлым, но тёплым, как живое существо. — Идём, — сказал он. — У нас есть работа. Они поднялись и пошли к лодке, оставляя позади поле битвы, чёрный песок и мертвую Беллатрису. Впереди было Министерство. Впереди была война. Но у них было всё, что нужно — друг друг.