Протокол «Поттер»

***

Понадобилось больше сорока минут, чтобы доехать до Южного Кенсингтона — и это с учётом того, что Том рвал повороты с точностью хирурга, обгоняя очередную дорогую тачку. Но даже его безусловно впечатляющее вождение не могло победить грёбанный Лондон. Пробки стояли стеной, особенно после шести. Лужи громко ныли под колёсами, а водители неслись вперёд, как будто от этого зависела их жизнь — сигналя, подрезая, заливая грязью всех, кто посмел замешкаться хоть на секунду. Служебный «Ягуар» изнутри пах зашарпанной кожей, растворимым кофе и пистолетным маслом. Гарри сидел на пассажирском месте, упорно пытаясь смотреть вперёд, на дорогу, но получалось лишь то и дело скользить взглядом по чёткому профилю напарника. Чёрт бы его побрал. Риддл держал руль одной рукой, вторая спокойно лежала на коробке передач. Свет уличных фонарей выхватывал его скулу, линию шеи, чуть приоткрытые губы. Лоб напряжён. Брови сведены, а между ними — совсем нежно, едва заметно — проступает тонкая морщинка. Похоже, дьявол тоже не застрахован от естественного старения. Впрочем, ему это к лицу. Добавляет немного статности. Хотя куда уж больше, если твоё лицо, вполне возможно, выковали древние боги Олимпа... Гарри отвёл взгляд. Не вовремя. Не место. Не надо. — Ты хоть иногда моргаешь? — спросил он вслух, скорее чтобы вышвырнуть из головы мысли, чем из искреннего желания заговорить. — В слепых зонах, — отозвался Том сухо. Они промолчали ещё несколько улиц. Том резко свернул в узкий проезд, уверенно лавируя между мусоровозом и припаркованным фургоном — кажется, с мороженым. За окнами мелькали вывески дешёвых ларьков, тени прохожих и выцветшие фасады. Гарри заметил, что зябко потёр руки — в машине не было холодно, но тело одолевала липкая, навязчивая тревога. Слишком знакомая и гнетущая. — Объект на Пойнт-стрит. Старый жилой дом, — произнёс Том вслух, словно повторяя про себя. — Информатор должен быть жив. Последний сигнал — полтора часа назад. В системе маяк всё ещё активен. — И ты думаешь, он всё ещё… — Гарри запнулся. Спросить «жив?» было бы слишком наивно. Он знал: в таких делах никто не выживает из чистой случайности. — Сигнал не всегда так однозначен, Поттер, — спокойно ответил Том. Почти обнадёживающе. Они свернули на нужную улицу. Мокрый асфальт блестел, как чешуя продолговатой змеи. Впереди замигали синие огни. Плотный кордон, полицейские ленты, передвижной фургон криминалистов. Двор — с облупленной штукатуркой, узкими балконами, неуместными и ржавыми, и чёрной сеткой на крыше.

***

…Дом казался уставшим. — Эта хрень скоро развалится, — буркнул Гарри, когда Том затормозил у обшарпанной трёхэтажки. «Ягуар» жалобно взвизгнул, с трудом остановившись. Том сидел с полминуты, не двигаясь, глядя сквозь лобовое стекло. Дождь, размазанный по стеклу дворниками, превращал огни улицы в безобразные пятна — синие, белые, жёлтые. Он будто чего-то ждал. Потом распахнул дверцу. Вышел. Пальто хлестнуло по ногам. Холодный воздух ударил в лицо. Всё внутри замерло — не от страха. От узнавания. Он уже был в этой тишине. Уже ступал в такие дворы. Это было его первое задание после смерти Малфоя. Гарри вышел следом. Молча догнал Тома, когда тот показывал удостоверение сотруднику у кордона. Во дворе кипела работа. Один криминалист в защитном комбинезоне с камерой шагал вдоль периметра, фотографируя каждый окурок. Второй — молодой, рыжий — держал в руках пробирку с мутным веществом и переговаривался по рации, нервно что-то уточняя. Девушка в маске и перчатках склонилась над уличным мусорным баком, извлекая из него пыльный рюкзак пинцетом. Всё снималось. Всё документировалось. — Объект под контролем, — сообщил кто-то у входа. Мужчина в бронежилете, с лицом, которое явно видело больше ночей без сна, чем хотелось бы. — Один труп. Следов борьбы нет. Вход без взлома. Мы зафиксировали активный маяк в костюме — думали, наш человек.. — Не наш, — коротко бросил Том. — Сигнал шёл изнутри? — Да, сэр. Ванная комната. Там и нашли тело. Форензика уже внутри. Они прошли под натянутой жёлтой лентой. Гарри заметил, как Том замедлил шаг. Один. Второй. Он будто проваливался в воспоминания. Его пальцы даже дрогнули, когда он взялся за дверной косяк. Дом изнутри вонял плесенью и мокрой штукатуркой. Свет от мигающей лампы бил в глаза. На стенах — серые разводы, отпечатки пальцев, следы грязных подошв. И, кажется, даже мшистый грибок. Криминалистка в очках что-то чертила в продолговатой папке. Агент с прибором считывал сигналы маяка и молча кивнул, когда обнаружил нужный. В коридоре кто-то расставлял маркеры. Жёлтые конусы с цифрами уже стояли у входа, на лестничной площадке, у ванной. Том застыл у двери. Гарри подошёл ближе. Он уже приблизительно знал, что увидит, но к смерти невозможно быть готовым. Даже если твоя работа с ней напрямую связана, ты всё равно хранишь глухую надежду спасти. В крошечной облезлой ванной — с потрескавшейся плиткой и разбитым мутным зеркалом — на полу, неловко завалившись на бок, лежал мужчина. В форме оперативника SOCA. С маяком. С эмблемой на рукаве. Эльберт. Гарри резко остановился, врезаясь плечом в тот самый косяк. Дыхание сбилось. Ещё чёртов час назад он смотрел на это лицо в папке. Лицо живого человека. А теперь — труп. Синеватые губы. Обмякшее тело. Полураскрытые, испуганные глаза. Все они хотят что-то сказать. Но никто не успевает. — Смерть наступила недавно, — хмуро сказала криминалистка, даже не обернувшись. — Примерно полтора часа назад. Поза странная. Как будто его специально так разложили. — И одели, — добавил Гарри. Голос дрогнул. Он не мог оторваться от эмблемы на груди. Это было не просто убийство. Это было личное. И это видно невооружённым глазом. — Где его одежда? — спросил Том. Голос глухой. Почти шёпот. — Не было. Он уже был в этом, когда мы вошли, — ответил агент у входа. Кинул фразу легко, незаинтересованно. Вероятно, уже мечтая о доме и тёплой постели. Том медленно выдохнул. На секунду прикрыл глаза, будто пытался вспомнить… или забыть. Потом шагнул вперёд, туда, где лежал кто-то, кого, возможно, использовали как наживку. Как сигнал. Как напоминание. Том подался вперёд. Наклонился над телом. Движения — точные, хищные. Перчатки — когда он только успел их надеть? — легко приподняли отворот куртки. Гарри увидел это одновременно с ним: маленькая брошь, золотая, с изящно переплетёнными буквами A и M. Он замер. Том не моргнул. Осторожно снял брошь. Задержал взгляд. Словно от увиденного что-то сжало сердце.

***

Они вылетели на улицу почти одновременно — слишком резко, будто воздух внутри начал жечь. Гарри догнал Тома у машины, схватил за ворот и развернул — резко и без лишней аккуратности. — Ты что, совсем ебанулся?! — прошипел он. — С каких пор ты воруешь улики с тела?! Ты хоть понимаешь, как это выглядит?! Пальцы сжались на ткани чужой рубашки, прятавшейся под расстёгнутым пальто. Том пошатнулся, его спина ударилась о мокрую кирпичную стену переулка. Где-то гудела сирена, пахло бензином, дождём и чужим горьким кофе. — Ты хочешь, чтобы я тебе доверял, а сам творишь такую хрень?! — Гарри смотрел в его лицо, злой и испуганный одновременно. — Или ты заодно с ними? С ним? С кем, блядь?! Том поднял взгляд. Его лицо в свете фонаря — бледное, резкое, будто разбитое. Мокрые волосы. Поджатые губы. Он не сопротивлялся. — Я не убирал улики, — сказал он тихо. — Я забрал то, что было адресовано мне. — Отлично, — усмехнулся Гарри. Он стоял на краю нервного срыва. — Передай спасибо Малфою. Раз уж вы теперь шлёте друг другу подарки через трупы. Какова романтика! — Это не подарок. Это предупреждение. Они стояли в узком проулке между домами. Сырые стены, свисающие кабели, под ногами — лужа, в которой отражались их силуэты. За углом кто-то кричал в рацию. Здесь — тишина. — Ты знал, что он жив, — процедил Гарри. — Всё это время. Четыре месяца. И молчал! Том вздохнул. Коротко. Почти раздражённо. — Я подозревал. Но не мог доказать. Это — первая реальная зацепка. И да, если бы я сказал тебе — ты бы не пошёл. Или пошёл бы один. А он этого и ждал. — Да чтоб тебя, Риддл… — Гарри отпустил его, будто с отвращением, отступил. — Ты радостно читаешь мои отчёты, а свои карты прячешь до последнего! Том выпрямился. Провёл рукой по вороту, как будто проверяя, остались ли там вмятины после хватки. — Я не знал, что Эльберт мёртв. Не знал, что он будет в нашей форме. Не знал, что он станет наживкой. Но я могу распознать почерк Малфоя. Он всегда оставляет знак. Подарок, послание — называй, как хочешь. Главное — понять, что он хотел этим сказать. Гарри сжал зубы. Смотрел. Молчал. И чувствовал, как почва под ногами снова начинает трескаться. Гарри смотрел на него, сжав зубы. Ветер поднимал ворот его пальто. Он дрожал — и хотелось думать, что от холода. — Ты говорил, что он мёртв, — произнёс он почти по слогам, будто это могло заставить Риддла хоть на секунду задуматься. — Я думал, что он мёртв, — отрезал Том. — И, может, он действительно мёртв. Потому что тот, кто делает всё это сейчас, — не Абраксас, которого я знал. Он подошёл ближе. Сократил расстояние до пары шагов. В голосе не было ни капли драматизма. Только усталость. Только сталь. — Гарри, — впервые он назвал его по имени. Без насмешки. Без угрозы. Просто — Гарри. — Если ты думаешь, что я заодно с ними — уходи. Прямо сейчас. Напиши рапорт, засунь жучок мне в задницу и сдай всё начальству. Гарри чуть подался назад. Плечи дёрнулись, будто он пытался отыскать в чужом лице хоть проблеск лжи. Хоть что-то, за что можно зацепиться. — Если бы я хотел уйти, — бросил он, — я бы уже ушёл. Он смотрел прямо, без колебаний. Но всё равно добавил, сдержанно: — …Ты мне всё равно объяснишь. Всё. — Объясню. Но не здесь. Том поднял руку и, будто невзначай, ткнул пальцем на камеру в углу переулка. Её красный диод мигал — как будто уже знал, о чём речь. — Даже у стен есть уши. И, как видишь, вполне реальные. — И куда ты предлагаешь? К себе домой? Чай, торт и: «Кстати, я всё это время знал, что мой бывший напарник фальсифицирует убийства»? Том усмехнулся. Немного. Но по-настоящему. По-человечески. — Нет. У меня в машине лежат старые схемы операций. Думаю, начнём с них. Пауза. — Но дома у меня действительно есть чай. А торт мы можем захватить по дороге. — И ты реально думаешь, что я соглашусь? — Гарри попытался нахмуриться. Но получилось слабо. — Я думаю, ты хочешь знать правду, — спокойно ответил Том. — А я хочу, чтобы ты узнал её от меня. А не на утреннем брифинге, когда всё уже пойдёт по пизде. Гарри закрыл глаза. Глубоко вдохнул. А потом снова посмотрел на него. — У тебя один шанс, Риддл. — Договорились, — сказал Том. Серьёзно. Но маленькая, почти игривая улыбка всё ещё не сходила с его лица. Они пошли к машине. На улице всё было по-прежнему — слякоть, гудки, вспышки фар. Город жил своей отвратительной жизнью. Но между ними что-то изменилось. Или только начинало.