Иней на пепле

«— В чём смысл жизни? — Моей, бесить людей. А про себя сам мне расскажи.»

Бум. БУМ. Бум. Бум. Ритмичные звуки ударов моей головы о столешницу напоминали темп мелодии, под которую меня мучили на тренировках уже вторую неделю. Раз-медленно два-три-четыре. Раз-медленно два-три-четыре. Грёбаная румба. Я в бессилии зарылась пальцами в волосы. Голова ныла от запаха чернил. Мой несчастный взгляд скользнул по отодвинутой на край стола тетради, и я застонала. Никто, конечно, не обещал, что с японским будет легко, но эта алогичная многозначность грозила свести меня с ума. Я совершенно не улавливала той логики, по которой все вокруг умудрялись читать по десять кандзи в секунду, пока я на одно предложение тратила по несколько минут. При других обстоятельствах я бы, наверное, уже несколько раз забила и устроила себе перерыв, только… мне всё ещё нечем больше заняться. По танцам домашнюю работу мне никто не задаёт. В голове мелькнула светлая мысль спуститься за чаем. Я со стоном слезла со стула, развернулась к двери и… — Ие-чан? Ты чего? Брат стоял на пороге распахнутой настежь двери. Обычно я прикрывала её, но сегодня было очень жарко, а из глубины дома шла приятная прохлада. Иетсуна посверлил меня взглядом, после чего с сомнением спросил: — Что ты делала? Ты грустишь? Мне потребовалось пару секунд, чтобы осознать, что брат мог видеть… мой сомнительный метод лечения головной боли и измотанных нервов. Щёки залил румянец. — Ну, я… Кхм. Просто сложности с уроками. Никак не могу разобраться. — Что? — Ие-чан странно посмотрел на меня. — Мне сложно даётся чтение кандзи. Их много, и я путаюсь, когда они стоят вместе в предложении, и… Ие-чан? — Ты не можешь что-то прочитать?! — Да? — Но! — Иетсуна выглядел искренне возмущённым и непонимающим. — Почему? — Потому что я ещё не научилась…? — Я неловко повела плечами. На лице Ие-чана отразилось столь трогательное неверие, что у меня защемило сердце. Брат выглядел так, словно его картина мира только что треснула. — Но ты же умная! — Спасибо, конечно, но… Ие-чан, объясни, пожалуйста, как это связано? Брат обиженно посмотрел на меня, будто я не понимаю очевидных истин, насупился и замолчал. Этот ребёнок… упрямый, жуть! Я не сразу это заметила, всё же у меня особо не было причин с ним спорить. Да и проявлялась эта черта весьма избирательно. Например, Ие-чан был не против уступить в игре, даже поддавался мне иногда в догонялках, когда видел, что я совсем не справляюсь. Но вот как только я решила мягко выяснить, чего это он такой хмурый на уроки ходит, так он упёрся рогом. «Ничего не хмурый», «Всё в порядке», «Я просто в прятки поиграть хотел, а ты не согласилась». Газлайтинг, ложь и манипуляции, прямо-таки комбо-набор. Мне уже страшно представлять, что из этого чуда вырастет. И ведь мне же с ним потом общаться, любимый брат всё-таки! Так, надо брать дело в свои руки. Не прогибаемся, говорим спокойно и ровно. — Ие-чан, я правда не понимаю. Пожалуйста, объясни, что ты имеешь в виду. Брат ещё больше надулся, смешно скрестил руки на груди, поднял плечи до ушей и стал буравить меня взглядом. Я же просто осталась стоять на месте, стараясь не показывать своего умиления. Если быть серьёзной, меня пока не сильно беспокоило его поведение. Каким бы вредным Иетсуна порой ни казался, он ещё ни разу не делал ничего по-настоящему возмутительного. Никаких притворных истерик, кидания вещами или криков и обзывательств. А ведь это нормально для детей его возраста. Главное — их вовремя поправлять. Спустя несколько минут брат потерял свой пыл. Его плечи опустились, а выражение лица стало расстроенным. — Ну ты же умная. У тебя всё получается. — Что всё? — Всё! — Ие-чан развёл руками, явно стараясь донести до тормозящей меня мысль. — Всё, чем я занимаюсь, — это учу японский и хожу на спортивные занятия… — Вот! Сенсей говорит, что ты гений! И по программе сильно опережаешь меня. Эта старая… кхм. Оскорблять людей нехорошо. Не надо таким заниматься. Даже если эти люди говорят совершенно неуместные вещи маленьким детям. — Ие-чан, я опережаю тебя по программе, потому что занимаюсь больше. Три часа с учителем и самостоятельно ещё как минимум час. — Но ты алфавиты за день выучила! — Потому что учила их почти девять часов подряд. Это три недели твоих уроков. То есть ты справился примерно за то же время, что и я. Ие-чан замялся. Считать в уме он пока нормально не умел, так что обычно доверял мне в этом. — Правда? Я потратил столько же… — Брат замялся. — Учебного времени. Да. — Но я… — Ие-чан замер, зажмурил глаза и громко выкрикнул. — Я не хочу! — А? — Не хочу учиться по девять часов в день! Это скучно! Внутри что-то жалобно сжалось. — Ие-чан, тебе и не нужно… — Но ты же учишься. А я не хочу! Хочу, чтобы ты была рядом. А учиться — нет! Я глубоко вздохнула, стараясь вобрать в себя как можно больше уверенности и спокойствия, и медленно сделала несколько шагов навстречу брату. Глаза Иетсуны были злыми и обиженными. Сердце сжалось. — Ие-чан, тебе не нужно учиться, чтобы я была рядом. Я тебя люблю. Я хочу быть рядом. Вне зависимости от того, чем ты занимаешься. Я очень надеялась, что правильно поняла, что гложет Иетсуну. И что смогу подобрать нужные слова. Лицо Ие-чана немного смягчилось. — Но ты же учишься. Пальцы на руке нервно дёрнулись. Сдалась ему эта учёба! — Да, потому что это то, что нравится мне. Тебе может нравиться что-то другое. Ты можешь тратить силы и время на что-то другое. И я всё равно буду рядом. Не круглые сутки напролёт. Но буду. Ие-чан замер. Бросил на меня внимательный взгляд, после чего медленно, неуверенно проговорил: — Значит… можно не любить уроки? Моя же ты прелесть, ты бы знал… Только вот почему из всего мной сказанного ты услышал только это?! Вдох-выдох. Незачем нервировать ребёнка. — Да. — А я тоже смогу, ну как ты, по девять часов, если мне что-то понравится? Я замерла, стараясь подобрать верную формулировку. — Это зависит от того, насколько тебе это понравится. — Это как? — Чем важнее для тебя что-то, тем больше сил ты готов в это вкладывать. — То есть мне надо найти что-то, что будет мне важно. В смысле будет нравиться? — Да, думаю, это было бы замечательно. — О. — Лицо брата приняло какое-то растерянно-облегчённое выражение. — Ну тогда ладно. Я понял. Ие-чан серьёзно кивнул.

***

К исполнению плана «Найти что-то своё» Иетсуна приступил со всей серьёзностью и мудростью потомка легендарного босса мафии. То есть напряг своих подчинённых. К сожалению для моего брата, он пока был слишком мал, и верных людей у него было немного. Но всё же, хорошенько подумав и спросив мнения у своего главного советника, то есть меня, Ие-чан принял решение доверить это ответственное дело Нане. Крайне взвешенный и рациональный поступок. Кхм. В общем, ребёнок записался сразу на пять кружков, щедро отмерив им целых три месяца на то, чтобы его заинтересовать. И активно делился своими впечатлениями в процессе. Я же просто радовалась тому, что брат повеселел и больше не саботировал уроки японского. Как-то так и закончилась эта весна. В Нанамори пришёл сезон дождей. И я стала куда спокойнее спать. Пятнадцатого июня, как мне и рассказывала Амелия, случился день рождения моего родителя номер три — Иемицу. Столь высокого места этот индивид был удостоен лишь за его финансовую поддержку. В остальном же… на моей памяти это был первый раз, когда я слышала его голос. Ну, по крайней мере, я вообще помнила о его существовании. Потому что Ие-чан в принципе выражал искреннее непонимание, что это за зверь такой «папа» и каким образом мы с ним связаны. Даже спросил это в трубку сразу после того, как заученным тоном поздравил Иемицу с днём рождения. Эх, хорошо быть ребёнком: можно ставить всех вокруг в неловкое положение, и никто тебе и слова не скажет. Впрочем, наш с братом родитель номер три оказался не промах. И довольно быстро и просто завлёк брата в разговор, нащупав интересные ребёнку темы. Я тоже что-то иногда вставляла, сидя сбоку, но скорее для того, чтобы меня потом не напрягли вести беседу в индивидуальном порядке. К сожалению, трюк не сработал. Да и в целом, то ли у Иемицу был какой-то завал, и он наконец-то с ним разобрался, то ли просто до человека дошло, что у детей память жутко короткая и с ними надо поддерживать регулярный контакт. Но после того звонка связываться с нами он начал как минимум раз в неделю. К моему откровенному неудовольствию. Отчасти в этом была виновата вновь поднявшая голову паранойя из-за моего взрослого поведения. Контраст с Ие-чаном был слишком заметен. А родитель номер три — это всё же не Нана с Амелией. Он с мафией не просто связан, он ею живёт, и весьма плодотворно. Целые конечности и кругленький счёт в банке не дадут соврать. Так что наблюдательность у него должна быть на совершенно ином уровне. Однако не менее важной причиной были мои… не то чтобы подозрения, скорее просто обоснованная осторожность. Я же не только аниме смотрела, но и фанфики по нему читала, причём более чем активно. И вот как-то мне не нравились самые распространённые сюжетные тропы, связанные с близнецами Савада. Какой вариант ни возьми — везде гадость. Как правило, связанная с Иемицу гадость. То он брата разбаловал до реального нарциссического расстройства, то сломал, доведя до полного самоуничтожения. Самое паршивое: ни один из вариантов счастливую концовку для Ие-чана не предполагал. И что с этим делать, решительно непонятно. Благо пока всё шло относительно спокойно. И к середине лета Ие-чан таки нашёл то, что ему по вкусу. В последнем отборочном раунде схлестнулись фехтование и скрипка. Главному судье принять решение оказалось непросто. Но он наотрез отказывался признавать сразу двух победителей. И спустя почти две недели раздумий он, в конце концов, отдал предпочтение мечу. Чуть позже судья согласился раскрыть, что стало решающим критерием в его выборе: — Это круче! Буду как самурай из фильмов! В общем, брат действительно увлёкся. Прожужжал все имеющиеся у него в доступе уши о том, насколько это клёво, круто, офигенно и далее по списку. Регулярно демонстрировал приёмы с помощью найденных на прогулках веток и дословно пересказывал всю теоретическую часть уроков. Что говорить, если Иетсуна даже попросил купить специализированные книги по теме! Ещё и просил читать их вместо сказок на ночь. Всё это было действительно здорово. Смотря на горящего делом брата, мне на душе становилось спокойнее. Однако было и то, что меня поразило… его начали отпускать самого ходить на тренировки! В пять лет! Ну, то есть я, конечно, уже видела первоклашек, которые сами по улицам ходят* в своих жёлтых панамках, а у нас с ними разница в возрасте всего полгода, но… Какого чёрта? Я тоже так хочу! — Почему Ие-чану можно, а мне нет? Я скрестила руки на груди и в упор посмотрела на сидящую на кухне Нану. Та в последние дни была какой-то… уставшей. Чаще стала запираться в комнате и на улицу почти не выходила. Говорила, что во всём виновата летняя жара. — Ёши-чан? — Нана запнулась, она постаралась сфокусировать свой взгляд на мне. Однако было видно, что мысли в голове её заботят сейчас куда сильнее, чем наш диалог. Именно поэтому я и решилась поднять эту тему. Учитывая обстоятельства, я рассчитывала на то, что у девушки просто не будет сил со мной спорить и она в конце концов согласится. Однако к реальности я оказалась совершенно не готова. — Да, ты права, Ёши-чан. Вы оба с братом достаточно взрослые, чтобы самим ходить на улицу. Это было неожиданно. Очень неожиданно. И подозрительно.  Но я точно не планировала возмущаться. Как-то так спонтанно мне и досталось право, которое в прошлой жизни я считала чем-то само собой разумеющимся. Выходя на улицу одна впервые за долгие месяцы, я чувствовала себя сбежавшей из тюрьмы преступницей. Солнце нещадно пекло, тёплый ветер трепал листья, в уши ввинчивалось трещание цикад. Обычный серый асфальт под ногами вдруг показался мне дорогой. Бескрайней. Способной увести меня отсюда так далеко, насколько это вообще возможно.