Иней на пепле

«Странная вещь время: в моменте кажется, что оно течёт медленно, но оглянёшься — и не поймёшь, на что потратил столько лет.»

— Замечательно, Савада-сан, вы делаете большие успехи. — Спасибо, Такахаси-сенсей. — Что ж, тогда отдыхайте пока. И, если не сложно, позовите вашего брата. — Конечно, плодотворного вам урока. Я неловко поклонилась и поспешила собрать свои тетради в кучку сбоку. Уносить их к себе в комнату смысла не было: мой второй урок меньше чем через час. Покинув гостиную, я направилась наверх, звать Ие-чана, предвещая его недовольство. Начало занятий он воспринял с куда меньшим энтузиазмом, чем я. А уж когда нас начали учить раздельно, и вовсе приуныл. Но я надеялась, что он втянется: все же прошло пока не так много времени. Цепляясь за перила, чтобы безопаснее преодолеть лестницу, мою голову посетили нерадостные мысли. Возможно ли, что в подобном отношении Иетсуны к учебе отчасти виновата я? Когда чуть больше месяца назад, спустя пару дней после того инцидента с кулоном, нам сообщили, что для нас наняли учителя по японскому, я была крайне удивлена и воодушевлена. Второе чувство быстро побороло первое, да и вообще отодвинуло весь остальной мир на задний план. Ибо, ну… я буду учиться. Учиться читать! Может ли что-то быть прекраснее? Из горла вырвался смешок. Как сильно, однако, обстоятельства влияют на наши приоритеты. Едва ли я до этого хоть раз в жизни испытывала такую тягу к знаниям. К сожалению, это имело и негативное влияние — на мое поведение. До сих пор неловко за первые пару дней занятий. Когда Такахаси-сенсей только пересекла порог нашего дома, я чуть не вцепилась в нее. Перебивала ее во время всего занятия, задавала сотню вопросов и торопила сказать как можно больше. Потому что, ну сколько можно? Я уже поняла, что эта закорючка читается как «ши», давайте дальше! Когда же учительница собралась уходить, я чуть не расплакалась. Мы занимались меньше часа, и этого было катастрофически мало. Мне словно дали воды ровно для того, чтобы я не умерла от жажды, чтобы просто продлить агонию. Спасло меня от падения в глубины отчаяния появление Наны. И нет, она не начала меня успокаивать или что-то вроде того. Просто мой энтузиазм нашел себе новую жертву. И меня даже не смущала натянутость в наших отношениях. Думаю, в тот момент я бы полезла с вопросами даже к… ну да, даже к Нане. К концу того дня я вызубрила устно оба слоговых алфавита и исписала прописями десять альбомных листов. А на следующий день мое расписание изменили: мне поставили три индивидуальных занятия в день по часу, шесть дней в неделю. Думаю, это был первый раз в моей жизни, когда я умудрилась настолько задолбать человека. Возможно, мне нужно было чувствовать угрызения совести, но вместо этого я испытывала только злорадство, странную гордость и все то же воодушевление. Странное было состояние, словно я ящик энергетика залпом выпила. Ие-чан же продолжил заниматься по тридцать минут в день. Но и это его сильно утомляло. Возможно, ему ещё было рановато начинать занятия. Где-то внутри царапало чувство, что я что-то упускаю. И я нервно потерла свою ладонь, подходя к комнате Иетсуны. — Ие-чан? — Я заглянула в распахнутую настежь дверь. Брат поднял голову от игрушек. — Уже пора? — Какой надутый голос. Мои губы прорезала улыбка. — Да. И, Ие-чан, может, поиграем вместе после всех уроков? Мальчик согласно кивнул, но продолжил, выглядя при этом сильно подавленным. У меня внутри что-то неприятно перевернулось. Я подошла к брату ближе и аккуратно заглянула ему в глаза. — Ие-чан, как ты? Иетсуна пожал плечами. — Не хочу идти. Я все равно ничего не понимаю. Я чуть замялась, пытаясь правильно подобрать слова. Но как назло в голову лезли только самые банальные вещи. — Это нормально. Люди учатся именно для того, чтобы начать понимать. — Это не то. Совсем не похоже на слова поддержки. Моя рука нервно прошлась по мягкой ткани платья, я закусила губу. — Ты огромный молодец, что стараешься. Я уверена, что у тебя все получится! Ие-чан грустно и неуверенно посмотрел на меня. Он выглядел таким уязвимым. — Ты правда так думаешь? — Конечно. Я в этом не сомневаюсь. — Моя рука сама потянулась к его и мягко сжала. Ребенок задумался на пару секунд, но после все же немного приободрился. — Ладно. Уходящего вниз Ие-чана я провожала встревоженным взглядом. 

***

Начало учебы японскому было не единственным событием за последний месяц. Я посетила больницу для проверки моего состояния. Врач задавал много вопросов про мою физическую активность. И на это мне сказать было нечего. Раньше я считала брата гиперактивным, но, как оказалось, он как раз-таки эталонный ребёнок. Странности были во мне. Ну, стоило догадаться. Я сначала думаю, потом думаю, только потом думаю, и, может быть, после всего этого двигаюсь. Так что проблема встала во весь рост. На что доктор дал настоятельную рекомендацию воспользоваться древней мудростью: если человек сам не двигается, то надо отдать его в лапы профессионального садиста… кхм, в смысле, в руки спортивного тренера. Как будто бы есть какая-то разница. Я мысленно закатила глаза, вспоминая всех своих преподавателей физкультуры, танцев и иных спортивных секций. Людям либо было пофиг, либо они были психически не здоровы. Потому что, ну вот, какой адекватный человек плеснёт воду из кружки в лицо одиннадцатилетней девочке, скажет что-то из разряда «жаль, что там был не кипяток», а после заставит её идти искать тряпку и прибираться? До сих пор жаль ту одноклассницу. — Ёши-чан, идём. Нана аккуратно подтолкнула меня вперёд, к двери в большое, трёхэтажное здание. Внутри оказался просторный и довольно уютный холл. В интерьере присутствовало много дерева, где-то вдалеке слышался гул детских голосов. Я оглядывала помещение, следуя за Наной к стойке приёма. За ней сидел пожилой, суховатый мужчина. — Добрый день, добро пожаловать в центр культуры. — Здравствуйте! Мы бы хотели записаться в спортивную секцию. — Замечательно. Что конкретно вас интересует? — Я пока не уверена. Можете рассказать поподробнее?… Я отключилась от разговора, не видя особого смысла вникать. В любом случае главным критерием выбора будет мнение врача, а не моё. Так зачем силы тратить? Ещё раз пройдясь взглядом по помещению, я не нашла, за что зацепиться. Мой взгляд вернулся к Нане. В животе привычно образовалось какое-то мерзкое чувство. Мы так и не поговорили о произошедшем. Просто когда в следующий раз пересеклись, она сделала вид, что ничего не произошло. Я поступила так же. До сих пор не уверена, было ли это правильным выбором. Но, как мне тогда казалось, было самым простым и безопасным на короткой дистанции. На длинной выяснилось, что жить в одном доме с человеком, рядом с которым у тебя ком к горлу подкатывает, не самое комфортное занятие. — Ёши-чан, что думаешь? Я сфокусировала взгляд. — Что? — По поводу занятий, чем бы ты хотела заниматься? Мне можно выбрать? — Боевыми искусствами. — Ох, милая, это не для девочек. — Очевидно, нельзя. И зачем тогда спрашивала? Я прикусила язык, давя просящиеся с губ ругательства. — Ладно. — С психически больными лучше не спорить. Особенно если ты от них зависишь. Я отвернулась, стараясь подавить гнев и обиду. С тем, что мнение врача приоритетнее моего, я смирилась относительно просто. Всё же официально мне пока только пять. Это разумно. Но вот слова Наны меня выбесили. Какого чёрта она пытается мне внушить свои заскоки? Может, всё же стоило поспорить? Я глубоко вдохнула: нос защекотал запах мокрой земли, идущий с улицы, из открытых окон. Март был в самом разгаре. Технически я могла попробовать продавить своё решение, поставив ультиматум: либо боевые искусства, либо я отказываюсь шевелиться. Даже если меня после этого силой затащат на занятие по танцам, просто лягу на пол в позу морской звезды и всё. Вот только в таком случае разговаривать со мной могут начать иначе. Например, пригрозить физическим наказанием или отменой уроков японского. По телу прошла мерзкая, холодная дрожь. Вероятность, конечно, мала. Наверное. Что делает родитель, когда понимает, что его авторитет не работает? Зависит от человека. Но сколько историй я слышала о тех, кто решал продемонстрировать свою власть и навязать решение силой? Оно того не стоит. Пусть умение драться и здоровое, сильное и выносливое тело мне могут быть полезны в будущем. Вот только до этого будущего ещё нужно дожить. Желательно, не поехав крышей. Да и кто его знает, какая там на тренировках будет нагрузка. Всё же детская секция не гарантирует даже того, что я смогу отбиться от школьных хулиганов. Не то что от опытных мафиози. — Милая? Я ещё раз глубоко вздохнула. — Да? — Тут есть художественная гимнастика, балет, современные и бальные танцы. Как тебе? Я пожала плечами. — Бальные танцы, звучит интересно. Физическая подготовка профессионалов на уровне олимпийских атлетов. Всё же энергично и красиво танцевать несколько часов подряд может быть сложнее, чем пробежать марафон. — Думаешь? А как насчёт балета? Голову сжали тиски. Я заставила себя улыбнуться. — Можно и балет.

***

Дни, заполненные учебой и делами, потекли неожиданно быстро. Во второй половине марта прошел мой день рождения из прошлой жизни. Я никогда его особо не праздновала, но отчего-то в этот раз я расстроилась. Весь день ходила в прострации. Даже поддалась какому-то странному порыву и нарисовала свечки на листе бумаги, ровно столько, сколько мне должно было исполниться. Посидев какое-то время над рисунком в оцепенении, я расплакалась. Неожиданно в том же месяце оказался и праздник Наны. Ей исполнилось двадцать шесть. Мы тихо посидели вчетвером, спели праздничную песенку и поели тортик. На следующий день я уточнила, и оказалось, что мы с братом родились в середине осени. Амелия — в конце лета, ей в этом году исполнится двадцать восемь. А наш с Ие-чаном блудный отец, чтобы он как можно дольше не появлялся дома, появился на свет в середине июня. Ему через пару месяцев будет тридцать. Всю эту информацию я, конечно, записала, но не видела, как она может мне пригодиться в ближайшие годы. Уроки японского шли неплохо: начать читать книжки для дошкольников я смогла сразу же после того, как выучила катакану и хирагану. То есть буквально в первые же дни. Сложность была лишь в том, что японцы решили, что пробелы — это для слабаков. И вообще путь самурая требует страданий. Оттого текст выглядел как-то так: «вдавниевременажиливяпониидемонысдлинныминосами». Впрочем, это мелочи — просто нужна практика. Настоящие проблемы начались, когда мы пошли дальше. Стоило с самого начала почувствовать подвох, когда при обучении одному из самых сложных языков в мире мне сказали, что нужно просто заучить пару слоговых алфавитов и базовые иероглифы. Две тысячи — это, конечно, не мало, но я в расслабленном режиме столько же слов на английском за два года учу. В смысле, учила. Кхм. Вообще подстава оказалась в том, что один и тот же кандзи мог читаться совершенно разными способами в зависимости от контекста и других слов в предложении. В этом не было какой-то особой логики. Просто нужно было заучить до автоматизма все вариации чтения. Видимо, мечты о том, что я смогу начать читать интересную мне литературу в ближайший год, можно забыть. Со спортом всё тоже было неоднозначно. Меня таки отдали на бальные танцы. Причины мне особо не объясняли, но, как я поняла, дело было в том, что по балету не давали индивидуальных занятий. А мне, в силу отставания в физическом развитии, они были необходимы. Первое время я вообще просто занималась упражнениями для наращивания мышечной массы, развития координации, восстановления гибкости и так далее. И только к концу апреля тренер начала вводить программу по собственно танцам. Ага, два притопа, три прихлопа. И это я сейчас не утрирую! Меня просто просили ходить туда-сюда, хлопать в такт и вообще расслабиться и почувствовать музыку. И вот вроде бы я это умею, о чём честно сказала тренеру. Только для этого мне нужно, чтобы она постояла с другой стороны двери — закрытой двери. И нет, других зрителей приводить нельзя. И камеру ставить тоже! Это очень личный процесс, знайте ли. На скептический взгляд я выдала свою самую честную и невинную улыбку. У Сираиси-сенсей дернулась бровь, и она попросила больше так не делать. Обидно, знайте ли! Я столько времени потратила на тренировки этого выражения лица перед зеркалом. Мне казалось, оно идеально. И вообще! — Разве во время выступлений не нужно улыбаться? — Боюсь, из-за закрытой двери твою улыбку никто не сможет увидеть. — Кхм. — Я неловко шаркнула ножкой. — Ну так я для самой себя… Сираиси-сенсей закатила глаза. — Становись давай, ещё раз под музыку. И ради всего святого, прекрати смотреть в пол. На фоне заиграла заводная мелодия, и я честно уставилась в глаза собственному отражению. Танцевальные классы, судя по всему, оставались одинаковыми в любой стране и на любой планете: просторное, пустое помещение с паркетом и одной стеной, покрытой зеркалами. Я слушала музыку, хлопала и топала ей в такт и чувствовала себя самым глупым человеком на свете. — Ну осанку-то держи! Тренер подошла ко мне со спины, видимо, желая самостоятельно поставить меня в правильное положение. На моих плечах сошлась хватка. Да вы, блядь, издевайтесь?! Я автоматически дернулась изо всех сил, из-за чего свалилась на пол. В местах прикосновения, под кожей, словно копошились черви. — Ёши? — Всё в порядке. — Я быстро вскочила, отряхнулась и постаралась придать своему лицу нейтральное выражение. Сенсей мне явно не поверила. Но объясняться я отказывалась. Урок продолжился, пока я пыталась изгнать из своей головы образ чёртового Тимотео, и костерила на все лады хрупкое, и слабое детское тело. От прежней лёгкой атмосферы не осталось и следа.