Там, где магия умирает

Подземелье под храмом было глубже, чем они думали. Лестница, вырубленная в скале, уходила вниз спиралью, и каждый шаг отдавался глухим эхом, будто они ступали по пустоте. Стены были влажными, и по ним стекала вода, оставляя тёмные разводы, похожие на кровь. Гарри шёл первым, сжимая в руках меч Гриффиндора, и его дыхание было ровным, хотя в груди всё ещё пульсировала чужая магия — подарок Драко, который он не просил, но который теперь жил в нём, как второй пульс. Сзади слышались шаги — Рон, Гермиона, Невилл, Джинни. Драко шёл последним, опираясь на плечо Полумны, и его лицо было бледным, но он держался, хотя каждый шаг давался ему с трудом. Рука его была перевязана, и кровь проступала сквозь ткань, но он не жаловался. — Мы близко, — сказала Гермиона, и её голос звучал приглушённо, как в колодце. — Я чувствую магию. Она здесь. Пульсирует, как сердце. Гарри остановился, и все замерли за его спиной. Внизу, в конце лестницы, виднелся свет — не солнечный, а золотистый, ровный, как свет древних ламп. Он лился из прохода, и воздух вокруг был тёплым, густым, почти осязаемым. Он шагнул вперёд, и проход открылся в огромный зал. Это было не похоже на подземелье. Зал был круглым, с высоким сводчатым потолком, на котором были высечены звёзды — тысячи звёзд, которые мерцали, как живые. Стены были покрыты рунами, и они светились золотым и синим, переливаясь, как северное сияние. В центре зала, на постаменте из чёрного обсидиана, стояла Печать — точно такая же, как та, что они активировали на Острове, только больше, массивнее, и линии на её поверхности пульсировали ярче, быстрее. — Мы нашли её, — выдохнул Рон, и в его голосе прозвучала надежда. Но Гарри не двигался. Он смотрел на Печать, и внутри него что-то сжималось — предчувствие, которое он не мог объяснить. Всё было слишком легко. Слишком правильно. Как будто их ждали. — Гарри, — сказала Джинни, и в её голосе прозвучала тревога. — Что-то не так? — Не знаю, — ответил он, и его голос был тихим. — Просто… Он не договорил. В этот момент воздух в зале дрогнул, и свет на стенах погас, оставляя только золотое свечение Печати. Из темноты, с другой стороны зала, раздались шаги — медленные, размеренные, как тиканье часов. Гарри поднял меч, и его рука сжала рукоять так, что побелели костяшки. — Он здесь, — сказал он, и голос его был ровным, хотя внутри всё кипело. Из темноты вышел он. Волан-де-Морт был таким же, как в видениях — высокий, худой, с бледной змеиной кожей и красными глазами, которые горели в полумраке, как угли. Он был одет в чёрную мантию, и его длинные пальцы сжимали палочку из тиса. Он шёл медленно, и каждый его шаг отдавался в груди Гарри ударом сердца. — Гарри Поттер, — сказал он, и его голос был низким, шипящим, как у змеи. — Я ждал тебя. Гарри шагнул вперёд, и его рука сжала меч. — Ты знал, что мы придём, — сказал он, и голос его был твёрдым. — Ты ждал нас здесь. — Конечно, — Волан-де-Морт улыбнулся, и в этой улыбке было столько холода, что Гарри почувствовал, как по спине пробегает дрожь. — Ты всегда был предсказуем, Гарри. Ты всегда шёл туда, где мог спасти других. Даже ценой себя. Это твоя слабость. И твоя сила. Он подошёл ближе, и его красные глаза смотрели прямо в душу Гарри. — Ты думал, что активация Печати спасёт магию? — спросил он, и в голосе его прозвучала насмешка. — Ты ошибался. Эта Печать — ловушка. Я создал её много лет назад, чтобы привлечь тех, кто ищет спасения. Она не восстанавливает магию. Она забирает её у тех, кто пытается её активировать. Он поднял палочку, и золотой свет Печати начал мерцать, тускнеть. — Ты отдал свою магию, Гарри. Ты думал, что спасаешь мир. А ты просто отдал мне то, что я хотел. Гарри почувствовал, как внутри него всё обрывается. Он смотрел на Печать, и его сердце колотилось так громко, что он слышал его в ушах. Он сделал это. Он отдал свою магию, и это было напрасно. — Нет, — сказал он, и голос его дрогнул. — Нет, это неправда. — Правда, — ответил Волан-де-Морт, и в его голосе прозвучало удовольствие. — Ты всегда был таким наивным, Гарри. Ты верил в добро, в справедливость, в то, что жертва имеет смысл. Но жертва — это просто слабость. И ты доказал это. Гарри поднял меч, и в его глазах зажглась ярость. — Я убью тебя, — сказал он, и его голос был низким, почти рычащим. — Я убью тебя здесь и сейчас. Он бросился вперёд, и его меч сверкнул в золотом свете. Волан-де-Морт отступил, и его палочка взметнулась, отражая удар. Заклинание вырвалось из его палочки, и Гарри едва успел увернуться, чувствуя, как жар проходит рядом с лицом. Но он не остановился. Он бил снова и снова, и его движения были быстрыми, яростными, как у загнанного зверя. Его магия — та, что вернул ему Драко — пульсировала в нём, и он использовал её, чтобы защищаться, чтобы атаковать, чтобы не дать Волан-де-Морту времени на ответный удар. — Ты не сможешь победить меня, Гарри, — сказал Волан-де-Морт, и его голос был ровным, хотя он отступал под напором меча. — Ты слаб. Ты всегда был слаб. Ты боишься смерти, боишься потерять тех, кого любишь. Ты не сможешь сделать то, что нужно, чтобы победить. Гарри занёс меч для последнего удара, и в этот момент он увидел её. Джинни стояла у входа в зал, и её лицо было бледным, а тёмные нити на её шее пульсировали так быстро, что он мог видеть их даже отсюда. Она смотрела на него, и в её глазах была мольба. Он замер. На мгновение — всего на мгновение. И этого было достаточно. Волан-де-Морт взмахнул палочкой, и Гарри отбросило назад, как щепку. Он упал на колени, и меч выпал из его рук, звеня о каменный пол. Волан-де-Морт стоял над ним, и его палочка была направлена прямо в лицо Гарри. — Ты проиграл, — сказал он, и в его голосе было торжество. — Ты всегда проигрывал. Ты просто не знал этого. Гарри смотрел на него, и в его груди было пусто. Он не чувствовал страха. Только холодную, твёрдую решимость. — Тогда убей меня, — сказал он, и его голос был ровным. — Убей меня, как убил моих родителей. Посмотрим, поможет ли тебе это. Волан-де-Морт занёс палочку, и в этот момент кто-то шагнул вперёд. — Нет, — сказал Драко, и его голос был слабым, но твёрдым. Он стоял у входа в зал, и его лицо было бледным, но он держался прямо. — Это не наш способ. Это не конец. Он шагнул к Печати, и его руки дрожали, когда он коснулся её поверхности. — Она не ловушка, — сказал он, и его голос стал громче. — Она может быть использована. Я знаю, как. Я читал об этом. Если активировать её правильно, она может восстановить магию. Но нужна жертва. Добровольная. Я готов. Гарри смотрел на него, и в его груди что-то оборвалось. — Нет, — сказал он. — Ты не можешь. Ты уже отдал мне свою магию. Ты умрёшь. — Возможно, — ответил Драко, и его голос был спокойным. — Но я готов на это. Потому что если я не сделаю этого, всё будет зря. Все жертвы будут зря. Все, кто умер, умерли напрасно. Я не могу этого допустить. Он повернулся к Печати, и его руки начали светиться золотом. Волан-де-Морт закричал, и его палочка взметнулась, но было поздно. Свет от Печати вырвался из её поверхности и ударил в потолок, освещая зал ослепительной вспышкой. Гарри почувствовал, как магия течёт вокруг него, как воздух становится плотным, как земля дрожит под ногами. Драко стоял у Печати, и его тело светилось, как солнце. Он улыбнулся — слабо, почти незаметно, — и его глаза закрылись. — Драко! — закричал Рон, бросаясь вперёд, но свет был слишком ярким, и он остановился, прикрывая глаза. Гарри смотрел на это, и в груди у него было пусто. Он не мог дышать. Он не мог двигаться. Он просто смотрел, как свет заливает зал, как магия возвращается, как Драко исчезает в этом свете. А потом всё стихло. Гарри стоял на коленях, и его руки дрожали. Свет погас, и в зале стало тихо. Только тишина и холод. И Печать, которая теперь была тёмной, неподвижной, как мёртвый камень. Драко лежал у её подножия, и его тело было неподвижным. Гарри подполз к нему, и его руки дрожали, когда он коснулся лица Драко. Оно было холодным, и дыхания не было слышно. — Нет, — прошептал Гарри. — Нет, не уходи. Но Драко не двигался. Гарри закрыл глаза, и слёзы потекли по его щекам. Он не сдерживал их. Он просто сидел на коленях, держа Драко за руку, и плакал. Печать была активирована. Магия возвращалась. Но цена была слишком высокой.