Иней на пепле

«— Когда я стану взрослым? — Когда научишься убедительно им притворяться.»

— Тварь… мразь… чудовище. По щекам непрерывным потоком текли слёзы. Руки жутко болели, отдавая то жаром, то холодом. Я тряслась, опираясь на ствол дерева, спиной к потрясшей меня картине. Мне не стоило так открывать пакет. Не стоило приближаться… я вполне способна была бы сжечь его и с расстояния. Я могла не увидеть то, что внутри. Не так… подробно, по крайней мере. От замелькавших перед глазами картинок к горлу подкатил ком желчи, и меня снова вырвало. Да когда же этот чёртов день уже наконец закончится?! Я снова завыла. Потом начала материться. Потом заплакала. Эмоции и реакции пошли по кругу, как на аттракционе в адской версии парка развлечений. Остаток здравого смысла тонко намекал, что ремни безопасности в мой билет не входят, так что оставалось лишь самой стараться удерживать себя на плаву. Понятия не имею, сколько времени у меня ушло на то, чтобы успокоиться. Но в конце концов я обнаружила себя сидящей под тем же самым деревом и смотрящей куда-то в пустоту. Судя по положению солнца, полдень был уже позади, и в мою раскалывающуюся голову не к месту пришла мысль, что, уходя сегодня из дома, я не предупредила никого, когда вернусь. Теперь остаётся только надеяться, что Амелия достаточно привыкла к подобному и не станет поднимать шум. …какой сюр. Я уткнулась носом в колени, стараясь не потревожить ноющие ладони, и задумалась, как я дошла до всего этого. Мысли в голове меня, увы, не радовали. Окружающая картина проявляла солидарность, продолжая быть такой же удручающей. Я тяжело, прерывисто вздохнула. Где-то позади на земле валяется то, о чём нельзя даже думать, чтобы вновь не скатиться в истерику. А впереди, прямо перед моими глазами, висят мои собственные обожжённые ладони. Меня передёрнуло. Кажется, когда я только увидела… когда мою кожу задело… кхм, в общем, после того как я открыла пакет, у меня внезапно появилось нестерпимое желание помыть руки. Желательно кислотой. Но в шаговой доступности было лишь пламя, и… по крайней мере теперь я знаю, что могу себя обжечь. Раньше я это как-то не проверяла, так что можно ли назвать это открытие плюсом в сложившейся ситуации? Я захихикала и подавилась, после чего пару раз врезалась затылком в ствол дерева за спиной. Всё хорошо. Всё будет хорошо. Нужно просто… дышать. Дышать и думать, как сделать так, чтобы всё было хорошо. Ну или хотя бы терпимо. Потому что само собой оно уже не сложится. Хрен с ними с пакетами, хотя, казалось бы, пару часов назад они казались мне сосредоточением всех моих жизненных проблем. Ну, за исключением Иемицу, Тимотео и Вонголы самих по себе. Такие мелочи, честное слово. Это дела будущего. Были дела будущего. А теперь могут стать моими проблемами уже сегодня, если я вернусь домой с обожжёнными руками. Не идиоты же они, как бы я там их мысленно ни называла. Так что домой идти в таком виде — это самый крайний вариант, из разряда русской рулетки с тремя из трёх заряженных патронов. Чисто посмотреть, как именно судьба решит поиздеваться. Значит, нужно либо лечиться, либо валить. Даже не знаю, какой из этих вариантов кажется менее реалистичным. Лечиться? Я уже знаю, что могу не только уничтожать пламенем. Да и Небо, если фанфики мне нагло не врали, это не просто «гармония», а именно соединение всех остальных атрибутов. Включая солнце, которое может исцелять. Валить? … Даже не смешно. Разве что на тот свет получится. Ну или можно вернуться к теории из первого пункта, только солнце заменить туманом. Всё одно, полагаться придётся на надежду, что я в принципе могу использовать другие типы пламени. И что эти типы работают так, как я предполагаю. И что смогу всё это освоить до того, как меня хватятся. Я бездумно потёрлась носом о предплечье. Сил паниковать или даже просто смеяться над недостижимостью задач уже не было. Звуки леса и мягкий прохладный ветерок действовали на меня убаюкивающе. Хотелось просто забить на всё и уснуть. К сожалению, прямо сейчас такую роскошь я себе позволить не могла. Кряхтя и проклиная весь свет, я еле-еле поднялась на ноги, не используя руки, и, не оборачиваясь, побрела к полю. План сам собой сложился в голове, но воплощать его ради собственного спокойствия я предпочту подальше от… места, на которое мне очень нежелательно смотреть. Пройдя мимо примятой травы, я доковыляла до речки. Всё же наличие воды рядом меня немного успокаивало. Усевшись недалеко от течения, я глубоко вздохнула, закрыла глаза и постаралась вызвать искру. В нынешнем состоянии сделать это оказалось непросто. Но спустя минут десять зависания внутри моей черепной коробки наконец родилось что-то отдалённо похожее на трение. По телу прошла волна тепла. Вот я поспорить готова, что полгода назад я в таком состоянии ничего бы сделать не смогла. Но видимо оно всё же тренируется. Глядишь, однажды смогу зажигать пламя, выбирая между тем, какие носки сегодня надеть: с хомячками или с котятами? Я на свою беду повела плечами и встряхнула головой, чтобы прогнать лишние мысли. В висках тут же стрельнуло, а спина заныла с новой силой. С губ сорвался тихий стон. Твою же… надо было ещё руками похлопать для верности. Пострадав пару минут, я вновь собралась с силами. Хватит уже откладывать, перед смертью не надышишься. У меня не так много времени. Я глубоко вздохнула и сосредоточилась на пламени, стараясь раздуть его посильнее. Могу ли я использовать другие…? В голове замелькали мысли, пока не остановились на всего одной: Да. Спустя секунду меня качнуло. Я было подумала, что снова потеряю сознание, как в тот раз около озера, но на удивление этого не произошло. Да и в целом сейчас использование гиперинтуиции ощущалось как-то легче. Я даже вопрос до конца проговорить в своих мыслях не успела. И стоило так долго от неё отказываться? Полгода фигнёй страдала. И продолжила бы страдать, если бы ситуация не стала критичной, такой, в которой на методы уже плевать. С каждой минутой я нахожу всё больше и больше плюсов в произошедшем. К психологу что ли записаться? Правда, как я ему это всё рассказывать буду… разве что через метафоры. Но в любом случае не судьба. У меня денег нет. И права выбирать себе врачей тоже. Я механически хмыкнула, не чувствуя ни капли веселья, и, сжав покрепче зубы, снова сосредоточилась. Как мне использовать пламя солнца? В ушах почти сразу зазвенело. Да и мысли в голове по весьма смутным ощущениям вертелись несколько дольше. Из носа потекла кровь и… Яблоня. Я с кряхтением откинулась на спину и тут же перевернулась на бок, чтобы не залить кровью себе всё лицо. Из груди вырвался несчастный стон. — Ну разумеется, блядь… Чем я вообще думала? Это же было очевидно. Должно было быть очевидно. Но видите ли, раз я не заметила, как пламя меняет цвет, то в эту сторону можно не думать, получается? Было… обидно. Осознание глубины моего идиотизма вызывало внутри острое желание пойти побиться головой о дерево. Самым абсурдным мне, пожалуй, казалось, что я не знала не только, меняло ли пламя цвет у меня, но и должно ли было оно его менять в принципе. Какой же идиотизм… и одновременно с тем невероятное везение. Я над теми семечками не меньше недели мучалась. А после ещё с саженцем месяц считай тренировалась. Это явно даёт мне больше шансов, чем просто несколько часов в лесу, которые у меня остались. Впрочем, и их стоит ценить. Мне нельзя сейчас расслабляться. Нужно продолжать.

***

Домой я вновь вернулась затемно и, объявив о своём возвращении, сразу же ушла к себе в комнату. В ушах шумело, всё тело ныло, перед глазами двоилось. Зато руки и спина были как новые. Правда, вспоминать, чего мне это стоило, совсем не хотелось. Это был безумно долгий день. Даже несмотря на то, что изначальную задачу я так и не выполнила. Только новых проблем себе по сути создала. Кровь с лица я смыла ещё у реки, так как она неприятно стягивала кожу, а вот все остальные следы моего приключения остались нетронутыми. Но сил даже на то, чтобы просто снять с себя одежду, у меня не было. Спать в ней мне не хотелось, так что я, особо не думая, вызвала пламя, и вещи вспыхнули и растворились прямо на мне. Спустя пару секунд до меня доползло дошло, что что-то не так. Я… использовала пламя дома? … Да плевать. Подумаю об этом как-нибудь потом, возможно. А сейчас… сейчас я просто очень хочу уснуть. И не просыпаться как можно дольше.

***

Сон мой на удивление был спокойным. В нём был лес, шум воды и обрыв. Правда, поразивший меня потрясающий вид не приглядывался совсем, всё заволокло туманом. И всё же я упорно продолжала смотреть вдаль, не позволяя своему взгляду ни опуститься к подножью, ни уйти в сторону. Хотя знала: никаких преград для зрения там нет. Лишь под утро, когда небо начало мягко светлеть, мне наконец хватило смелости повернуться. Рядом, почти вплотную ко мне, сидела девушка. Её силуэт расплывался, я не могла определить ни рост, ни телосложение, ни черты лица. Лишь чёрные спутанные волосы, посиневшую, покрытую гематомами кожу и нежно-розовый маникюр на трёх оставшихся на месте ногтях. Не думаю, что когда-нибудь смогу забыть… Проснулась я под оглушающий шум дождя и ветра. На улице лило так, что грозило затопить улицы. Сквозь открытое окно капли свободно влетали в комнату, падая прямо на кровать. Одеяло оказалось почти насквозь мокрым, а пол в комнате представлял собой одну большую лужу. Я безразлично осмотрела тёмное грозовое небо и легла обратно, закрывая глаза.

***

— …назавтра был устроен роскошный пир. Позвали всю родню. Было очень весело. Одно блюдо сменялось другим. А под конец подали кофе и кассату. Так Пеппи, голодный волопас, получил королевскую корону.* Голос Иемицу в трубке затих, и я поглубже закуталась в новое мягкое одеяло. — Бред какой… Мой голос звучал глухо и хрипло. Шёл третий день моей странной болезни, и сил в организме у меня хватало только на то, чтобы тихо ворчать на других, демонстрируя своё отвратительное расположение духа. — Зачем старый вол сам попросил быть зарезанным и поданным к столу? И как у Пеппи рука на него поднялась? Горло царапнуло изнутри, и я потянулась за кружкой чая, стоявшей на тумбочке. Мужчина на том конце трубки тихонько засмеялся. — Кто знает, некоторые события просто происходят. Я чуть не поперхнулась. Бровь нервно дёрнулась. Вот от кого не ожидала… Он на своей работе так же говорит? — У всего должна быть причина, просто в жизни мы можем её не знать… — А в книге, значит, всё должно быть сказано? Из моего рта вылетели звуки неопределённого содержания. Иемицу снова засмеялся. Я сама плохо представляла, что ответить, моих когнитивных функций на рассуждения такого уровня уже не хватало. Видимо, сейчас мой максимум — это детские сказки. — Как ты себя чувствуешь, солнышко? В мелодичной итальянской речи чёрта на том конце провода угадывалась забота. Я безразлично пожала плечами и лишь спустя пару мгновений вспомнила, что отвечать нужно словами. — Нормально. В телефоне на пару секунд повисла тишина. Наверное, это звучало не слишком реалистично, но… Какая разница? Когда Иемицу заговорил вновь, его голос снова лучился привычными оптимизмом и энергией: — Как насчёт ещё одного рассказа? Лабрадор грёбаный. Вечный двигатель. Скотина энергичная… Я тоже так хочу. — Если он будет таким же, как два прошедших, то нет. Есть книги другого автора? — Мм? Дай посмотреть. Из трубки послышались звуки возни. Я откинулась на подушку и задумчиво заглянула в закрытое окно. На улице было уже совсем темно, скоро нужно будет ложиться спать. А разговор с Иемицу мы начинали, когда на часах ещё шести вечера не было. Дел у него других нет что ли… Из груди вырвался тяжёлый вздох. На плечи лёг ещё один невидимый груз. Вся эта ситуация напоминала мне что-то… что-то очень далёкое. Как дедушка, когда я ещё была совсем маленькой, так же звонил и читал мне что-то перед сном. Каждый вечер, осенью, зимой и весной. А летом делал это уже вживую, на даче, где я жила с ним и бабушкой. Они… были для меня взрослыми. Теми, какими их представляют дети. Теми, кто знает, как жить эту жизнь. Кто может разобраться с любой проблемой. Кто уверен в завтрашнем дне. На кого можно положиться. Хорошие были времена… когда-то очень, очень давно.