Иней на пепле

«Там, где мир кажется тихим, всегда есть то, о чём никто не говорит.»

В сумке оказались мои вещи: куртка, шапка, штаны, кофта и так далее. Гора одежды выглядела больше, чем я, но при ближайшем рассмотрении там оказалось «только всё самое необходимое». — За последнее время сильно похолодало, так что твою любимую курточку пришлось оставить дома. Как полностью выздоровеешь — съездим тебе за новой одеждой. Нана мягко щебетала, поправляя мне шарф и заполняя тишину. Её голос лился бальзамом на мои измотанные нервы. Я наслаждалась не столько смыслом чужих слов, сколько возможностью отслеживать интонацию и настроение находящегося рядом человека. Дополнительной деталью, повлиявшей на моё поднявшееся настроение, стало то, что Нана позволила мне самой переодеться. Вернее, даже не так — она спросила меня, не нужна ли мне помощь. А после отказа даже похвалила, назвав «такой самостоятельной девочкой». Насколько низко упали мои стандарты, если такого отношения достаточно, чтобы меня порадовать? На самом деле, после пережитого стресса меня просто мало что могло расстроить. Единственный момент, который меня покоробил, — вид нового детского белья с мультяшками. Вроде бы ничего такого, но внутри меня возникло странное чувство, будто я делаю что-то неправильное, почти аморальное. Вероятно, это нормально, что у взрослого человека со временем вырабатываются некие психологические запреты и такие реакции на похожие вещи. Однако в моей ситуации это крайне неудобно. Хорошо хоть я своё тело в подобном плане воспринимаю нормально. Я помотала головой, стараясь изгнать из неё неприятные мысли. Нана же обещала поездку в магазин? Да и, учитывая то, как быстро растёт детское тело, это в целом было необходимо. Так что будем воспринимать подобное как временные неудобства. — Савада-сан, я выписал список рекомендаций для восстановления, — знакомый мне врач подал голос. Я не заметила, когда он вошёл, но, судя по всему, он стоял тут уже минут пятнадцать, очень талантливо изображая мебель. А вот медсестры, что со мной сидела, видно не было. — Спасибо, Тодзава-сан, — Нана благодарно склонила голову, двумя руками забрав бумажку, после чего убрала её во внутренний карман и повернулась ко мне, протягивая руку. — Идём, Ёши-чан? — Угу. Минуя уже знакомый мне коридор, лестницу и холл, мы вышли во двор и неспешно побрели предположительно в сторону дома. В нос ударил свежий морозный воздух, глаза слепили неожиданно яркие солнечные лучи, отражающиеся от снежного покрывала. Я уже успела забыть, насколько полон красок мир за пределами стерильной больничной палаты. Нана молчала, но тишина не казалась гнетущей, да и мне хотелось немного подумать. Из-за того, что Нана за две недели ни разу меня не навестила, я успела хорошенько себя накрутить. Но пока что она вела себя дружелюбно и заботливо — как хорошая мать со своим ребёнком. Для полной картинки лично мне не хватало лишь объяснений, где её носило. И тут дело не в обиде на то, что она не пришла — для меня это не проблема. Я бы, возможно, даже внимания на это не обратила, если бы не тот разговор медсестёр. Если бы не вся ситуация с больницей в целом. Однако в нынешних обстоятельствах мне была необходима хоть какая-то информация. Говоря откровенно, больше всего меня сейчас волновало — заметила ли она, что её дочь ведёт себя странно? И если нет, то как скоро это случится? Я даже не рассматривала вариант, где этого не произойдёт. Я не шпион и не актриса, и скрывать изменения в себе у меня не получится. Уже не получается. Пусть я говорю условно по-детски из-за ограниченного словарного запаса, но смысл моих слов от этого не меняется — как и эмоциональные реакции. Чёрт подери, о чём вообще можно говорить, если я сама при нашей встрече в больнице не спросила банальное «где ты была»?! А может, дело именно в этом? В том, что я не спросила? Возможно, Нана просто решила не отвечать на вопрос, который ей не задавали? Я серьёзно задумалась. По всему выходило, что будь я на месте Наны, то, даже не видя проблем в собственном поведении, всё равно после долгой разлуки и госпитализации я бы осторожно прощупала, как мой ребёнок себя чувствует и о чём думает. Просто потому что это ребёнок, и, в отличие от взрослого человека, глупо ожидать от него, что он сам инициирует разговор и подробно расскажет тебе, что у него на душе. Это навык, который можно приобрести, но для этого нужна помощь родителей. Хотя не стоит думать, что все это понимают — для этого нужно хоть немного интересоваться темой. Ну там, пару книжек прочитать, к примеру. Читала ли книжки Нана? Понимает ли, как должен вести себя ребёнок, его психологию и возможности? И в итоге всё упирается в то, что Нана за человек. Если вспоминать аниме, она была типичным наивным персонажем, не понимающим, что творится у неё под носом. Буквально классическая главная героиня реверс-гаремника, только в непривычной среде обитания. Однако если в реверс-гаремах главная героиня не понимает, чего от неё все хотят, потому что в обратном случае ей пришлось бы что-то с этим делать, то в аниме и на страницах манги «Репетитор-киллер Реборн» Нана не понимала, что пятилетний ребёнок, бьющий её сына, — это не нормально, потому что иначе было бы сложнее издеваться… ой, то есть, в смысле, развивать главного героя. Но как это должно работать в жизни? Здесь нет сценаристов, нет персонажей-функций — есть только люди со своими проблемами в головах или с проблемами с головами. И тут, наверное, мне бы хотелось сказать, что таких психозов не бывает, и нельзя, как в аниме, сначала легко ловить сына на лжи об оценках, а затем игнорировать выстрелы и взрывы у себя дома. Однако я сама видела, насколько порой необычными могут быть расстройства психики и насколько по-разному они могут проявляться в разных сферах жизни. Другое дело, что думать о том, что мне второй раз так «повезло» с матерью, было немного угнетающе. Раз никогда нормально не жили — так что уж теперь начинать, что ли? Настроение становилось всё хуже. И настала пора определиться с планом действий, а то я тут, обменявшись с Наной всего парой фраз, уже диагноз ей начала лепить. Продолжать игнорировать ситуацию и молча наблюдать за чужими действиями было заманчиво, но опрометчиво — ведь был высок шанс, что из этого ничего не выйдет. Так может, ещё не поздно самой спросить, где женщина была, почему не навещала и что со мной произошло, по её мнению? — Ока-сан? — Поддавшись порыву, я сразу перешла к действиям, боясь передумать. Мой голос прозвучал довольно робко, и я замедлилась, вынуждая державшую меня за руку Нану подстроиться под меня и тоже остановиться. — Что такое, Ёши-чан? Ты устала, тебя понести? — Я замотала головой, несмотря на то что уже действительно начинала чувствовать усталость. Нана была невысокой и худенькой, что было хорошо заметно даже в зимней одежде, а моё тело, по заявлениям врачей, весило уже около пятнадцати килограммов. Я не была уверена, что она попросту сможет меня поднять. Хотя, с другой стороны, как-то же она справлялась с двумя детьми все эти годы. Моя сестра, помнится, умудрилась себе бицепсы накачать в первые годы жизни своего сына, просто таская его туда-сюда. — Ока-сан, а где ты была? — О чём ты, Ёши-чан? — Нана выглядела немного сбитой с толку, но слушала, казалось, внимательно. Я замялась и подавила в себе желание отвернуться. Не для того я этот разговор начинала, чтобы пропустить всё, уткнувшись взглядом в асфальт. — К другим пациентам приходили, сидели с ними, приносили одежду и вещи всякие из дома, чтобы скучно не было, — мой голос естественным образом стал чуть тише. — А я одна была. — Ох, Ёши-чан… — Нана замерла на секунду, а затем аккуратно присела передо мной на корточки и заглянула в глаза. — Ты расстроилась? — Я неопределённо повела плечами, что, должно быть, выглядело забавно из-за надетого на меня пуховика, потому что на лице девушки мелькнула улыбка. — Я сама приболела, и доктор запретил мне навещать тебя, чтобы тебе вдруг не стало хуже. — О. Ну, по крайней мере, она ответила. Не уверена, правда, насколько это близко к истине, и насколько сама женщина верит в то, что сказала. Ей ведь тоже могли соврать, так что и разговор медсестёр к делу не пришьёшь. Да и если ей всё-таки не запретили, а именно порекомендовали воздержаться от посещений, то дежурные могли об этом и не знать, наверное. — А почему я попала в больницу? Что произошло? — Ты не помнишь? Тебе вдруг стало плохо во время игры. Доктор сказал, что твоё тело просто очень устало, ему нужно было время отдохнуть — вот оно и заснуло само. Понятнее не стало. Заснула — в смысле потеряла сознание или прям впала в кому? Впрочем, меня не столько заботило, что именно происходило с моим телом, как то, как это видели окружающие. Вне зависимости от того, удалось ли Девятому на самом деле запечатать пламя или нет, решающим для моей судьбы станет не объективная реальность, а то, как ситуацию видит Тимотео. Я была уверена в том, что не переживу вторую печать. Нана терпеливо ждала, пока я обрабатываю полученную информацию, аккуратно держа меня за руку. Морозный воздух кусал щёки, с неба падали редкие снежинки, сердце билось спокойно. Чужая доброта выглядела так мягко, как свежевыпавший снег. Я опустила голову. — Ладно. Пойдём домой? Нана пару секунд помолчала, чуть крепче сжав мою руку. — Да, конечно, Ёши-чан.

***

После сложного разговора и тяжёлых мыслей я бессознательно, по старой привычке стала оглядываться по сторонам, разглядывая окружающее меня пространство. Намимори оказался типичным японским городком, с той самой, показанной во множестве аниме, атмосферой. Покрытые тонким слоем снега узкие каменные улочки, дома с азиатскими мотивами, стоящие за оградами вплотную друг к другу, фонарные столбы с тянущимися между ними и перекрывающими нереально голубое небо проводами. Смотря на всё это вживую, идя по ужасающе реальной улочке, из глубины моей души начал подниматься ни с чем не сравнимый восторг. Я с детства читала фэнтези-книги и смотрела аниме, с подросткового возраста зачитывалась фанфиками. Было ли что-то удивительное в том, что я мечтала о магии? Было ли неожиданностью, что я, вместе с сотнями тысяч других людей, после знакомства с идеей исекая была ею очарована? Я мечтала об этом. Даже прекрасно понимая, что это невозможно. Хранила где-то в глубине души несбыточную мечту, не находя в себе сил отказаться от неё. Пыталась находить смыслы в других вещах, и у меня это даже потихоньку получалось. Однако сейчас, ступая по ожившей картинке, спрятанные в сердце чувства вышли наружу. Я попала. Я не забыла оставленную семью, не забыла о маячащих страшной тенью впереди проблемах и сложностях. Но в этот момент я впервые ощутила воодушевление.