Там, где магия умирает

Утро пришло серое, тяжёлое, как мокрая шерсть. Гарри не спал всю ночь. Он сидел на корточках рядом с Джинни, держа её за руку, и смотрел на её лицо — бледное, с тёмными тенями под глазами, на котором застыло выражение усталости и боли. Тёмные нити теперь пульсировали у самого горла, и одна из них — тонкая, почти незаметная — уже коснулась подбородка. Она медленно, неумолимо ползла к лицу, и каждый раз, когда Гарри смотрел на неё, внутри него что-то сжималось. Он знал, что должен сделать. Рон подошёл первым, когда солнце только начало пробиваться сквозь тучи. Он стоял рядом, глядя на сестру, и лицо его было жёстким — не злым, нет, а тем особым, каменным выражением, которое появляется, когда ты уже принял самое трудное решение. — Гарри, — сказал он, и голос его был хриплым. — Ты должен поговорить с Невиллом. Гарри кивнул. Он не поднял головы, просто сжал руку Джинни ещё раз и медленно отпустил её, вставая. Ноги затекли, и он пошатнулся, но удержался, опираясь о стену оврага. Невилл сидел в стороне, перевязывая рану на руке одного из добровольцев. Когда Гарри подошёл, он поднял голову, и в его глазах мелькнуло понимание. — Гарри, — сказал он тихо. — Я знаю, что ты хочешь сказать. — Она не может идти дальше, — ответил Гарри, и голос его прозвучал ровно, без дрожи, но внутри всё кипело. — Если она продолжит, она умрёт. Ты должен отвести её обратно в Хогвартс. Невилл долго смотрел на него. Потом кивнул. — Я сделаю это, — сказал он. — Я отведу её обратно. Но ты должен понимать: она будет сопротивляться. — Я знаю, — сказал Гарри. — Но это единственный способ сохранить ей жизнь. Невилл встал и положил руку ему на плечо. — Ты уверен? — спросил он, и в голосе его прозвучала нежность, которую Гарри не ожидал. — Ты сможешь отпустить её? — Нет, — ответил Гарри, и впервые голос его дрогнул. — Но я сделаю это. Он повернулся и пошёл обратно к Джинни. Она уже проснулась. Гарри замер в трёх шагах. Джинни лежала, прислонившись к камню, и смотрела на него. Глаза её были ясными — не мутными, не сонными, а ясными, как у человека, который знает, что произойдёт, прежде чем ему скажут. Она не улыбнулась, не заплакала — просто смотрела. — Ты посылаешь меня обратно, — сказала она. Не спросила, утвердила. — Да, — ответил Гарри. — Потому что я умираю. — Потому что если ты пойдёшь дальше, ты умрёшь, — поправил он, и голос его сорвался. Он сглотнул. — Я не могу рисковать тобой. Не сейчас, не так. Джинни закрыла глаза. Дыхание её было ровным, но Гарри видел, как дрожат её пальцы на коленях. — Ты думаешь, я не знаю, что умру? — сказала она, не открывая глаз. — Ты думаешь, я не чувствую, как магия уходит из меня каждый день? Каждый час? Я знаю, Гарри. Я приняла это. — Нет, — он шагнул к ней и опустился на колени, беря её руки в свои. — Ты не умрёшь. Не здесь. Не сейчас. Я найду способ. Я найду Печать и верну тебя. Но ты должна вернуться в Хогвартс, где тебе помогут. Где ты будешь в безопасности. Она открыла глаза. И в них не было слёз — только холодный, горький огонь. — В безопасности? — переспросила она, и голос её стал тише, но острее, чем нож. — Где, по-твоему, я была в безопасности? Когда замок падал? Когда Беллатриса наложила на меня проклятие? Когда я видела, как умирают мои друзья? Нет, Гарри. Я не была в безопасности никогда. — Джинни, — начал он, но она перебила его. — Я знаю, что ты хочешь защитить меня, — сказала она, и голос её дрогнул, но она взяла себя в руки. — И я знаю, что ты любишь меня. Но не решай за меня. Ты не можешь решать, что для меня лучше. — Ты умрёшь, — сказал он. Просто. Без обвинений. Без крика. — Если ты пойдёшь с нами, ты умрёшь. Я не могу позволить этому случиться. Джинни посмотрела на него долгим взглядом. Потом она взяла его лицо в ладони — холодные, дрожащие, но сильные, — и притянула к себе. — Ты возвращайся, — сказала она тихо, почти шёпотом, и каждое слово было высечено из камня. — Ты возвращайся. Или я не прощу тебя. Никогда. Гарри смотрел в её глаза, и внутри него разрывалось что-то. Он хотел сказать ей, что вернётся, что он обещает, что он сделает всё, чтобы снова увидеть её. Но слова застряли где-то в горле, и он только кивнул. Она убрала руки от его лица, и в глазах её мелькнула слабая, почти незаметная улыбка. — Тогда иди, — сказала она. — Иди и спасай мир. А я буду ждать. Гарри встал. Он стоял над ней, и все слова, которые он хотел сказать, были слишком большими, слишком тяжёлыми. Он просто сжал её руку в последний раз и развернулся. — Невилл, — позвал он, и его голос прозвучал ровно, без дрожи. — Забери её. Невилл подошёл и протянул руку Джинни. Она взяла её, медленно поднялась, и Гарри увидел, как она пошатнулась, но удержалась. — Я вернусь, — сказал он, не оборачиваясь. — Я знаю, — ответила она. И он пошёл прочь, не оглядываясь. Они стояли на краю оврага, и ветер трепал их мантии. Гарри смотрел вперёд, туда, где начинались Забытые Земли, и не поворачивал головы, хотя слышал, как Невилл с группой отходит назад, в сторону Хогвартса, уводя с собой Джинни. Рон стоял рядом, и на его лице было выражение, которое Гарри не мог прочитать. Он не смотрел на сестру. Он смотрел туда же, куда и Гарри — вперёд. — Она будет жить, — сказал Рон. — Да, — ответил Гарри. — Она будет. — Ты вернёшься к ней. — Да. Рон помолчал. Потом сказал: — Тогда пошли. Не будем ждать. Гарри кивнул. Он развернулся и пошёл в сторону Забытых Земель, и за ним — Рон, Гермиона, Полумна и остальные. Он шёл, и ветер дул в спину, и он не оборачивался. Но медальон Джинни бился о его грудь в такт сердцу.