Иней на пепле

«Сколько волка не корми…»

Говорят, первый раз не повторяется. Теперь мне сложно с этим согласиться. Потому что впервые идти в одиночку по улице в этой жизни оказалось не менее захватывающе, чем в прошлой. Ну то есть… Хей! Я же могу уйти. Вот прям сбежать и не вернуться. Забрести в какой-нибудь плохой район, утонуть в реке или сесть на поезд и уехать в неизвестном направлении. И никто и не почешется, пока не будет слишком поздно! Ладно, с поездом маловероятно, только если зайцем пробраться, а то билет мне не продадут, несмотря на мою внезапно появившуюся платежеспособность. Но остальное-то более чем реально! По поводу денег: их мне стали выдавать, как только выпустили на волю: «На всякие мелочи, вдруг по пути пить захочешь?» Заодно немного растолковали про цены и местную валюту. Правда, в плане того, сколько и каких нужно выложить бумажек и монеток, посоветовали спрашивать у продавца. Потрясающий уровень доверия к незнакомцам. В любом случае, в плане прогулок я старалась не наглеть… слишком стремительно. На мой взгляд, безопаснее медленно и ненавязчиво отодвигать границы, чем пытаться прорвать их с боем. Поэтому девять раз предупредила, что иду на площадку, в десятый «забыла». После ещё восемь раз предупредила, и снова «из головы вылетело». На площадку я, кстати, реально ходила первое время. Даже познакомилась с ровесниками. Поплакала от мысли, что мне с ними через год придётся каждый день видеться. И решила не подписываться на это раньше времени. Таким образом моё место прогулок сменилось на синтоистский храм. Он стоял в нашем районе, но на самой окраине, частично заходя на территорию леса. В первый раз я смогла преодолеть лишь половину ведущих к нему ступеней, но всё равно осталась необычайно довольной. Атмосфера там была сказочная: каменная лестница, с которой проглядывался вид на город, деревья вокруг, аромат свежести и шум реки неподалёку. Это место было удивительно спокойным. И немноголюдным. Что меня особенно радовало. Не радовали мысли, что вели меня сюда раз за разом: то для чего мне нужна была свобода передвижения, то почему я раз за разом смотрела в сторону леса. Пламя посмертной воли. В животе привычно образовывалась сосущая пустота. Сколько времени я уже… живу в своей нынешней комплектации? Я очнулась в середине зимы. Совсем скоро уже начнётся осень. Более семи месяцев. И за это время я ни разу не позволяла себе ни то, чтобы попробовать, даже подумать в эту сторону. Потому что жить всё же хотелось, а воспоминания о том, как девятый пытался запечатать пламя, были ужасающе свежи в моей памяти. Или же всё дело было в занимающих мою голову неприятных вопросах? Например, удалось ли поставить печать? Что с ней случилось после того, как я… стала той, кто я есть сейчас? Я сама вообще способна зажечь пламя? Я замерла, смотря себе под ноги. В голове мелькали мысли о гиперинтуиции. Её, в отличие от пламени, я пыталась почувствовать, услышать, сделать хоть что-то. И не добилась в этом никаких успехов. Густые кроны деревьев вокруг шептали что-то на неизвестном мне языке, пока нерадостные мысли осколками стекла проходились по моим внутренностям. Это ведь не сложно — свернуть с безлюдной лестницы в лес, к воде. Пойти вдоль реки, используя её как нить Ариадны. И, отдалившись от мест, в которых бывают люди, пробовать… хоть что-то. Хоть как-то. Помедитировать, поискать силу внутри себя, прыгнуть со скалы вниз, да хоть помолиться небесам, чтобы они сжалились над человеческой мечтой. Это ведь правда не сложно. Так для чего я медлю? Мой потерянный взгляд устремился в бок. Я не уверена, сколько точно мне потребовалось времени. Но в какой-то момент, оглядевшись по сторонам, я скользнула в чащу. Осторожно пробираясь сквозь стволы-великаны, я старалась держать русло реки в поле своего зрения. Почва под ногами лежала под наклоном, поэтому двигаться приходилось вдвойне аккуратно. Я несколько раз запиналась, пачкая одежду в земле, и мысленно уже придумывала оправдания своему внешнему виду. Наконец, отдалившись на, как мне казалось, достаточное расстояние, я вышла на относительно ровный и свободный от деревьев участок земли. День был в самом разгаре. Лучи солнца свободно падали на поваленный ствол клена. Пальцы немного задрожали. Я медленно выдохнула. — Это ведь не сложно…

***

— И раз, и два, и три… Ну куда ты под ноги смотришь? Найди свои глаза в зеркале и смотри в них. Вот! А теперь улыбнись. Я глубоко вздохнула, стараясь не сбиться с ритма, и послушно приклеила себе на губы улыбку. — Ками-сама! Нет, верни как было. У тебя сейчас лицо как из фильмов ужасов! — Сами же просили… Я замерла, так как смысла продолжать не было. К технике у Сираиси-сенсей претензий уже не имелось. Номер был совсем лёгким, рассчитанным на детей дошкольного возраста. Все шишки летели из-за подачи. Пусть благодаря титаническим усилиям тренера и моим адским страданиям я и стала несколько… раскованнее, но не то чтобы на много. Да и артистизма мне это не прибавило. Как и: «харизмы», «умения передавать нужную эмоцию», «разговаривать телом» и так далее, и тому подобное. Не удивительно, что у сенсей так мало учеников. Её способ общения, мягко говоря, не для всех. — Тсунаёши, заклинаю тебя, ну запишись ты на театральные занятия! — У нас в городе нет студии, куда берут детей моего возраста. — В Токио есть! Это не так уж и далеко, меньше часа пути. И у меня дядя там работает, я тебе рекомендательное письмо напишу! Из груди, против воли, вырвался очередной вздох. Вот в который уже раз задумываюсь: сколько ей вообще лет? Ведёт себя порой как подросток. — Хорошо, я поговорю с Ока-сан. Может и согласится. Всё равно нагрузка на них с Амелией снизилась в последние месяцы. И поездки в Токио несколько раз в неделю не должны быть слишком утомительными. Не то чтобы я так сильно хотела себе очередной кружок, но… в конце концов нужно же себя чем-то занимать в освободившееся время. Около месяца назад, в самом начале осени, на меня буквально снизошло озарение. Внезапно все слова учителя о том, что «надо смотреть на картину в целом», «видеть связи между иероглифами» и «считывать контекст предложения», обрели смысл. Как «водопровод», «пароход», «международный» и тому подобное. Во время чтения никто не задумывается о том, что означают слова «вода» и «провод», стоящие рядом. Человек в целом не видит их по отдельности. Лишь целое слово и его смысл. Вот так же и с иероглифами. На самом деле то, что до меня так долго доходило, даже забавно. Потому что пока я играла в дешифровщика, перебирая все выученные варианты чтения, Ие-чан смог интуитивно вникнуть, как оно работает, и на своём уровне вполне бодренько читал. Понятное дело, что по количеству кандзи да и правил письма он от меня отставал, но это дело наживное. Главное, что мы оба с базой разобрались. И Такахаси-сенсей явно была со мной согласна, потому что вместо продолжения занятий с прежней регулярностью мне выдали словарь и наказ: «Читать, читать и ещё раз читать». В итоге с трёх часов в день мы перешли на три часа в неделю. И вот вроде надо радоваться: текст вокруг наконец перестал быть сложным шифром, над которым надо долго и упорно думать. Для чтения вывесок и названий больше не требовалось прикладывать вообще никаких усилий. И меня даже сводили в книжный магазин. Правда, детскую цензуру никто не отменял. Взятый чисто ради забавы любовный роман исчез из моих рук быстрее, чем я успела разглядеть обложку. Да и часть учебников Нана брать отказалась. Нет, я, конечно, всем сердцем разделяю подобную нелюбовь к биологии. Но мне всё же хотелось бы полный набор. Впрочем, даже добытыми книгами у меня не получалось занять всё свободное время. Ну нельзя столько читать! Кхм. В смысле, нельзя столько читать, если тебе на каждой странице попадается слово, которое ты пока не знаешь. И тебе надо его сначала искать в словаре, а потом записывать в тетрадочку. Вообщем я как-то задолбалась. Не только от чтения, а в целом. Мир вокруг с каждым днём становился всё пресней. Появилось желание просто валяться в своей комнате в позе морской звезды. В смысле, стало появляться куда чаще, чем раньше. На одном энтузиазме, к сожалению, далеко не уедешь.

***

Лес встретил меня привычным безмолвием. Я поглубже зарылась носом в шарф. С каждым днём становилось всё холоднее. Мои ноги бесцельно вели меня вдоль знакомого русла реки. Остановившись ненадолго возле знакомой до тошноты полянки, я направилась дальше. Не то чтобы я думала, что у меня всё получится с первого раза. Мечтала об этом, конечно. Чтобы в первый же день на моей ладони зажегся огонёк, чтобы я наконец услышала тот самый «звон» интуиции. Но не ожидала этого. Я продолжала ходить в лес почти каждый день. Медитировала, вспоминала о своих сожалениях. Заставляла себя преодолевать себя, трогая и беря в руки насекомых. Раз десять чуть не навернулась так, что могла погибнут. Так прошёл месяц. Потом два. Мне исполнилось шесть лет. Три, и вот уже и до зимы осталось всего-ничего. И ничего. Вот совсем. Я прислонилась к стволу дерева, переводя дыхание. Взгляд скользил по осеннему пейзажу. Красиво, пусть и тоскливо. Голые ветви деревьев на фоне клонящегося к горизонту солнца, река, в которой отражались лучи, выжженная яма. Что? Тишина вдруг стала абсолютной. Сердце замерло, а затем поскакало галопом. Я сама не заметила, как сорвалась с места, не сводя лихорадочного взгляда с мёртвой земли. Упав возле неё на колени, я, не глядя, отбросила перчатки в сторону и трясущимися руками потянулась к чёрной почве. Яма. Не ровная, с кучей туннелей разного размера. Как от корней дерева. Я потянулась в одно из углублений, мазнув пальцами по его верхней части. На коже отпечаталась сажа. Это… Это место из сна? Это доказательство. Доказательство что в момент моего пробуждения, уже после печати, после того как я стала собой, я видела пламя. Имела с ним связь. Тогда почему? Под куртку начал закрадываться мороз, я размазала черноту по всей поверхности ладоней. Почему? Мне ведь не кажется? Это же реально. Я же видела это уже. Зарисовала, когда появилась возможность. Я думала об этом, но старалась не придавать значения. Ведь это же просто сон? Но мои руки покрыты сажей, а вокруг — знакомый пейзаж. Значит, не просто. Значит, это действительно произошло. Но почему тогда…? Почему все эти месяцы… Почему я не могу зажечь пламя?