Там, где магия умирает

Большой зал никогда не выглядел таким чужим. Гарри стоял у входа и смотрел на то, что осталось от места, где он когда-то сидел за длинными столами, слушал песни на пирах и впервые увидел свои настоящие отражения в магическом потолке. Теперь потолка не было — только серое небо, закрытое наспех натянутыми мантиями, которые хлопали на ветру, как траурные флаги. Столы сдвинули к стенам, освобождая центр для импровизированного штаба. В центре стоял большой дубовый стол — Гарри не знал, откуда его притащили, может, из учительской, — и на нём лежала карта. Не та, что висела в кабинете Дамблдора, а другая, старая, пожелтевшая, с потёртыми краями. Её принесла Гермиона — она нашла её в библиотеке, когда та ещё не была полностью уничтожена. Вокруг стола сидели они. Невилл — он стоял у края, опираясь на спинку стула, и глаза его были красными от недосыпа. За его спиной пристроилась Киара, которая держала в руках блокнот и что-то быстро записывала. Рон сидел слева, сжав челюсти так, что на скулах проступили желваки, и смотрел в одну точку на карте — не читая, просто глядя. Гермиона, напротив него, склонилась над картой, и её пальцы водили по линиям, вычерчивая маршрут. Были и другие. Эрни Макмиллан сидел на дальнем конце, сжимая кружку с остывшим чаем, и вид у него был такой, будто он хотел что-то сказать, но не решался. Рядом с ним — несколько старшекурсников, которых Гарри смутно помнил по битве. Молодая ведьма с перевязанной головой, парень с когтевранским значком на груди. Все они смотрели на Гарри, когда он вошёл, и в их взглядах было что-то тяжёлое — ожидание. Гарри сел. Стул под ним скрипнул, и этот звук прозвучал неестественно громко в тишине. — Начнём, — сказал он, и голос его прозвучал сухо. Он откашлялся. — Мы знаем, что Волан-де-Морт уничтожает магические узлы. Невилл нашёл карту в кабинете Дамблдора. Он кивнул Невиллу, и тот развернул перед ними большой пергамент — тот самый, с пульсирующими линиями. Все подались вперёд. — Семь узлов, — сказал Невилл, и голос его дрогнул, но он сдержался. — Три уже уничтожены. Четвёртый — под Хогвартсом. Мы не знаем, когда он рухнет, но магия уже искажена. Если мы не найдём способ восстановить узлы, магия исчезнет навсегда. — И мы все умрём, — тихо сказал Эрни, и в комнате повисла тишина. Гермиона подняла голову и посмотрела на него твёрдым взглядом. — Не обязательно. У нас есть Кровавая Печать. Она может перераспределить магию и восстановить узлы. Но для этого нужно активировать её, а для активации нужна жертва — добровольная отдача магии. — Кто-то должен умереть? — спросил парень с когтевранским значком, и в голосе его прозвучал страх. — Нет, — быстро ответила Гермиона. — Не умереть. Отдать магию. Стать почти магглом. Это не смерть, но... это потеря всего, что делает нас волшебниками. В комнате снова повисла тишина. Гарри чувствовал на себе взгляды. Он знал, что они смотрят на него. Всегда смотрели. И ждали, что он скажет. — Я сделаю это, — сказал он, и слова вышли ровно, без дрожи. — Я отдам магию. Если это спасёт мир. Рон поднял голову и посмотрел на него. В его взгляде было что-то странное — не удивление, не страх, а что-то похожее на понимание. Он не сказал ни слова, просто кивнул. — Мы ещё не решили, — вмешалась Гермиона. — Есть варианты. Мы можем попытаться найти другой способ. Но сначала нужно добраться до Печати. Она развернула карту и ткнула пальцем в точку у побережья Шотландии. — Остров Иона. По легенде, там хранится Кровавая Печать. Древний храм, защищённый магическими стражами. Но путь туда опасен. Нам нужно пройти через Забытые Земли, а это — неделя, может быть, больше. И магия там искажена, как в лесу. — А что с Министерством? — спросил Эрни, и в голосе его прозвучала надежда. — Там могут быть документы. Информация. Может, мы найдём другой способ. Гермиона покачала головой. — Министерство захвачено Пожирателями. Мы не знаем, что там сейчас. Возможно, там засада. И даже если мы прорвёмся, документы могут быть уничтожены. Волан-де-Морт знает, что мы ищем ответы. — Тогда давайте разделимся, — предложил Рон, и все повернулись к нему. — Часть останется здесь, защищать Хогвартс. Часть пойдёт на Остров. А часть — в Министерство, на разведку. Гарри посмотрел на него. Рон выглядел так, будто он только что выплюнул эти слова, и в них слышалась усталость — не от бессонницы, а от чего-то более глубокого. — Рон, — сказал Гарри тихо. — Мы не можем разделиться. Если мы разойдёмся, нас перебьют поодиночке. Волан-де-Морт сильнее нас, когда мы по отдельности. Рон сжал челюсти, но ничего не сказал. — Гарри прав, — вмешался Невилл. — Мы должны держаться вместе. Если мы пойдём вместе, у нас будет шанс. Поодиночке — нет. — А что с Хогвартсом? — спросил парень с когтевранским значком. — Кто его защитит, пока вас нет? — Мы останемся, — сказал Эрни, и Гарри с удивлением посмотрел на него. Эрни выпрямился, и в его круглом, обычно добродушном лице появилась решимость. — Здесь есть взрослые. Киара, например. И профессора, которые выжили. Мы не дадим замку рухнуть. Не до конца. Мы продержимся, пока вы не вернётесь. Гарри посмотрел на Киару, и та кивнула, подтверждая. — Я останусь с ранеными, — сказала она. — И с детьми. Здесь безопаснее, чем где-либо ещё. Магия здесь, хоть и слабая, но она ещё есть. Мы выстоим. Гарри перевёл взгляд на Гермиону, на Рона, на Невилла. Все смотрели на него. Все ждали его слова. Он встал. — Мы идём вместе, — сказал он, и голос его прозвучал громче, чем он ожидал. — Мы идём на Остров Иона. Найдём Печать. Активируем её. И спасём магию. Мы не разделимся, потому что мы либо спасём её все вместе, либо потеряем всё. По одиночке мы слабы. Вместе — мы сильны. Он обвёл взглядом лица. Все смотрели на него — и в их глазах был не страх, а что-то другое. Надежда. Слабая, почти угасшая, но она была. — Мы выступаем завтра на рассвете, — сказал Гарри. — Те, кто идёт со мной — готовьтесь. Те, кто остаётся — держите замок. Это не прощание. Это до встречи. Он сел, и в комнате повисла тишина. Потом Эрни поднял свою кружку, и в ней плеснулся остывший чай. — За Хогвартс, — сказал он, и голос его дрогнул. — За магию. И за Гарри. Все подняли кружки — кто с чаем, кто с водой, кто просто с пустыми руками. И Гарри увидел, как Рон, его друг Рон, который сидел с каменным лицом, поднял свою пустую ладонь и сжал её в кулак. — За магию, — повторил он, и его голос прозвучал твёрдо. Гарри почувствовал, как внутри него, где-то глубоко, теплеет. Не магия. Что-то другое. Надежда, которую он почти потерял. Он поднял свою кружку — в ней была вода, тёплая и мутная, но он поднял её. — За магию, — сказал он. И все повторили за ним. После совета Гарри остался за столом один. Остальные разошлись — готовиться, собирать вещи, прощаться. Он сидел, глядя на карту, и чувствовал, как внутри него растёт тяжесть. Завтра они уходят. Завтра он оставит Джинни. Завтра он шагнёт в неизвестность. Завтра он, возможно, никогда не вернётся. Он сжал медальон под мантией и закрыл глаза. Завтра — слишком далеко. Но сегодня он был здесь, в разрушенном Хогвартсе, и магия ещё жила в камнях. Этого было достаточно, чтобы идти дальше.