Сквозь пепел забвения

Novo Amor — Anchor

             Он обернулся, услышав знакомое стучание каблуков. На лице неосознанно появилась улыбка — готовая посоревноваться с привычной маской непроницаемости.       — Вы пришли, — с несвойственным ему облегчением проговорил он вскользь, когда дверь закрылась.       Однако вошедшая в палату вовсе не выглядела к нему столь же благосклонно.       На старшей медсестре не было лица: она уставшим шагом прошла мимо него, пока немигающий взгляд серых глаз был устремлён себе под ноги.       Анна опустила новый поднос с медикаментами дрожащими руками, машинально доставая всё необходимое для процедуры.       Йегер озадаченно следил за её действиями, не понимая, чем была вызвана такая смена настроения. Что могло произойти со старшей медсестрой всего за сутки?       Он медленно подошёл к ней, пока она проверяла каждый медикамент.       — Как странно вновь видеть за окном угрюмое небо, — неуверенно начал он, с каждой секундой всё сильнее чувствуя беспомощность.       Она молча продолжала подсчитывать препараты, не обращая внимания на него, создавая всё больше напряжения между ними — настолько ощутимого, что оно казалось почти осязаемым.       Он присел на койку, внимательно всматриваясь в её лицо снизу вверх. За медицинской маской мало что можно было разглядеть, но взгляду сразу бросились её глаза — красные, лишённые той жизни, что ещё сутки назад в них так ярко сияла.       Йегер с волнением затаил дыхание, собираясь с мыслями.       — Анна, с вами всё в порядке? — с беспокойством наконец решился спросить он.       В этот момент она резко стянула бинт с его плеча. Быстро осмотрев, старшая медсестра машинально обработала участок раны, которая уже почти полностью затянулась, подавая хорошие признаки заживления.       Её пальцы подрагивали, но с той же свойственной ей точностью продолжали выполнять свою работу, пока взгляд не видел ничего, кроме собственных быстро двигающихся рук.       Он аккуратно взял её за руку, пока она продолжала молчать.       — Что произошло? Я могу как-то помочь? — с неожиданно появившейся заботой расспрашивал он, вглядываясь в её лицо и пытаясь разобраться.       Она застыла на несколько секунд, прежде чем с испугом выдернуть руку из его мягкой хватки.       Медсестра отошла на несколько шагов назад, тяжело дыша; потухшие глаза беспомощно бегали по полу палаты, избегая встречаться с ним взглядом.       Эрен медленно встал с кровати, всё так же взглядом прикованный к ней, не рискуя делать резких движений— опасаясь её реакции.       «Она боится… вот-вот закроется в себе. Я не могу этого допустить», — вихрем пронеслось в голове.       Он аккуратно поднял ладони вверх, пытаясь показать, что не представляет угрозы. Одновременно Йегер почувствовал резкую боль в плече, но был готов терпеть, полностью погрузившись в возникшую из ниоткуда напряжённую ситуацию между ними.       — Я не причиню вам вреда, — уверенно произнёс он, медленно делая шаг за шагом.       Анна всё так же стояла с поникшей головой, и он внезапно понял, что больше не видит перед собой ту старшую медсестру, чья спина всегда была прямой, словно натянутая струна возвышавшая её стан — символ опыта и достоинства, которые она гордо несла на своих хрупких плечах.       Перед ним снова стояла сгорбленная, беззащитно поникшая фигура девушки, боявшейся подпустить его ближе, словно он был настоящим хищником, а она — взвинченной жертвой, загнанной им в угол.       В звенящей тишиной палаты он сделал ещё несколько шагов. Оказавшись примерно в метре от неё, он увидел, как по её лицу скатываются слёзы — немое подтверждение его догадок.       — Я знаю, каково это — носить маску полного контроля. Когда нельзя приспустить её ни на секунду, ведь от этого может зависеть твоя жизнь… — он сглотнул, медленно приближаясь к ней.       Анна осторожно подняла глаза, в которых появился слабый проблеск. Он облегчённо вздохнул, наконец увидев её реакцию. Это был его зелёный свет.       — Но вы можете больше не церемониться со мной. В конце концов, всем нужен человек для поддержки, не так ли? — с горькой улыбкой произнёс он, будто утверждая, аккуратно коснувшись её плеча.       В ту же секунду в её глазах отразился ужас. Она отчётливо почувствовала его присутствие. Непозволительно близкое. Анна пыталась взять себя в руки, придя сюда, но организм в этот момент дал сбой, больше не имея необходимых ресурсов, чтобы продолжать держать оборону от внешних опасностей.       Сердце билось всё чаще, а в глазах зарябила тёмная пелена, грозившая укрыть в свои объятия.       Она нахмурилась, пытаясь сконцентрироваться, встретившись с его полным беспокойства взглядом, чувствуя, как сознание ускользает, неумолимо толкая её в бездну.       Встревоженный лейтенант вовремя заметил, как побелело её лицо и закатились заплаканные глаза.        Её тело резко обмякло и подогнулось, грозясь упасть. Белая шапочка упала.       Он рефлекторно подхватил медсестру, надёжно удерживая в своих руках.       — Анна! Что с вами?! — в волнении он судорожно убирал мокрые пряди с её лица, вглядываясь в неё, неосознанно притягивая ближе.       Эрен аккуратно поднял Анну, опираясь о здоровую руку, отмечая, насколько она легка — словно поднял пёрышко.        Лейтенант поспешил уложить её на кушетку, всё так же безнадёжно пытаясь до неё достучаться.       Анна неподвижно лежала, брови напряжённо сведя к переносице, и тяжело дышала под сковывающей медицинской маской.       Без долгих раздумий, лейтенант стянул с её лица давящую ткань, надеясь улучшить приток кислорода.       Он пытался судорожно сконцентрироваться, пока капля пота от волнения стекала по лицу. Необходимо было принять срочное решение — что делать дальше, — но вдруг глаза лейтенанта зацепились за открывшуюся перед ним картину.       Не осознавая этого, он затаил дыхание. Казалось, всё в этот момент затихло вокруг него. Изнутри будто сдавливало, включая собственное сердце, сжавшееся в грудной клетке.       Мысленно перед Йегерем всегда вставал лишь один образ ухаживавшей за ним старшей медсестры — загадочной девушки в маске. Все остальные медсёстры, которых ему доводилось увидеть, не прятались за ними, предпочитая открыто обмениваться с ним порой неуместными, на грани флирта, ухмылками. Но не она — всегда строгая, нравоучительно холодная Анна.       Из возрастающего в Эрене любопытства, он стал прибегать к воображению, представляя продолжение её лица, подставляя разные варианты того, как могли выглядеть те или иные черты.       «Быть может, она скрывает какой-то изъян?»       «Продолжает носить маску из-за комплексов», — нашёптывали ему голоса.       «Всё гораздо проще: за маской ничего не прячется, кроме самой обычной, стереотипной внешности медсестры», — в какой-то момент решил он.       Но он не знал и не мог даже на долю предугадать, насколько ошибался.       Йегер помнил, как впервые за долгое время почувствовал, что тонет наяву. То были поначалу мельком взглянувшие на него большие серые глаза — готовые сразить своей глубиной и проницательностью, заставляя его по-настоящему взглянуть на самого себя.       Теперь перед ним открылось белее обычного, полное усталости девичье лицо. Светлая кожа ложилась ровным тоном, очерчивая идеально прямые линии, выстраивая чёткие черты и подчёркивая тёмные локоны, обрамлявшие овал лица.       Большие закрытые веки покрывались вдоль мелкой паутиной морщинок, оставляя на юном лице столь ранний след всех вложенных усилий, пота и труда.       Прямой, аккуратный нос чуть заострённым концом задирался вверх, указывая на упрямство и решительность его обладательницы.       Бледные, сухие, истерзанные часами самогрызений губы всё ещё сохраняли след былой припухлости.       Что-то подсказывало изнутри — приглушённо, отдалённо — словно он уже когда-то видел подобные черты.       Она могла быть для других невзрачной, но в его глазах была неописуема словами. Странное чувство дежавю с первого взгляда захватило его, запутывая, мешая сосредоточиться. Оно не собиралось отпускать Йегера, оставаясь где-то глубоко внутри, но в достаточной близости, чтобы заявить о себе, перевернув в нём всё и заставляя чувствовать всеми рецепторами что-то былое, когда-то давно забытое.       Она пробуждала в нём что-то потерянное — то, что противоречило природе Эрена, заставляя исследовать эти вновь обретённые, притягательные ощущения, будто он мог с помощью невидимых сетей дотянуться до главного — самого себя.       Йегер хмыкнул, закрывая глаза. Он был по-настоящему болен, постепенно всё больше сходя с ума от мучивших сознание загадок, к которым из ниоткуда теперь была приплетена старшая медсестра.        Существо внутри него хотело вырваться — кричало, скребло когтями его душу, только чтобы достучаться до разума: всё это не имело смысла. Так не должно быть. Не должно.       Он не понимал этой связи; сложившийся диссонанс нарастал, словно волна, готовая обрушиться на него. Но она всё ещё позволяла ему плыть, несмотря на неравный бой с течением. И всё же было уже поздно — он утонул, погрязнув в этой запутанной тине, что волокла его назад, к истокам, откуда произошёл он сам.       Анна была словно символом его пути; лицо старшей медсестры лишь добавляло этому смысл — он заключался в той скрытой силе и непоколебимости, которые были так присущи бесстрашной, перед ним лежащей медсестре.       Что-то внутри кольнуло, вспыхнуло на задворках сознания, заставляя его пошатнуться, но не внося никакой ясности.       «Что всё это значит? Почему меня преследует чувство, словно я вот-вот разорвусь?» — вонзались мысли, которые с той же быстротой уносились прочь.       Удивление и сопутствующие тому тревожные мысли длились каких-то несколько секунд, прежде чем Йегер резко замотал головой в разные стороны, понимая, что должен срочно действовать.       «Чёрт, нельзя терять ни минуты», — чётко произнёс он про себя, собираясь с силами.       Йегер стремительно вышел из палаты, озадаченный состоянием старшей медсестры. Он больше не видел в Анне просто медработника, механически выполняющим свои обязанности — только человека, который с полуслова понял его и помог встать на путь исцеления не только физической оболочки, но и души.       Треснул в очередной раз его пустой шкаф, но он всё ещё твёрдо старался стоять на ногах, пусть и неуверенный в том, как долго сможет ещё продержаться.       Однако человек, готовый спасти Йегера, всё так же пребывал в своих беспокойных грёзах. Она была слишком слаба, чтобы продолжить помогать ему в поисках дороги обратно — в забытое им.       Он не мог бросить её в уязвимом положении, и был решительно настроен помочь, оплатить ей той же монетой.       Выйдя из палаты, он подловил одну из молоденьких медсестёр. Испуганная его внезапным появлением и выслушав всё, что он до неё донёс, она стремглав убежала за помощью.       Йегер не получил никаких указаний, но понял сразу, что не оставит Анну в таком положении.       В груди совестно кололо, заставляя его прерывисто дышать.       Перед глазами быстро пробегали воспоминания минувших дней на поле боя — того злополучного дня, что перечеркнул для него все дальнейшие ходы в этой войне.       «Мы вынуждены отступить».       «Больше нет смысла в продолжении операции».       «Смит спас вас, и это единственная причина, почему вы сейчас здесь!»       Он с силой зажмурил глаза, пытаясь оборвать эту бесконечную болезненную нить.       «Уходи… Йегер…»       Глаза ошарашено открылись, устремившись вперёд. Кулаки сжались с силой. Нет, на этот раз он не уйдёт.       Вернувшись в палату, он не успел сделать и шагу, когда до слуха дошло еле уловимое бормотание. Резко подняв голову, он увидел её нахмуренное лицо в конце палаты. Черты становились всё напряжённее, а губы — всё чаще шептали что-то сквозь сон.       — Н-нет… н-нет…       Он почувствовал неприятное дежавю, преследующее его с того самого момента. Всё происходило тогда за пределами страны. Он вновь ощутил песок под ногами и свежий запах пороха. Один важный человек был на этом месте — и больше не вернулся. Нельзя было позволить случиться этому вновь. Он просто не мог этого допустить ещё раз.       Подойдя ближе, он наконец смог разглядеть то, что старшая медсестра, наверняка, пыталась так тщательно скрыть за маской — глубокий шрам на правой щеке. Язык не поворачивался назвать его изъяном: он лишь подчёркивал её уникальную внешность, придавая ей больше шарма и невиданной силы, превращаясь в достоинство.       — Н-не у-хо-ди… — смог разобрать он, опустившись на корточки ближе к ней.       На секунду он остолбенел. Она просила его не уходить. Это было словно глоток облегчения.       — Я здесь, Анна, — тихо, поддерживающе произнёс он, когда смятение на её лице усилилось.       — Н-не хо-тела… П-про-сти… — сквозь бессвязное бормотание разобрал он.       «Она извиняется? Почему?» — недоумевал он, пытаясь понять он смысл дошедших до него слов. Лейтенант напряжённо продолжал вслушиваться, не отходя от медсестры ни на шаг.       — Рен…. п-про-сти, — её брови свелись домиком, в уголках глаз появились слёзы.       — Анна? — осторожно произнёс он, боясь потревожить и без того помутнённый разум старшей медсестры.       — Э-рен… — чётче пробормотала она, сильнее сведя брови вместе.       По спине пробежали мурашки. Йегер мгновенно замер, уверенный, что ослышался.       — П-прос-ти ме-ня, Э-рен… — через мгновение чётко услышал он в мольбе старшей медсестры.       Её лицо было полно скорби. В выражении этой боли он распознал жгучую вину — ту самую, что частенько сжигала и его самого. Но что такого могла пережить она?       Старший лейтенант медленно поднялся, стоя теперь перед ней, опешенный от услышанного.       — Но… за что? — непонимающе произнёс он в растерянности, когда дверь в палату резко открылась, и в неё стремительно влетела взволнованная медсестра Лиззи.       — О, боже! Что произошло?! — немедленно потребовала она объяснений, подбежав к кушетке, чуть ли не сшибая с ног лейтенанта и принявшись приводить старшую медсестру в чувства.       — Я… я не знаю… она потеряла сознание и… — говорил он не своим, опустошённым голосом.       Он немигающим взглядом продолжал смотреть на бессознательное, пребывавшее в бреду скорченное лицо, пока медсестра старательно пыталась найти нужный препарат на ранее принесённым Анной подносе.       — Тц, я так и знала, что это случится! — раздражённо пробормотала она.       — О чём вы? — он перевёл поникший взгляд на Лиззи.       — Мисс Вайс слишком много на себя взяла. Не спала ночами. Изводила себя… да ради чего?! Будь проклято это место! — встревоженно говорила она, накладывая холодный компресс на разгорячённый лоб Анны.       — Палаты как назло все переполнены. Нужно перенести её… но куда? — судорожно решала взволнованная медсестра, держась задумчиво за подбородок.       Лейтенант словно вышел из транса, переключив внимание на брошенные слова Лиззи. Он сделал шаг вперёд.       — Не думаю, что стоит тревожить её. Она может остаться здесь, — отозвался он, глядя на медсестру решительным взглядом.       Она недоумённо, с лёгким прищуром, оглядела Йегера, который, пусть и был старшим лейтенантом, в данный момент оставался для всего персонала всё же пациентом.       — Лейтенант Йегер, об этом не может быть и речи. Вам самому-то нужен покой, вы на данный момент главный пациент больницы, — осторожно пояснила Лиззи.        «Мы позаботимся о теле, но сначала необходимо вывести вас отсюда!»       Взрыв. В голове прозвучала оглущающая сирена. Кулаки напряжённо сжались. Он был как никогда твёрд в своём решении и не собирался так просто сдаваться.       — Мисс Вайс является старшей медсестрой, моим врачом, и на данный момент не в состоянии не то что лечить меня, но и помочь самой себе, — жёстко произнёс он на одном дыхании, бросив долгий, опечаленный взгляд на Анну.       — Но это является заботой медперсонала. Вы не имеете к этому никакого отношения, — парировала Лиззи, сделав неловкий шаг назад под давлением лейтенанта.       — Именно поэтому вы обязаны в первую очередь думать о здоровье начальства. Моя палата как нельзя лучше подходит для её временного пребывания. Как ваш главный пациент, я настаиваю, — чётко и твёрдо произнёс он, обжигая медсестру взглядом.       На мгновение возмущение охватило Лиззи с ног до головы. Но всего через несколько секунд весь её пыл охладел под упорной жёсткостью бирюзовых глаз, находившихся гораздо выше её уровня, заставляя медсестру задрать голову.       Лиззи нервно сглотнула. Всё-таки перед ней стоял не кто иной, как сам старший лейтенант, слухи о котором дошли до каждой медсестры. У кого-то они вызывали взгляды, полный поклонения и обожания, но у Лиззи — полного ужаса от осознания, на что был способен человек, стоявший перед ней. Времена войны изменили обстоятельства: теперь любое неповиновение лицу со званием не могло сулить ничего хорошего.              Медсестра не была из тех, кто с гордо приподнятой грудью и пеной у рта готов оспаривать свою правоту — мягкотелый характер Лиззи ей этого не позволял. Она привыкла на любое пререкание послушно опускать голову, кивком со всем соглашаясь. Взгляд, полный угрозы, заставил кожу покрыться мурашками.       «Раз вы недостаточно компетентны в данном вопросе, я возьму его лечение полностью на себя», — слова, сказанные когда-то старшей медсестрой, вновь прозвучали в голове с особой силой. Именно мисс Вайс была той, кто умел давать отпор всем, готовая отстаивать свою позицию, оставаясь при этом чутким человек, никогда не ронявшим собственного достоинства в глазах других.       Виноватый взгляд медсестры упал на измотанное лицо Анны. Лиззи понимала: она была одной из причин истощения своей начальницы. Не сумела вовремя проследить за состоянием непростого пациента — теперь отдувалась за это в бреду бессознания мисс Вайс. Спор с Йегером был не просто бесполезен, а контрпродуктивен, особенно учитывая, что в его словах действительно было зерно рациональности.       Лиззи перевела взгляд на статного лейтенанта — его прожигающий взор требовал от неё согласия.       Впервые за долгое время она расправила свои маленькие плечи. Ей выпал шанс всё исправить, доказать, что она способна справиться, — и на этот раз она не собиралась его упустить.       — Я распоряжусь, чтобы сюда доставили дополнительную койку, — уверенно и без колебаний произнесла она на удивление самой себе. — Можете не беспокоиться о благополучии мисс Вайс, я присмотрю за ней и не нарушу ваш покой, — произнесла она на одном дыхании, прежде чем поспешно вышла из палаты за капельницей.       Лиззи сама не до конца понимала, двигала ли ею подлинная тревога за больную или желание поскорее избавиться от пугающе настойчивого взгляда старшего лейтенанта.        Йегер молчаливо проводил убегающую медсестру, в очередной раз убеждаясь, насколько поле боя схоже с обстановкой госпиталя.       Что там, что здесь — повсюду разыгрывалась лотерея на человеческую жизнь. И какой же гнев пробуждался в нём при одной мысли о том, что, если бы не его прямой упрёк в адрес медсестры, о благополучии Анны, возможно, просто забыли бы, позволив ей зачахнуть — так же быстро, как десяткам солдат, признанных безнадёжными после ранения. Ведь для таких уже нет спешки — они больше не жильцы.       Капитан стал одной из жертв системы, погибнув слишком рано, — почти у него на руках. Он никогда не забудет запах крови и выражение лица Смита. Никогда не простит себе того, что не ослушался и не остался там.       В любой обстановке Йегер считался важной фигурой на шахматной доске — в отличии от остальных солдат, многие из которых нередко превосходили его самого. Он не был настолько опытен и незаменим, как ушедший Капитан. Как и теперь — старшая медсестра.       Он сжал кулаки, ногтями пронзив жёсткую кожу, глядя на запечатлённые на её лице муки. Она была гораздо важнее, нужнее него — без всякого сомнения. И он ждал, надеясь всеми силами на её скорое выздоровление.       Взгляд вдруг зацепился за что-то красное, лежащее на полу у койки.       Эрен аккуратно протянул руку, нащупав потёртый небольшой платок насыщенного красного оттенка. От прикосновения к ткани его словно кольнуло током — странное ощущение разлилось по всей ладони.       Наверное, он был её. Йегер нахмурился, рассматривая находку. Вроде бы обычный носовой платок — но что-то в нём было необычное. Цвет? Изношенность? Почему Анна просто не выбросила его?       «Я, как и все, пытаюсь сохранить то, что осталось, каждый день борясь с вашим желанием рухнуть и больше не подняться…» — Эти слова не выходили у него из головы. Недавнее признание старшей медсестры заставило его взглянуть на неё по-другому.       Он грустно усмехнулся.       Нет. Анна далеко не как все.       Йегер сжал платок. Возможно, эта вещь для неё — не просто кусок ткани, а напоминание о чём-то важном?       Он аккуратно убрал его в карман, решив оставить в целости и сохранности, пока Анна не проснётся.       «Я бы хотел поменяться с вами местами. Зависело бы это от меня…» — страшная мысль проскользнула в его сознании.       Настолько сильно затянуло его в этот необъятный круговорот, что он действительно был бы готов пожертвовать собой?       Йегер горько хмыкнул.       Он был готов отдать себя за любого, кто заслуживал жизни больше него. Хотел этого с того самого дня, когда один Капитан заставил его изменить свои планы.       «Твоё время ещё не пришло, парень. Ты ещё можешь… вернуть… себя…»       Эти слова рокотом звучали в голове. Смит слепо верил в сказанное, отдав жизнь взамен на непрошеное спасение. Но много ли он знал? Ведь это казалось невозможным.       Его взгляд снова упал на злосчастное окно. Всё то же одинокое, никому не нужное дерево — напоминание о нём самом.       Он бы сделал это без лишних раздумий даже сейчас. Пустота всё сильнее затягивала его в свои лапы, будто так и должно быть.       «Но ведь так было не всегда», — задумался он.       Он не знал, почему так жаждал жертвенности. Словно когда-то его душа умоляла об этом, пока не очерствела. Пока он сам не стал монстром.