Сквозь пепел забвения

      Placebo — Running Up That Hill

      За окном вновь сверкнула молния, осветив свинцовые тучи ночного неба. Послышались первые резкие удары капель. Яростный ливень забарабанил по оконной раме, нарушив звенящую тишину палаты. Потоки воды размывали тусклый силуэт сгорбленной фигуры.       Йегер сидел в полумраке на подоконнике, напряжённо ожидая прихода медсестры. В руке он сжимал красный платок, беспокойно теребя ткань пальцами. Его тревожный взгляд не отрывался от хрупкого тела на койке, которая когда-то принадлежала ему.       Он горько усмехнулся.        Хоть кому-то постель пригодилась по назначению — пока он сознательно лишал себя сна. Дополнительная койка без надобности стояла в углу палаты.       Бирюзовые глаза задержались на едва заметном, тревожном движении девичьих губ. Её лицо смягчилось, хотя залегшая между бровей морщина всё ещё придавала ему хмурое выражение. Наконец она смогла спокойно заснуть, постепенно восстанавливая силы.       Йегер медленно поднялся, не смущённый темнотой палаты. Он нуждался лишь в одном свете — но его единственная лампочка потухла. Та, что когда-то помогла ему разобраться в собственной тьме, теперь спала и больше не могла указать ему путь. Во мраке помещения только сияние его глаз прорезало темноту, словно тихий ориентир, ведя его к спящей.       Анна была бережно укрыта; лишь сжатая в бреду рука соскользнула с постели, притягивая к себе его взгляд. Чуть выше тянулась тонкая трубка катетера, надёжно закреплённая в сгибе локтя.       Лейтенант аккуратно опустился перед койкой, не отрывая от неё немигающего взгляда. Он осторожно коснулся её кисти и почувствовал под пальцами почти ледяную кожу. Йегер нахмурился сильнее и мягко сжал её ладонь в своих руках, отдавая своё тепло. Он больше не желал мириться с собственной беспомощностью.        Он вновь взглянул на лицо старшей медсестры. Межбровная морщина разгладилась, веки умиротворённо дрогнули, из приоткрытых губ размеренно выходил воздух.        Йегер с облегчением вздохнул. Наконец-то расслабилась.       «Сколько же нужно было изводить себя, чтобы так долго восстанавливаться?» — задумался он, прикидывая, что прошло уже двенадцать часов.       Двенадцать часов она спала в его палате, словно младенец, будто до этого ей было неизвестно значение слова «покой».       Йегер не сдержал кривой, горькой ухмылки.        Видимо, такова была Анна Вайс: она отдавалась другим без остатка, не оставляя себе ничего.       Лейтенант тяжело выдохнул, укрывая её ладонь плотным одеялом. Какой бы сильной старшая медсестра ни была, она всё ещё оставалась хрупким человеком. Будь она менее упрямой, смогла бы справиться со всеми не известными ему трудностями, что на неё обрушились.       «Я не могу позволить себе сдаться — только бороться дальше, ради тех, кто когда-то меня этому научил», — громогласно прозвучали в сознании её слова.       Слабая улыбка проявилась на его лице.        Да, она была другой. Ничто не могло изменить её упорство и готовность к бою. Она, словно солдат, боролась до последнего вздоха — ради того, во что верила всем сердцем.       Эрен хотел узнать не только то, что пряталось за медицинской маской. Он стремился заглянуть внутрь этой загадочной головы и увидеть все те мысли, которые каждый раз Анна сдерживала своей холодной оболочкой.       «П-про-сти, Э-рен…» — смогли на мгновение пробиться они, когда Анна была не в состоянии удержать весь их поток.       За что она извинялась? Он не помнил, сколько раз уже задавался этим вопросом, но тот определённо успел затмить всё, что было важно до этого момента. По какой-то причине он чувствовал: слова, брошенные в бреду, были не случайны. Возможно, Анна узнала что-то о его прошлом незадолго до ухудшения. Быть может, именно она теперь хранила ключ от его потерянного скелета?       Эрен не знал, но был намерен поднять этот вопрос, дождавшись её пробуждения. Прошлое упорно дышало ему в затылок — он больше не мог оставаться в неведении.       Дверь в палату со скрипом открылась, впуская узкий луч света.       Йегер резко вынырнул из собственных мыслей, поднялся с места, щурясь от яркого света. На пороге стояла миниатюрная медсестра, державшая дрожащей рукой переносную лампу.       — Мисс Вайс всё ещё без сознания? — тревожно спросила Лиззи.       Лейтенант покачал головой, встретившись с её обеспокоенным взглядом. Медсестра молча закрыла дверь, прижимая к себе большую медицинскую сумку и пачку бумаг.        Осветив палату, Лиззи поставила лампу на прикроватную тумбу и быстро принялась за работу. Она разложила инструменты, аккуратно отложила бумаги в сторону и подошла к койке.       Внимательный взгляд скользнул по телу пациентки и задержался на капельнице. Инфузионный пакет почти опустел — подходило время замены. Медсестра незамедлительно принялась за процедуру.       — Думаете, она не скоро очнётся? — раздался за спиной спокойный, но тяжёлый голос лейтенанта.       Лиззи вздрогнула, не ожидая, что он всё ещё стоит рядом. Повернувшись, она нервно прикусила губу.        — Трудно сказать, — тихо ответила она, опуская голову. — Судя по её истощению, понадобится ещё время на восстановление.       Она ловко подключила катетер. Один быстрый укол — игла вошла в вену, и прозрачная жидкость вновь заструилась по трубке.       Проделав процедуру, Лиззи медленно выпрямилась, задержав хмурый взгляд на лице Анны. Обстоятельства вынуждали её действовать быстро, как учили. Но никто не готовил её к тому, что однажды сам учитель окажется на больничной койке.       До этого момента Лиззи и представить не могла, что ей придётся лечить ту, кто превосходил в умении всех в госпитале. Будь на её месте мисс Вайс, она бы без колебаний приступила к делу — неважно, кто перед ней: обычный солдат или коллега.       Но для Лиззи лечение стало чем-то большим — своего рода искуплением. Она чувствовала себя обязанной наставнице и не могла позволить себе ни малейшей ошибки. Слишком многое теперь зависело от неё.       Тёмные круги под глазами мисс Вайс медленно, но верно исчезали. Вчерашняя мертвенная бледность уходила, уступая место лёгкому румянцу. Острые черты лица смягчились, щёки чуть припухли, словно сама жизнь возвращалась в них капля за каплей.        Лиззи облегчённо выдохнула: мисс Вайс идёт на поправку. Значит, она не подвела — ни наставницу, ни себя.       Сзади послышалось лёгкое покашливание. Медсестра словно спиной ощущала на себе цепкий взгляд бирюзовых глаз, от которых невозможно скрыться.       Сжав губы, она медленно обернулась, встретившись с их необычным блеском. Лиззи заставила себя выдохнуть. У неё был ещё один пациент — не менее важный.       — Простите, я совсем о вас забыла, — пробормотала она, торопливо отвлекаясь на лежащие рядом бумаги.       Она взяла один из документов, перелистнула несколько страниц, одновременно наощупь доставая из сумки медикаменты.       Йегер подошёл ближе, молча сел на стул у койки. Он понимал, что избежать перевязки не удастся. Ему было неприятно, когда к нему прикасались чужие руки, — они не могли похвастаться той лёгкой сноровкой и удивительно уверенной мягкостью, которой отличались прикосновения Анны.       Но спорить было бессмысленно, ведь в этом заключалась работа медсестры — делать то, что нужно, хотел он этого или нет.       Лиззи осторожно размотала бинт, оценивая состояние раны.       — Ваше плечо заживает неплохо. Попробуйте немного пошевелить.       Йегер медленно повёл плечом, постепенно наращивая амплитуду, стараясь не морщиться. Несколько секунд всё было терпимо — пока не раздался сухой щелчок.        — Тц, чёрт, — выругался он, сжавшись от боли в клубок.       Вчерашний подъём Анны на руки был лишней затеей для плеча. Но Йегер не мог иначе поступить в тот момент. Не мог позволить себе этого снова.       Медсестра мягко вернула руку в прежнее положение, стараясь действовать как можно аккуратнее, затем нанесла сверху лечебную мазь.       — Ничего страшного, — тихо сказала она. — Главное, что процесс восстановления идёт, — утешала она, вновь вчитываясь в документ и готовясь перевязать руку.        Йегер закрыл глаза, предвкушая очередные болезненные ощущения от неопытной медсестры — ведь боль теперь казалась единственным постоянным в его жизни. Он попытался выровнять дыхание, справиться с внезапной волной раздражения и отвращения. Но секунды тянулись, затем минуты — Лиззи не торопилась, и это лишь усиливало напряжение лейтенанта.       Через какое-то время он нетерпеливо поднял глаза на медсестру. Лиззи стояла перед ним всё так же, пристально просматривая документ. Её взгляд был неестественным, каким-то удивлённым — словно она что-то изучала.       Эрен озадаченно прокашлялся, напомнив о своём присутствии. Медсестра вновь вздрогнула от неожиданности.       — О, простите, просто… так странно, — загадочно произнесла она, вновь опуская взгляд в бумаги.       — Что-то не так?       Лиззи снова замерла, что-то долго обдумывая. Затем устало вздохнула, несколько раз перечитала одни и те же строки и наконец отложила документ.       Перебинтовывая Йегера, её руки двигались медленно, словно она всё глубже погружалась в себя, пока не столкнулась с его недоумённым взглядом. Терпение лейтенанта было уже на исходе.       Закончив, Лиззи скрестила руки на груди, будто обнимая себя, ощущая холод палаты и тяжесть взгляда напротив.       — Я только что читала вашу историю болезни. Пока искала всё необходимое для мисс Вайс, случайно наткнулась на неё и… решила взять с собой, — она нервно облизнула пересохшие губы и бросила взгляд в мутное от дождя окно. — Лейтенант Йегер, я не имела права читать записи мисс Вайс, но обстоятельства вынуждают меня заботиться не только о ней, но и о вашем здоровье. Надеюсь, вы понимаете, — осторожно добавила она, бросив виноватый взгляд на него.       Йегер продолжал молча сверлить её глазами, не шевелясь, затаив дыхание.       — Вы… были лишены памяти, так? — тихо спросила она, опершись о стоящую позади прикроватную тумбу.       Он глубоко вздохнул, сжав кулаки и глядя на Лиззи исподлобья. Говорить об этом не хотелось — ни с кем, кроме одного человека, — но обстоятельства действительно были не на его стороне.        Йегер откинулся на спинку стула, тяжело дыша неполной грудью.       — Да, это так, — произнёс он сквозь стиснутые зубы, с явным отвращением.       Медсестра быстро кивнула, отворачиваясь. Торопливо перебрав все медикаменты в сумке, она достала небольшой стеклянный флакон.       Разворачиваясь, Лиззи неохотно подняла взгляд, полный усталости и грусти. Эрен чувствовал, как в горле поднимается гнев, готовый вылиться на несчастную медсестру потоком яда. Он ненавидел, когда его жалели. Жалость казалась ему самым гнусным чувством, на которое способен человек по отношению к другому.       Лейтенант вновь сделал глубокий вдох, обуздывая внутреннего демона. Он взял себя в руки, позволив лишь раздражённому взгляду и дрогнувшей от презрения губе выдать своё состояние.       Медсестра сглотнула и протянула дрожащей рукой флакон, чуть поклонившись.       — Что это? — хмуро спросил он.       — Это средство должно помочь с вашими проблемами с памятью, — тихо пояснила Лиззи, поджав губы.       Йегер с сомнением взял флакон.       — Анна не говорила о подобном лекарстве, — настороженно заметил он.       — Мисс Вайс, наверное, не успела внести его для вас в протокол. Мы получили партию совсем недавно, — она опустила голову, устремив опечаленный взгляд в сторону старшей медсестры.       Эрен задумчиво вертел флакон в руках, неуверенный, не держит ли он сейчас возможный ключ ко всем дверям прошлого.       — Всё в порядке, Эрен?       Йегер крепче сжал флакон, ощущая взгляд незваной гостьи. Он затаил дыхание, вглядываясь в жидкость сквозь коричневое стекло, не зная, как ему поступить дальше.       — Я правда надеюсь, что оно сможет помочь вам, — с кривой улыбкой произнесла медсестра.       Он слышал множество красноречивых слов в свой адрес, за которыми всегда стояла фальшь. Но не сейчас. Почему-то Йегер хотел верить в добрые намерения Лиззи, видя в ней много наивности, ещё не запятнанной этим жестоким миром.       Он поднял на неё взгляд, поджав губы.       — Спасибо, Лиззи, — хрипло произнёс он, кладя флакон в карман пижамы. — Она будет гордиться вашей работой, без сомнения, — добавил он неожиданно для самого себя, чувствуя, что должен как-то подбодрить её.       Медсестра застыла перед ним с искренней улыбкой, когда дверь распахнулась и встревоженный голос позвал её. Лиззи поспешно покинула палату — теперь все пациенты были под её ответственностью.       Перед уходом она обещала зайти ещё, уверяя, что вскоре старшая медсестра придёт в себя. Лейтенант не сомневался в её словах, видя, с каким рвением она старалась помочь. Анна была для неё куда больше, чем просто начальница — теперь он это понимал.       Несчастный случай объединил их: они разделяли одну цель на двоих. Эрен полностью погрузился в происходящее, оставаясь рядом с Анной и стараясь не утонуть в тяжёлых мыслях, которые преследовали его повсюду.       Лишь яркая мысль о том, что скоро он сможет разобраться с этим нескончаемым роем, давала надежду. Надежду давала и та, что хранила в себе недосказанность — скрытый потенциал, который он так стремился разгадать.       Теперь, когда он мог часами наблюдать за ней, он по-настоящему осознал, насколько ему не хватает её присутствия. Её ненавязчивого внимания. Короткого, но выразительного взгляда. Нет, он обязан был узнать её, — будто от этого зависели остатки его рассудка. Только она могла дать ему это понимание.       Размышления лейтенанта были бесцеремонно прерваны, когда послышался странный шум возле палаты.       — Мы не видели, чтобы лейтенант выходил из палаты, сэр, — оправдываясь, произнёс молодой голос солдата.       — Хм, как интересно. До меня дошли совершенно другие слухи, — скользящий голос Флока он бы узнал из тысячи.        Йегер напрягся. Только этот человек умел, открыв свой рот, лишить всякого желания разговаривать.       Он поднялся со стула и, не теряя осторожности, аккуратно забрал свой китель с крючка, замерев на месте и напряжённо прислушиваясь.       — Она тоже, по-вашему, не выходила отсюда два дня? — вновь раздался раздражённый голос Флока.       — Я… я не уверен, за несколько часов здесь прошло много медсестёр, — растерянно произнёс солдат.       — И ты не мог среди них отличить единственную старшую медсестру?!       Непроизвольно сжались сильнее желваки на лице, и он резко открыл дверь. Лейтенант со статной, выпрямленной спиной вышел из палаты.       Перед ним стояли рассерженный Форстер и один из его наёмных охранников, которые присматривали, а точнее — следили за Йегером всё это время.       — О, лейтенант, как раз вас я и искал! — в миг переменившись в лице, криво улыбнулся ему Флок.       Его рука с особой свирепостью сжала плечо рядом стоящего солдата, намекая тому, что разговор с ним ещё не окончен.       — Ле-лейтенант Йегер, рады видеть вас в д-добром здравии, — под натиском взволнованно произнёс малец.       Йегер хмуро оглядел его, пока тот до смерти дрожал от неизбежности своей участи.       Не нужно было иметь большого ума — да и зрения — чтобы догадаться о слежке: Йегер редко покидал свою палату с того дня, но всякий раз ощущал на себе пытливый взгляд необученной пары глаз. Он лишь надеялся, что таких ненадёжных солдат не брали на разведку.       В тот день, когда он не просто вышел из палаты в сопровождении Анны, а побрёл вместе с ней за пределы учреждения, его не волновало то тщательное внимание, которое всё это время было приковано к его персоне.       Благодаря этому человеку он прошёл из-под носа охраны незамеченным, хоть это и не входило в её обязанности. Анна знала, что ему нужно — без слов, — и он был вдвойне ей благодарен за это, впервые за долгое время почувствовав спокойствие. Этот миг мог длиться вечность, если бы вся магия не разрушилась в одно мгновение под суровостью холодной реальности.       — Отпусти его, Флок, — стальной голос вырвался по щелчку пальцев.       Йегер смотрел товарищу прямо в глаза, зная, что лишь такой приём хотя бы на время усмирял пыл Флока. Но на этот раз Форстер вёл себя упрямее любого барана, играя в какую-то свою игру. Йегеру не понравился коварный взгляд младшего лейтенанта. Он бросал вызов, и Эрен не был намерен молчать.       — Ты забыл, кто здесь главный? — холодный, властный голос вновь вырвался словно из пасти льва. Эрен сделал уверенный шаг вперёд.       Форстер на секунду сжался, словно гиена, затем самонадеянно улыбнулся, медленно выпуская из своей хватки несчастного.       — Разумеется, не забыл, лейтенант, — не сводя с него глаз, произнёс он.       Солдат поспешил удалиться, пока напряжение в воздухе между двумя фигурами всё усиливалось.       Взгляду бросился чёрный портфель в руке Флока.       — У тебя есть какие-то новости для меня? — Йегер скрестил руки на груди.       — О, да. Но, быть может, пройдём в вашу палату? Не при посторонних, — чуть наклонившись к лейтенанту, скользким голосом предложил Форстер, с любопытством окинув его взглядом.       Эрен не сводил с него глаз, зная, что прямо за его спиной в палате мирно набирается сил Анна. Не нужно было представлять, какой поднимется скандал, если в таком положении её застанет младший лейтенант.       Йегер сжал кулаки. Нет, он не позволит. Он не подставит её, оставаясь всё ещё перед ней в долгу.       — Я устал там находиться. В кабинет, — Йегер не раздумывая зашагал вперёд, ведя за собой растерявшегося Флока.       Открыв первую попавшуюся комнату и убедившись, что внутри никого нет, он пригласил за собой младшего лейтенанта и плотно закрыл дверь.       Это было небольшое помещение, где стоял большой стол для переговоров и несколько стульев.       — Прошу простить за мою несдержанность, лейтенант. Некоторые подчинённые порой доводят до белого каления… Без вас всё тяжелее ими руководить, — спустя какое-то время первым высказался Форстер, нагло и выжидающе глядя на собеседника. — Как ваше ранение? Старшая медсестра справляется со своей работой? — напрямую спросил он, занимая одно из главенствующих мест за столом.       Йегер расположился напротив, неотрывно наблюдая за товарищем.       — Всё в порядке. Я иду на поправку. Совсем скоро приступлю к службе и избавлю тебя от всего груза ответственности, — отстранённо произнёс он, не упустив возможности уколоть младшего лейтенанта.       Флок хмыкнул, наклонив голову набок, с прищуром изучая его.        На некоторое время между ними воцарилась давящая тишина, пока младший лейтенант не встал и не принялся медленно расхаживать по кабинету, всё ещё держа в руках портфель.       — Какие новости ты принёс? — не выдержав напряжения, Йегер подался вперёд, положив локти на стол.       Форстер остановился перед ним, чуть наклонившись. Послышался звук отрывающейся застёжки.       — У меня есть для вас несколько документов. Какой предпочтёте открыть первым? — он положил на стол две папки, одна из которых выделялась зелёным цветом.       По их наименованиям Йегер понял: что бы он ни принёс, ничего хорошего это не сулило.       — Не играй со мной, Флок. Ближе к делу — поэтапно, — отказавшись выбирать, он откинулся на спинку стула.       Тот ехидно улыбнулся, словно ожидал такого ответа.       — Думаю, вам будет любопытно рассмотреть это дело, — открыв зелёную папку, он аккуратно подвинул её к лейтенанту.       Йегер втянул воздух в лёгкие, взял документ, не ожидая лёгкого чтения.       Форстер вновь занял своё место, в открытую наблюдая за реакцией старшего. Лицо Йегера постепенно менялось: от хмурого, сосредоточенного — до непроницаемого, плоского, скрывающего любые эмоции. Лишь едва заметное подрагивание пальцев, сильнее сжимавших бумагу, выдавало его попытку вернуть самообладание.       Через какое-то время Йегер поднял нечеловеческий взгляд на Флока, чувствуя, как дыхание спёрло, а сердце бешено выбивало пульс.       — Что это, Флок? — туманным голосом спросил он, скользнув папкой по столу.       Тот поймал её, глядя лейтенанту прямо в глаза. Он ждал этого момента с первого дня и теперь не мог нарадоваться своему первому самостоятельному делу, будучи уверен, что получит все почести за блестяще проделанную работу.       — Это ордер на допрос старшей медсестры Анны Вайс, — произнёс Форстер, не скрывая ликования.       Взгляд Йегера становился всё суровее, но ослеплённый своим успехом Флок воспринял его иначе.       — Понимаю, я подвёл вас, подверг опасности со стороны неизвестного лица. То была моя ошибка, я должен был проверить её в ту же секунду, когда она ступила в ту палату и принялась осматривать вас…       Шум в ушах Эрена мешал воспринимать слова. Он улавливал лишь оборванные фразы, полные лицемерного оправдания, с силой сжимая под столом кулаки.       — …я сделал всё, что мог, чтобы обезопасить ваше пребывание здесь, наняв ежедневную охрану.       Йегер склонил голову, пряча лицо за тенью, пока желваки грозились треснуть от напряжения.       — Что за чертовщина, Флок… — тихий, свирепый голос прорезал воздух.       — Что? Как я говорил…       Старший лейтенант резко ударил кулаком по столу.       — Она вылечила меня, вытащив не один раз с того света… — он сжал кулак сильнее, чувствуя ускользающее самообладание. — Она мой чёртов врач! Как ты мог додуматься до этого?!       Форстер замер.       — Поймите, её квалификация не подтверждена, лейтенант. Я лишь хотел… — начал Флок, медленно поднимаясь.       — Плевать, чего ты хотел. Я не принимаю эту бумагу, — резко встав, Йегер свирепо наклонился через весь стол.       Злосчастный документ уже был почти в его руках, но за секунду Форстер успел выхватить его первым.       Он с удивлением и непониманием смотрел на распалённого гневом старшего лейтенанта.       Какого чёрта он защищает её — какую-то медсестру? Шестерёнки в голове Форстера лихорадочно вращались под нарастающим конфликтом. Он не собирался так просто сдаться, бросить всё, над чем так долго работал.       — При всём уважении, старший лейтенант, боюсь, это не вам решать. Ордер выдан мне — я обязан исполнить приказ, — холодным голосом произнёс Форстер, подняв документ выше и расчётливо глядя на старшего.       Йегер потемнел, тяжело дыша. Флок его не обманывал: Эрен видел подпись вышестоящего лица. У него не было выбора, кроме как принять ситуацию такой, какая она есть.       Он выпрямился, поправив верх полосатой пижамы, прилипшей к спине от холодного пота. Взяв со стола вторую папку, крепко сжал её.       — Тогда этим займусь я — как старший лейтенант, — Йегер подошёл и без усилия выхватил документ. — Не забывай о протоколе, Форстер, — бросил он перед уходом, оставляя младшего ни с чем.       Тот стоял, сверля глазами уходящую спину лейтенанта. Его кулаки судорожно сжались.       Игра ещё не была окончена.