Там, где магия умирает

Гермиона не спала вторую ночь. Гарри нашёл её в углу Большого зала, где она сидела, скрючившись над манускриптом, который Невилл принёс из кабинета Дамблдора. Рядом с ней горела свеча — последняя, которую она смогла зажечь магией, и пламя её было бледным, почти белым, дрожащим на сквозняке. Она водила пальцем по строчкам, шевелила губами, читая что-то вслух, и не замечала, как ветер сдувает со стола пыль. — Гермиона, — позвал Гарри, и она вздрогнула, поднимая голову. Глаза её были красными, под ними залегли тени, но взгляд оставался острым, цепким. — Ты должна отдохнуть. — Не могу, — ответила она, и голос её прозвучал хрипло. — Я нашла кое-что. Смотри. Она развернула манускрипт к нему. Страница была старой, с выцветшими чернилами, и текст был написан таким мелким почерком, что Гарри пришлось прищуриться. Но рисунки были ясны — карта, на которой были отмечены странные территории, которых он не видел ни на одной школьной карте. — Это Забытые Земли, — сказала Гермиона, и голос её зазвучал быстрее, с той лихорадочной энергией, которую Гарри знал по её лучшим моментам. — Они находятся между Шотландией и северными островами. Никто не ходит туда, потому что там магия искажена сильнее, чем где-либо ещё. Но там, внутри, есть место, которое называется Кровавое Болото. Гарри нахмурился. — Кровавое Болото? Это какая-то метафора? — Нет, — Гермиона покачала головой, и в её голосе проскользнула тревога. — Это буквально болото. Но магия в нём становится болезнью. Текст говорит, что если ты войдёшь туда, твоя магия начнёт разлагаться, как гниющая плоть. Ты будешь чувствовать, как она уходит из тебя, капля за каплей. Некоторые сходили с ума от этого ощущения. Некоторые умирали. Гарри посмотрел на карту. Болото было отмечено тёмно-красным, и линии вокруг него пульсировали — не так, как на других картах, а болезненно, прерывисто, будто магия там задыхалась. — И мы должны пройти через это? — спросил он. — Да, — кивнула Гермиона. — Остров Иона находится за Болотом. Единственный путь к Печати — через него. Там, на острове, магия ещё сильна, потому что узел не тронут. Но чтобы добраться до него, нужно пройти через Болото. И это не просто испытание. Это… я не знаю, как это сказать. Это почти как добровольная жертва. Часть тебя умрёт там. Гарри провёл пальцем по красной линии, и ему показалось, что бумага под пальцем стала тёплой. — Мы пойдём, — сказал он. — Другого выхода нет. Гермиона не ответила. Она закрыла манускрипт и откинулась на спинку стула, закрывая глаза. — Я знаю, — сказала она устало. — Я знаю, что другого выхода нет. Но я хотела, чтобы ты знал, на что мы идём. Это не просто битва. Это путешествие, которое может сломать нас. Гарри не нашёл, что ответить. Он просто положил руку на её плечо и сжал его. — Мы выдержим. Мы всегда выдерживали. Гермиона открыла глаза и слабо улыбнулась. — Ты прав, — сказала она. — Мы выдержим. На следующее утро Гарри собрал всех, кто должен был идти, в северной части Большого зала, где было чуть тише. Рон стоял рядом с ним, скрестив руки на груди, и смотрел на карту, которую Гермиона развернула на полу. Невилл сидел в стороне, но внимательно слушал. Гермиона рассказывала о маршруте, о Забытых Землях, о Кровавом Болоте, о том, что ждёт их впереди. Гарри слушал краем уха, потому что его взгляд был прикован к одному месту. Джинни стояла у входа в зал. Она выглядела лучше, чем вчера — может, зелья Кьяры начали действовать, или просто она нашла в себе силы держаться прямо. Но тёмные нити уже поднялись к шее, и одна из них пульсировала у самого горла. Она стояла, прислонившись к косяку двери, и слушала. Когда Гермиона закончила, Джинни шагнула вперёд. — Я иду с вами. В зале повисла тишина. Гарри почувствовал, как внутри него всё сжалось — он знал, что это случится, но всё равно не был готов. — Нет, — сказал он, и голос его прозвучал резче, чем он хотел. — Ты не идёшь. — Почему это ты решаешь? — спросила Джинни, и в голосе её появился металл — тот самый, который Гарри так любил и которого так боялся. — Я ещё жива. Я могу идти. Я могу помочь. — Ты ранена, — Гарри шагнул к ней, и на лице его отразилась мольба, но он подавил её. — Ты не можешь использовать магию, не причиняя себе вреда. Если мы попадём в засаду, ты не сможешь защитить себя. — Я и не собираюсь защищать себя, — ответила Джинни, и её голос стал тише, но в нём появилась такая сталь, что Рон за спиной Гарри шумно выдохнул. — Я собираюсь быть полезной. Может, я не могу колдовать, но я могу идти. Я могу нести припасы. Я могу сидеть и ждать, пока вы сражаетесь. Но я не буду сидеть здесь, в этом зале, и ждать, когда вы вернётесь или не вернётесь. Я не могу больше ждать. Гарри открыл рот, чтобы возразить, но она подняла руку, останавливая его. — Гарри, — сказала она, и голос её дрогнул. — Ты не можешь решать за меня. Ты не можешь защитить меня от всего. Я знаю, что ты хочешь как лучше. Но я — человек. Я имею право выбирать. И я выбираю идти с вами. Она посмотрела ему прямо в глаза, и Гарри увидел в них то же самое, что видел в начале их отношений — огонь, который не гас даже в самые тёмные времена. Гарри стоял, и внутри него боролись два чувства — страх потерять её и уважение к её праву выбирать. Страх был сильнее, но уважение пересилило. — Хорошо, — сказал он, и голос его прозвучал глухо. — Ты идёшь. Но если я увижу, что тебе становится хуже, я отправлю тебя обратно с первым же патрулём. И это не обсуждается. Джинни улыбнулась — слабо, почти без надежды, но искренне. — Договорились, — сказала она. Она шагнула ближе и взяла его за руку. Пальцы её были холодными, но когда она сжала его ладонь, Гарри почувствовал, как по телу разливается слабое тепло. — Я не дам тебе умереть, — прошептал он, наклоняясь к её уху. — Я знаю, — ответила она тихо. — Но ты тоже не умирай. Иначе я тебя не прощу. Гарри хотел сказать что-то ещё, но слова застряли в горле. Он просто сжал её руку и кивнул. Вокруг них люди собирали вещи, сверяли карты, проверяли припасы. Кто-то смеялся — нервно, на грани истерики. Кто-то плакал. Но Гарри смотрел только на Джинни и чувствовал, как в груди разливается странная смесь страха и надежды. Завтра они выходят. Завтра он шагнёт в болото, которое может убить его магию. Но сегодня он держал её за руку, и этого было достаточно.