Иней на пепле

«История не знает сослагательных наклонений.»

Пламя поглотило остатки человеческой плоти так же легко, как когда-то стёрло маленькую веточку с моей ладони. Мужчина даже не вскрикнул. В этот момент в моей груди что-то оборвалось. Он даже не успел понять, что происходит. Что его убивают. В голове зашумело. Мысли заплясали цветными пятнами перед глазами. Грязные, покрытые огнём пальцы резко зарылись в сырые, спутанные волосы, и я заскулила. Под кожей словно стучали отбойные молотки. Я сжала зубы и заставила себя сосредоточиться на дыхании и на «дыхании», молясь о том, чтобы это помогло. Мне нужны силы, я не могу продолжать сидеть и рыдать здесь. Мне нужно уйти, нужно привести себя в порядок, смыть засохшую на коже и одежде грязь, высушиться, вернуться домой. Нужно сделать вид, что всё в порядке, что ничего не случилось. Нужно… Мне… мне нужно домой.

***

Через порог я перевалилась уже затемно. На кухне горел свет, чем-то пахло, возможно даже приятно, но мой организм отказывался думать в эту сторону. Тело била крупная дрожь. — Ёши? Ты поздно, что-то случилось? Голос Амелии донёсся до меня раньше, чем та вышла в коридор. Я схватила свою обувь и поспешила в сторону лестницы, перебирая заплетающимися ногами. — Всё в порядке. Получилось куда тише, чем я планировала. И куда глуше. Поднявшись на второй этаж, я направилась в свою комнату за сменной одеждой. Сердце отбивало бешеный ритм внутри обессиленного тела. Мне нужно в ванную. Пусть я как могла стёрла видимые следы случившегося, но в реке, без мыла, в сумерках, это лишь полумера. А ещё нужно что-то сделать с вещами. Отстирать как можно тщательнее. Так, будто я не гуляла сегодня по лесу. Не то чтобы я думала, что ко мне будут вопросы, но… Что вообще должно случиться после смерти того человека? Если нет трупа, его признают без вести пропавшим, верно? Родственники, коллеги или соседи обратятся в полицию. Его начнут искать, и… Может ли что-то указывать на меня? Замок в ванной тихо щёлкнул за моей спиной, и я стала быстро стягивать с себя одежду, бросая её на пол. Нервные, дёрганые движения замедляли процесс, но как ни старалась, у меня не получалось унять дрожь. Первое, что приходит на ум, — камеры. Я точно замечала их раньше в магазинах и на дорогах. Если где-то недалеко от лестницы к храму есть видеонаблюдение… это место можно будет отследить как последнее, где того мужчину видели живым. И тот человек и я — нас без проблем могли заснять поблизости от леса. Однако по тому району ходят десятки, если не сотни людей. Кто в здравом уме из них всех выделит шестилетнюю девочку? Но разве у людей в целом не появится много вопросов, если они поймут, что маленький ребёнок много часов провёл один в лесу? Вопросов к семье этого ребёнка. Последняя мысль отдавала смертельным холодом, фантомной болью в плечах и груди и странной, иррационально жгущей обидой. Не хочу думать, откуда взялось последнее. Я встряхнула головой и залезла в душ, возвращаясь к наиболее важному сейчас вопросу. Насколько абсурдно будет, если то, что я совершила… ничего не изменит? Хей, возможно, чисто гипотетически, мне стоило подумать о последствиях до, а не после? Горло прорезал болезненный, злой смех, воздуха стало не хватать, и я вцепилась в собственную шею мокрыми пальцами. В глазах на секунду потемнело. Нет. Всё не так плохо. Я каждый раз внимательно оглядывалась, прежде чем свернуть с лестницы, и в тех местах не было камер. Никто не снимал, как я захожу в лес, максимум — то, как хожу неподалёку. Пока у людей не появится причин искать странности, они просто будут додумывать себе то, что сами сочтут логичным. Например, что ребёнок просто ходил в храм. Да и вообще. Дело об исчезновении взрослого дееспособного человека не то что привлечёт много внимания*. По крайней мере, пока нет улик того, что исчез он против своей воли. Моё дыхание стало немного спокойнее, я рассеянно выключила воду, ощущая боль в растёртой до красноты коже. Стук стиральной машины монотонно укачивал моё сознание. На пару минут я почувствовала спокойствие. Пока я остаюсь непримечательной личностью, в скучном бытовом деле людям нет смысла под меня копать. Таким образом они ничего и не найдут. И даже если полиция всё же догадается искать того мужчину в лесу… — Блядь. Мусорные пакеты. По телу прошла мерзкая холодная дрожь. Я вцепилась ногтями в кожу на предплечье. В животе развернулась чёрная дыра ужаса. Если… если я не ошиблась в выводах, содержимое этих пакетов может полностью поменять отношение к делу. Маньяков ищут с совершенно иным уровнем заинтересованности. Мог ли тот человек попасть на камеры, когда тащил мешки? Или стать подозреваемым ещё до этого? Может ли полиция пойти с собаками осматривать лес? Выйти на то поле? А там… Я ведь не какой-нибудь профессиональный преступник. Я понятия не имею, как и какие улики зачищать. Я же даже не осмотрела то место перед тем, как уйти! Упавший с головы волос, отвалившаяся с сарафана ленточка, застывший в грязи отпечаток обуви и ещё тысяча вещей, о которых я никогда не подумаю. Для обвинения в убийстве этого, очевидно, мало. Полиции сначала нужно хотя бы себе объяснить, как я бы смогла совершить что-то подобное. Но этого более чем хватит, чтобы счесть меня возможным свидетелем и захотеть задать мне пару вопросов. Тем самым привлекая внимание Иемицу. А уж он до сути сможет дойти и сам.

***

В ту ночь я так и не смогла уснуть, несмотря на попытки. Тело просто не отключалось. Мысли в голове не затихали ни на секунду, а ужас в груди, казалось, лишь продолжал расти. Пробившиеся в комнату солнечные лучи лучше картину не сделали. Утро казалось мне сюрреалистичным. Обычные приветствия, знакомые люди и запахи, мирные домашние звуки. Всё вокруг выглядело странным и абсурдным. Ненастоящим. Я бездумно покинула дом, спеша избавиться от чувства, что я нахожусь в каких-то карикатурных декорациях «обычной» жизни, и лишь на половине пути осознала, куда иду. Это… нормально? Не сделаю ли я этим себе хуже? Может, не стоит снова показываться рядом с лесом и рисковать оставить новые улики? Но если я уже попадала на камеры, не станет ли моя резкая пропажа подозрительной? Особенно если последним днём, когда меня видели рядом с тем местом, станет день, когда там же был тот человек. Я остановилась посреди улицы, уткнувшись взглядом в асфальт. Мозг кипел под солнцепёком, голова кружилась. На протяжении всей ночи и сейчас я раз за разом приходила к одной и той же мысли. Оставлять всё на самотёк куда опаснее. Ведь если… если я уничтожу пакеты, и полиция не найдёт ничего в лесу, разве у них не будет гораздо меньше поводов обращать на это место внимание? Но… Пакеты внизу скалы… Я не могу их достать. Руки сами сжались в кулаки. Я передёрнула плечами и резко продолжила путь, стараясь не оглядываться по сторонам и не выискивать взглядом, где висят камеры. Мало ли… Со стороны это точно выглядело бы странно.

***

Лес встретил меня привычным шелестом листьев, но сейчас этот звук больше не казался мне успокаивающим. Всё моё тело напряглось, пока я оглядывалась по сторонам. Насколько бы сильно я ни пыталась убедить себя, что причин для паники нет и вероятность натолкнуться на кого-то в огромном лесу ничтожно мала, тело отказывалось расслабляться. Вчера-то мне «повезло». Хотя… если задуматься, это не было таким уж большим совпадением. Мой взгляд упал на реку. Что может быть естественнее и разумнее, чем использовать столь удобно предоставленную природой путеводную нить? Для человека, не умеющего ориентироваться на дикой местности, двигаться по течению — это буквально единственный возможный вариант. Если он, конечно, хочет вернуться назад. Я хотела. И тот человек тоже хотел. И возвращался уже явно не раз, пакетов-то внизу много было. Так что момент, когда мы столкнёмся, был лишь вопросом времени. От мысли, что встретить я его могла ещё до того, как научилась зажигать пламя, меня прошиб холодный пот. Кажется, мне действительно повезло. Передёрнув плечами, я ещё раз прошлась взглядом по окружающей местности. Думаю, я зашла уже достаточно далеко. На моих пальцах вспыхнули искры. Из груди вырвался короткий облегчённый выдох. Всё же бродить по опасному месту с оружием наготове как-то спокойнее. Да и мне бы в любом случае пришлось зажигать пламя, и не только для дела, но и потому, что сил в моём теле с каждой минутой становилось всё меньше, а спина начинала болеть всё сильнее. И с этим тоже нужно будет что-то сделать… правда, пока не очень понятно что. Постояв на месте пару секунд, я направилась дальше. Путь был не близким, но, несмотря на это, увидев, как деревья впереди редеют, я не чувствовала радости от того, что достигла места назначения. Внутри что-то противно тряслось, когда я рассеянно оглядывала поле. Дальше идти пришлось, опираясь на память, так как издали то место никак не выделялось. Лишь подойдя ближе, можно было заметить примятую к земле траву. Никаких следов гари или крови, ничего, что указывало бы на произошедшее. Постояв несколько минут на одном месте, меня странно качнуло. В голове царила тишина. Я не знала, о чём мне думать. Не понимала, что должна чувствовать. Да и разве сейчас время? Поплакать можно и потом. Пальцы грубо смяли ткань одежды, и я торопливо развернулась к лесу в нескольких метрах от меня. В ту сторону, где я столкнулась с тем человеком. Искать долго не пришлось. Между деревьев вразброс валялась пара чёрных пакетов и серый невзрачный рюкзак. Моё тело окаменело. Меня внезапно догнала та мысль, что зудела на краю сознания со вчерашнего дня. Я ведь не знаю, что в этих мешках. Не могу быть уверена, лишь предполагать, и… Я… не хочу их открывать. Чтобы там ни лежало, содержимое не сулит мне ничего хорошего. Если там трупы, мне грозит опасность. Ведь полиция будет расследовать дело с особой внимательностью. А… если там не они? Разве мне не нужно будет радоваться, ведь опасность снизится? По сути, самый удобный для меня вариант. В конце концов… тот человек уже мёртв. Я уже приняла решение, не зная, что там. У меня нет оправданий. Я уже убила. По телу прошла мерзкая дрожь. Это звучало страшно, жутко, противоестественно. Я… убила? Я? Какой бред… какой… Нет. Нет… В глазах замелькали искры, руки затряслись. Я взвыла, и шагнула вперёд, вцепившись пальцами в неожиданно плотный пластик. Через мгновение его охватило пламя, и на землю, мазнув по моим рукам, упало… … Лес пронзил мой полный ужаса крик.