Протокол «Поттер»

***

Когда за Амелией Боунс наконец захлопнулась дверь, в кабинете воцарилась тишина. Не спокойная и не долгожданная — скорее плотная, вязкая, с той тяжестью, что давит на грудь. Но Том научился ценить любую тишину, если в ней нет лишнего шума. Особенно — слов. Только дело. Кабинет был типичным для центрального здания SOCA: функциональный, строгий. Без излишеств. Стерильные светлые стены, угловатый письменный стол, уже не новый, но надёжный — как и всё здесь. За спиной Тома — высокий стеклянный шкаф, забитый папками: архивы дел разной степени давности. Всё рассортировано по алфавиту, по годам, по приоритетности. Именно так, как он любил. Бумажный след каждой победы и каждого фатального промаха. Здесь Том чувствовал себя почти как дома. Слева от него Поттер неловко переминался с ноги на ногу. Его присутствие уже начинало раздражать. — Знаешь... — начал он с вызывающе лёгким тоном, за который Том заранее успел его возненавидеть. — У тебя тут… неплохо, — добавил он, оглядев кабинет. Том не ответил. Даже не поднял головы. Только перевернул страницу в папке, которую оставила директор. Первая — сводки разведки. Вторая — тепловая карта, спутниковые снимки. Красные пятна движения в тёмном силуэте заброшенного завода. Один из спутниковых снимков казался странно знакомым. Контур здания, чуть искажённый тенью, напоминал старый склад у Темзы... Всё говорило о повторной активности Синего Ордена. Поттер, похоже, молчание с его стороны не оценил. Он подошёл ближе. Даже слишком. — Это новое по Синему Ордену? — спросил он, стараясь казаться как можно более расслабленным. Но голос выдал его полностью: слишком живой, слишком заинтересованный. Как непрофессионально, мистер Поттер. Том не отвёл взгляда от папки: — Не новое. Всё то же. Только хуже. — Они в Манчестере? Поттер говорил слишком быстро, как будто боялся не успеть. Или боялся молчания. Том не доверял таким. Он знал, что за скоростью часто прячется неуверенность. Или ложь. — Пригород. Заводской блок. Пустует с 2003-го. Или должен был пустовать. — Тепловизор? — Уже запросили. Ждём подтверждения. — Ждём, — повторил Гарри с нажимом, будто это слово обидело его лично и до глубины души. Он скрестил руки на груди. — А если мы уже и так опаздываем? Том поднял взгляд. Медленно. Осторожно. Поттер едва заметно отшатнулся. — Ты предлагаешь врываться, не зная, сколько их там, чем они вооружены и уверены ли мы в источнике? Решил прикончить нас самым простым из всех возможных способов, Поттер?.. Гарри подошёл ближе, скользнул взглядом по столу и — как бы между делом — положил руку на спинку пустого стула напротив Тома. Он собирался сесть? Том не поднял глаз. Только слегка подтолкнул досье вперёд, будто освобождая себе пространство, а заодно — отодвинул стул на полметра в сторону. Движение было выверенным, механическим. Но за ним пряталось что-то личное. Поттер замер на полусогнутых ногах, словно выбирал: воспринять это как приглашение или как отказ. Но потом усмехнулся — себе под нос — и остался стоять. Руку он убрал. — Иногда лучший способ узнать — это пойти и посмотреть, — пожал плечами Гарри. — Или, скажем, использовать наживку. Я умею быть убедительным. Том едва заметно дёрнулся. Он уже знал одного «убедительного». Того, чьи останки остались под завалами проклятого химического завода — вместе с уликами. Ему не нравилась самоуверенность. Особенно у тех, кто ещё не знает, как звучит дыхание напарника за секунду до гибели. — Разговорчивость редко спасает от пули в затылок, — сухо бросил он и снова склонился над досье. Пауза. Густая. Липкая. В ней было что-то личное — и Поттер, как ни странно, это уловил. — Это из-за твоего напарника? — спросил он вдруг. Вопрос оказался неожиданным. До скрежета зубов. У Поттера голос... почти человеческий. Ни бравады, ни насмешки. Просто вопрос. Почти сочувствие. Хотя Том бы вряд ли это выдержал. Пальцы вцепились в край папки. Красный пластиковый корешок предательски хрустнул. — Это из-за глупости, — глухо произнёс он. — Из-за самонадеянности и спешки. Он думал, что будет жить вечно. Ошибся, как видишь. Он не хотел говорить больше. И Поттер, к его удивлению, не настаивал. Только посмотрел чуть иначе. Без жалости. Скорее — с каким-то пониманием. Или уважением. И это раздражало даже сильнее, чем всё остальное. — Я не бессмертен, — совсем тихо сказал Поттер, — И не считаю себя таковым. Но если мы будем держаться только за протокол, они выиграют. Опять. Он подошёл к окну. Сумрак над Лондоном сгущался, словно что-то надвигалось — медленно, неизбежно. Том видел своё отражение в стекле: чёткое, усталое. Гарри стоял рядом, чуть позади. Молча. За узким окном с двойным стеклопакетом тянулись серые крыши и угольно-чёрные антенны. Где-то на соседнем здании завывал ветер, угодив в плохо закреплённую вентиляционную шахту. — Штаб уверен, что это они? — наконец спросил Поттер. — Штаб уверен, что это могут быть они, — отрезал Том. — Этого недостаточно. Мы не пойдём вслепую. Больше — нет. — Тогда посвяти меня в курс дела, — спокойно сказал Гарри. — Я снаружи, ты внутри. Если мы работаем вместе, мне нужно знать больше. Не только то, что решит сказать директор. Том закрыл папку и выдохнул. Досчитал до трёх. — Хорошо, Поттер, — сказал он, вставая. — Внимай.

***

Позже, штаб SOCA.

Где-то этажом ниже звучал эхом смех оперативников. В штабе SOCA редко смеялись — разве что от усталости. Дежурный у турникета зевал над чашкой лапши, в то время как камеры продолжали фиксировать каждый шаг. Каждое движение. Даже тени. Особенно — тени. Каблуки Беллатрисы Лестрейндж звонко стучали по вычищенной плитке коридора оперативного отдела. В одной руке — полуразлитый по дороге кофе (кажется, седьмой за день), в другой — растрёпанная папка, из которой сыпались то ли отчёты, то ли остатки вчерашнего обеда. Никто не рисковал уточнять. — Пять фунтов ставлю, он уже либо съел его, либо влюбился, — бросила она мимоходом Барти Краучу-младшему, кивнув на застеклённый кабинет слева. — Кто? — пробормотал Барти, вынимая из автомата второй батончик. — Риддл? — Ага! Смотри сам. Через стекло, затонированное скорее ради приличия, был виден Том Риддл — собранный, безупречно одетый, как всегда. И рядом — новенький, Поттер, с небрежно закатанными рукавами и рубашкой, явно не по размеру. Оба были склонены над столом, что-то обсуждали, жестикулировали. Том кивал, хмурился, поправлял распечатки и время от времени даже — что уже невероятно — говорил не с раздражением, а с явным интересом. Беллатриса прищурилась и сделала глоток кофе, морщась от горечи. — Если бы мне кто-то сказал, что Томми сможет работать в паре, не распяв напарника на второй же час... — она покачала головой. — А тут — смотрите-ка. Не всё ещё, видимо, потеряно. Она усмехнулась и, не дожидаясь ответа, направилась дальше, поправив ремень кобуры на бедре. — Ну или всё... Тут уж с какой стороны смотреть! Том поднял голову, уловив движение за стеклом. Беллатриса стояла у кабинета с привычной полунасмешкой. Она что-то произнесла беззвучно и небрежно салютовала стаканом кофе, пролив его, кажется, прямо на новый пиджак Барти, прежде чем скрыться за поворотом. Он не стал гадать, что именно она имела в виду. Риддл давно привык к её выходкам — странным и резким. Она всегда появлялась так: неожиданно, с репликой, которую можно было трактовать десятью различными способами — и ни один из них не отличался излишней адекватностью. Он едва заметно выдохнул и вернулся к делу. — Значит, тепловая съёмка с южной стороны показала движение у северных ворот... — пробормотал он, вновь обращаясь к Поттеру, словно ничего не случилось.