Протокол «Поттер»

***

Утро пятого дня началось с того, что Гарри трижды свернул не туда. Он был абсолютно уверен, что помнит дорогу — «карта в голове, сэр», как когда-то говорил его..кто он ему там? Дядя, возможно. Впрочем это неважно, потому что как оказалось, карта сгорела к чёртовой матери. Как итог: лишние двадцать минут в душном метро, один почти летальный опыт общения с лондонским голубем и чашка чая из ларька, которая, скорее всего, была заварена на чистом уксусе. В кабинет он ввалился как победитель марафона — весь взъерошенный, с внушающим тёмным пятном на брюках и ледяным взглядом Тома в подарок. В их отделе, как оказалось, пахло самой обычной бумагой, выветрившимся кофе и чуть-чуть — сожжёнными нервами. Вечер пятого дня совместной работы Гарри и Риддла тянулся лениво, будто воздух сам растворялся в золотистых лучах заходящего солнца. Сквозь жалюзи в кабинет проникало мягкое, тёплое сияние, подсвечивая пыль в воздухе — её тут, кажется, хватило бы на небольшой музей. Снаружи неумолимо подступало лето. Окна были распахнуты настежь, и даже сквозняк не спасал от густой, вязкой духоты. Когда вообще в Лондоне было жарко? Гарри стоит приготовиться к какому-то грёбаному апокалипсису? Где-то в коридоре хлопала папка — судя по звукам, её открывали и вновь закрывали по меньшей мере пятнадцать раз. Кто-то громко выругался из-за сломавшегося принтера. Старая кофемашинка на общей кухне вновь заскрипела, выдав очередную порцию отравы, которую можно было назвать кофе только из вежливости. Но Риддл, чёрт бы его побрал, пил эту бурду с невозмутимым видом — и даже иногда похмыкивал с одобрением. — Ты снова написал «Синий Орден» с маленькой буквы, — заметил Риддл, не отрываясь от монитора. Гарри отложил ручку. — И что? Это не официальное название. — Это марка. Бренд, Поттер. У этих фанатиков фетиш на символизм. Они под суд не пойдут, если ты не напишешь их имя с заглавной. Но они могут подумать, что мы не воспринимаем их всерьёз. Гарри закатил глаза, но всё же переправил. Мелочь. Но Том прав. Ублюдок. Гарри развалился на стуле, закинув ноги на соседний, с расстёгнутым воротом рубашки и закатанными рукавами. Ему, наверное, нравился этот день. Несмотря на споры, на усталость, на бесконечные бумаги — их мозги начинали работать синхронно. Они вместе подмечали несостыковки, соединяли, казалось бы, разрозненные события, смеялись над нелепыми фразами в допросах. Кто-то сказал бы — команда. Но Гарри бы фыркнул. Он не был командным игроком. По крайней мере, так он считал всю свою сознательную жизнь. И Том сегодня выглядел не так, как обычно. Его тёмные волосы, всегда идеально зачёсанные назад, теперь небрежно спадали на лоб — видно, он однажды провёл по ним рукой и не стал больше поправлять. Это делало его удивительно живым. Даже немного уязвимым. Гарри отметил про себя, что такая небрежность чертовски к лицу Риддлу. Особенно с расстёгнутым воротом рубашки, из-под которого на шее проступали тонкие элегантные линии татуировки: две змеи, выгнутые дугой, смотрели друг на друга, их тела шли параллельно, а головы слегка склонялись. На его бледной коже они выделялись особенно ярко. И нет, Гарри не питал слабости к таким вещам. Но, если судить исключительно объективно… это выглядело горячо. — Чего пялишься, Поттер? — не отрываясь от очередной бумаги, спросил Том. — У тебя змеи на шее. Интересно, сколько ещё секретов у тебя под рубашкой? — Гарри не сразу понял, что именно только что сморозил. — Строго засекречено, — отозвался тот сухо, но угол его губ едва заметно дёрнулся. Гарри был искренне благодарен, что Том не стал развивать тему.

***

Весь день они провели в архивах, перелопатив с десяток протоколов, груды отчётов, фотороботы, списки свидетелей. И, наконец, нашли ниточку: один из фигурантов — Моррис Костье — уже мелькал в старом деле Тома, связанным с Орденом. Тогда его оправдали, он исчез, и вот — снова всплыл, под другим именем, в другом уголке страны. Слишком много совпадений. — Значит, они возвращаются, — хрипло сказал Том, уставившись в потолок. — Но почему сейчас? — Потому что кто-то тянет за нитки, шеф. Они что-то ищут. Или кого-то, — добавил Гарри. — Костье — пешка, причём смешных размеров. Я бы поспорил, что он сам не догадывается, в какую игру влез. — Или догадывается слишком хорошо, Поттер. На какое-то время в кабинете повисла тишина. Только скрипела дешёвая шариковая ручка — такая, что обычно валяется у ресепшена в мотелях. Пот стекал по вискам. Рубашка мерзко липла к спине. Наконец Том откинулся в кресле и, потерев виски, спросил: — Не страшно, если закурю? Гарри моргнул, немного ошеломлённый: — Здесь? В кабинете?.. Да нас же сожгут заживо! — Начальство не против. — Том кивнул на пепельницу у окна. — Специальное разрешение. Желательно — в форточку. Он подошёл к окну и, не глядя, достал из кармана брюк тонкую чёрную пачку сигарет. На боку серебром сверкала надпись: Black Devil Cherry. — Будешь? — спросил он, прищурившись. Гарри не курил. Ну, пару раз — в школьные годы. Чтобы произвести впечатление на ещё более глупых подростков, чем он сам. Но сейчас… — А ты не попытаешься меня отравить? — буркнул он, но сигарету всё же взял. Том ничего не ответил, только пожал плечами. Гарри поднёс сигарету к губам, а Том чиркнул зажигалкой. Пару секунд они просто стояли молча, в каком-то неловком, почти киношном ожидании. Пламя вспыхнуло. Гарри затянулся… и тут же закашлялся так, будто в лёгкие ему всунули ядерный реактор. Он отшатнулся, уткнулся в рукав и выругался, как никогда прежде. Том впервые за эти дни рассмеялся. Сначала — тихо, почти беззвучно. А потом по-настоящему, с этой своей тёплой хрипотцой. Он хлопнул Гарри по спине. И как бы тот ни старался злиться на Тома — получалось плохо. Очень плохо. — Что ты туда подмешал, уёбок?.. — с трудом выговорил Гарри, активно моргая. — Это ты просто не умеешь курить, — фыркнул Том. — А ты, ублюдок, куришь какую-то вишнёвую дичь! Смех, раздавшийся в этом маленьком кабинете, был слишком живым, слишком настоящим для здания, где каждый день вращались судьбы тысяч людей. Но на закате, когда солнце ложилось рыжим пятном на их стол, вишнёвый дым стелился в окно, а где-то вдалеке лениво гудел лифт — он звучал уместно. Почти интимно. Почти по-домашнему.

***

Они разошлись, когда стрелки перевалили за девять. Насколько Гарри помнил, их рабочий день заканчивался двумя часами раньше — но кто тут вообще соблюдал расписание? Он молча надел пиджак, застегнул его на две пуговицы, провёл пальцами по волосам и, остановившись у двери, обернулся было… но передумал. Вместо слов он только кивнул — коротко, как делают люди, которые вроде как и не против остаться, но умеют уходить вовремя. — До завтра, Риддл. Том не ответил. Лишь поднял глаза на прощание и чуть кивнул — почти незаметно. Гарри вышел, оставив за собой полутёмный кабинет, пропитанный дымом, кофе и напряжением, которое почему-то сегодня впервые не давило на плечи, а просто было. Тихо и в основном — молча. Лифт ехал вниз бесконечно медленно. Гарри стоял, прислонившись к прохладной стенке кабины, и вдруг поймал себя на том, что улыбается. Просто так. Улыбка лёгкая, почти что случайная. На улице уже заметно стемнело. Лондон мерцал огнями и был всё тем же — шумным, суматошным и явно злым. А у Гарри в груди, почему-то, было странно спокойно. Будто впереди — что-то интересное. Он сунул руки в карманы, подумал о том, чтобы купить мороженое — и пошёл домой.