Сквозь пепел забвения

      David Kushner — Saving Your Soul

      Йегер ненадолго остался один после ухода очередной медсестры, но на этот раз — не из-за своей жены.       В палату претенциозно вошёл Флок в ослепительной униформе, с достаточно пугающей улыбкой на лице, которую лишь Эрен умел понимать — что за ней на самом деле могло стоять.       — Лейтенант! Могу ли я вас поздравить с выздоровлением или пока ещё рано? — ехидно спросил он, раскинув руки в стороны, держа в одной из них чёрный ранец и приближаясь к кушетке.       Эрен тяжело вздохнул, но смог выдавить из себя слабую улыбку.       «Та ещё заноза в заднице», — подумал он, тяжело вздыхая.       При младшем лейтенанте нужно особенно стойко держаться. Он знал, что глаза и уши Флока принадлежат начальству — всё, что скажет Йегер, дойдёт до них, пока он вынужден отлёживаться здесь.       — Как минимум две недели, Флок. Придётся тебе напрячься, — сообщил он, поправляя подушку за спиной.       Лицо младшего лейтенанта моментально изменилось, став более сдержанным. Улыбка пропала, а глаза блеснули — он со всей серьёзностью воспринял ответственность, которая теперь ложилась на его плечи. Он этого хотел, Йегер был в этом уверен.       — Надеюсь, медсестра хорошо справляется со своей работой, будучи здесь главной, — проговорил мимолётно Форстер, присаживаясь.       Йегер прокашлялся, зацепившись за формулировку. Он не видел её с первого дня пребывания здесь. Если она отвечала за всё в больнице, её занятость объясняла отсутствие интереса к нему. К его делу, точнее.       — Теперь понятно, почему я её не видел два дня, — тяжело вздохнув, произнёс он ненароком, бросая взгляд в окно.       Форстер напрягся. Кулаки заметно сжались, а на лбу моментально вздулась вена, пока лицо наливалось багровым оттенком.       — Не волнуйтесь, я обязательно разберусь с ней, старший лейтенант, — твёрдо и чётко произнёс он, глядя куда-то вдаль опасным взглядом.       Эрен вскользь проследил за его взором, уловив в голосе зловещие нотки, от которых внутри сжалось неприятное чувство. В гневе Флок становился не просто занозой, а смертельной опасностью.       — Всё в порядке, Флок. Мне не нужна круглосуточная нянька, пускай выполняет свою работу, — холодно сказал Йегер, словно давая тому сигнал «стоп».       Форстер деловито улыбнулся. Эрен знал: тот мог изобразить любую улыбку и послушно кивнуть, но в голове уже строить абсолютно другие планы, едва удерживая звериный дух внутри себя.       — Что ж, я всегда был готов к службе, лейтенант. Собственно, я пришёл не с пустыми руками, — сказал он, открывая свой ранец и доставая одну за другой папку с документами.       Йегер напрягся, но виду не подал, принимая бумаги из рук товарища.       Открыв одну из папок, он наткнулся на фотографию того самого пленника, которого незадолго до ранения по неосторожности убил.       Он слабо сжал снимок, чувствуя лёгкую дрожь, и тут же отложил его, желая вместе с этим стереть из памяти сам инцидент.       За фотографией последовали с десяток других снимков — такие же молодые юнцы, кому не повезло оказаться не в том месте и не в то время. То же самое можно было сказать и об их семьях, запечатлённых на остальных, тщательно отобранных фотографиях.       Эрен тяжело поджал губы, стараясь не разглядывать их. Бегло просмотрев заключительный документ и медленно опустив руки, он наконец понял, откуда была вся информация об найденных пленниках.       Они все сбежали, стремясь разорвать какой-либо контакт с Элдией. Они не были чужеземцами, как он считал всё это время.       — Получается, это были одни из повстанцев, что напали на отряд? — спросил он чуть подрагивающим голосом, хотя уже знал ответ.       «Плевать, кем они были. Повстанцы или марлийцы — они совершили преступление против своей страны, за что понесли наказание», — говорил ему внутренний голос, пока он пытался оценить проделанную работу.       Он не хотел чувствовать ничего — ни по поводу происхождения пленника, ни остальных, кого хладнокровно убил в одиночку. Это не касалось его работы, повторял он словно мантру.       Йегер сделал глубокий вдох. Он был решителен как никогда опустить занавес обратно. Это было необходимо — при Форстере, во что бы то ни стало.       — Так точно. Их осталось не так много, не без вашей заслуги, — Флок одарил его кривой улыбкой, намекая на тот инцидент, пока Йегер внутри был готов провалиться. — Большинство схвачено и ожидает своей участи в рабочих лагерях, — с усмешкой произнёс он.       Эрен промолчал, не реагируя на ехидные высказывания младшего лейтенанта, зацепившись за последние слова.       Трудовые лагеря были внедрены как новшество, предложенное изобретательным главой Родом Райс ради увеличения рабочей силы и повышения производства, как он сам говорил.       Йегер мало что знал об проекте своего тестя. Практически все контакты с семьёй Хистории были приостановлены в тот момент, когда его нога переступила порог военного училища.       Прошлая жизнь превратилась для него в туман, сквозь который он не мог пробиться и, по правде говоря, не особо когда-либо стремился. До этого момента.       — Ты должен проверить весь сектор, прошерстить всё вдоль и поперёк, — Йегер провёл пальцем по небольшой карте, обводя выделенную территорию и ловя суровый взгляд Форстера. — Знаю, местность обширная, но нужно проверить все границы на предмет оставшегося сопротивления и чужеземцев. Сделаешь это, а потом представишь мне рапорт с результатами.       — Понял, лейтенант, — кивнув, младший лейтенант встал со стула и уже собирался уйти, когда его окликнул Йегер:       — Будь бдительным, Флок. Я не скоро смогу вернуться к работе. Рассчитываю на тебя, — с пересохшим горлом произнёс он, глядя Флоку прямо в глаза.       С тех пор, как они встретились в училище, Форстер всегда прислушивался к словам старшего лейтенанта.       В день их первой встречи Эрен сидел в столовой вдали от остальных солдат, будучи не особо разговорчивым. Его сторонились, а порой и вовсе шарахались, как от прокажённого. Слухи распространялись с бешеной скоростью из отряда в отряд. Но в каждой сплетне есть доля правды, а в его случае — огромная.       Однако это не смутило юнца с огненными волосами, который с энтузиазмом подсел к нему.       — Привет, я Флок, — он протянул руку, пока Йегер с минуту сверял его взглядом. — Я видел тебя на тренировке в первом корпусе. Ты прошёл практику быстрее остальных — это впечатляет!       Он говорил безостановочно, его глаза горели, пока Йегер слушал вполуха, увлечённый едой. С того момента Форстер был рядом — единственный, кто проявлял к нему такой бурный интерес, всегда первым начиная разговор. Эрен не возражал: пусть Флок и был болтлив, зато отвлекал постороннее внимание на себя, и это было Йегеру на руку. Он не хотел лишний раз выделяться.       Флок, словно преданный щенок, следовал за ним повсюду, не замечая открытого равнодушия Йегера. Он лишь восхищался его талантами и хладнокровием, с которым тот выполнял самые сложные задания, выкладываясь на все двести процентов.       Позже их пути разошлись: Форстер остался на острове охранять границы, в то время как Йегера отправили вместе с остальной пехотой на берега Марлии. Но судьба развела их лишь для того, чтобы однажды снова столкнуть.       — Лейтенант! Как я рад снова видеть вас! —помпезно воскликнул Флок при встрече, ощущая себя настоящим счастливчиком.       Он мечтал хоть немного приблизиться к своему идеалу, который нашёл в лице Йегера, намереваясь идти по его следам на службе. Когда Эрен впервые за долгое время войны получил ранение, Форстер не на шутку испугался за товарища — тогда он понял, насколько близок к смерти был старший лейтенант.       Осознав, что даже такая машина убийств, как Йегер, всего лишь живой человек, впервые открыло Форстеру глаза на смертельную опасность, что может окружать его кумира.       Он не желал больше видеть его лицо бессознательным и был полон решимости обеспечить защиту. Не поставив Йегера в известность, Форстер распорядился назначить несколько человек следить за благополучием офицера в больнице, но без лишней шумихи, в гражданских обликах.       — Разумеется, сэр. Я сделаю всё возможное, чтобы не подвести вас, — с несколько угрожающей улыбкой сказал он, а потом, развернувшись, вспомнил:       — Совсем забыл: что делать с пойманными? Наверняка они кишат по всей округе, — усмехнувшись, добавил Флок.       Эрен какое-то время смотрел ему прямо в глаза, ясно читая в них жажду мести и последующего кровопролития. То, с какой усмешкой он позволял себе намекать на инцидент с пленником, не укладывалось в голове Йегера — сам бы он таких слов не произнёс даже в состоянии бреда.       «Когда-нибудь ты не сможешь остановиться, Флок», — мелькнула мысль, почти сорвавшись с потускневших губ.       — Ты знаешь протокол, младший лейтенант, — только и ответил он, всё ещё глядя в эти зверские глаза.        Флок не стал скрываться, полностью обнажив свою жуткую улыбку, словно волк, учуявший запах одинокой стаи овец.       Он чуть поклонился и вышел с поднятой головой, прямой, словно натянутая струна, осанкой — готовый к охоте.       Форстер не знал, что Йегер с самого начала опасался его. Он видел в его глазах тёмные желания, которые подталкивали Флока действовать радикально, без пощады.       Старший лейтенант был его противоположностью — бесстрастный офицер, холодно подходивший к делу. Однако Эрен прекрасно отдавал себе отчёт: какими бы разными ни были их методы, оба они уже давно перестали быть людьми.       Он ясно видел и в себе, и в глазах младшего лейтенанта, где-то за его желанием мести, ту самую померкшую внутри пустоту, которую лишь изредка заполняли звериные инстинкты, жаждущие убийств.       Йегер же не скрывал своей пустоты. Но в сегодняшней встрече с Флоком он всё же сумел утаить кое-что — крошечный, едва заметный огонёк внутри. Он означал, что ещё не поздно.       У него был шанс, которого больше не было у остальных.

***

      Форстер поспешно шёл по коридору госпиталя, выпрямив плечи и прожигая взглядом каждого встречного в поисках одного конкретного человека.       Благодаря своему плану по безопасности лейтенанта он узнал, что старшая медсестра не торопилась исполнять приказ, предпочитая заниматься любым незначимым пациентом — лишь бы не выполнять свой прямой врачебный долг перед самой важной военной фигурой в госпитале.       Вайс. Он со злостью усмехнулся про себя. Что это вообще за фамилия? Такая же никчёмная, как её обладательница. Непрофессиональная выскочка, возомнившая себя главой госпиталя, не способная должным образом выполнять свою работу.       «Главного врача здесь больше нет. Если хотите помочь своему товарищу — пропустите меня».       Злость в нём полыхала от одного воспоминания. Нужно было ещё тогда поставить на место эту стерву. Желваки ходили, словно готовя челюсть вцепиться ей в горло и заставить ответить за свою дерзость.       Он уверенно двигался к ординаторской и вдруг увидел её. Вайс выходила навстречу, побледневшая, будто только что увидела призрака.       Она стояла неподвижно, застыв на одном месте, глядя куда-то в пол пустыми глазами. Форстер подошёл к ней почти вплотную, не стесняясь выражать полнейшую неприязнь, которую испытывал с первого дня.       — Кажется, у нас был уговор, мисс, — змеиным тоном бросил он, едва сдерживаясь.       Старшая медсестра медленно подняла голову и встретилась с одним из самых ненавистных взглядов, что когда-либо видела.       Вайс сжала кулаки, глубоко и ровно дыша, контролируя каждое своё действие. Она с самого начала поняла, к каким офицерам относился Форстер: спущенная с поводка собака, которой дают команду «фас» — и та моментально рвётся с места, вгрызаясь в глотку жертвы, пока не остановят.       Она испытывала к таким, как он, гораздо больше, чем банальную неприязнь. Ей была ненавистна сама мысль о том, каким образом он «служит», но ещё больше негодования — его дерзость указывать ей, кого лечить в её госпитале.       Она не была напугана ни тогда, ни сейчас, полностью готовая ответить.       — Мисс Вайс, мистер Форстер, — отчётливо произнесла она, глядя ему прямо в глаза.       Анна видела, как в его зрачках мелькнуло раздражение: он не услышал привычного «лейтенант» рядом со своей фамилией.       — Какую игру вы затеяли? — подался вперёд Форстер, прошипев слова.       Она стояла твёрдо, не отводя взгляда. Анна знала: за хищной яростью прячется страх разоблачения. Он слаб, как бы ни пытался казаться большим зверем.       — Я не играю, как вы выразились. Моя работа — лечить людей. Если вы ещё этого не поняли, — с раздражением ответила она, выплюнув слова прямо ему в лицо.       Он был ошарашен её поведением, но не позволил бы себе, как младший лейтенант, спустить ей это с рук.       — По-моему, я достаточно ясно дал вам понять, что ваши прямые обязанности сейчас касаются лишь одного пациента. Однако сегодня я узнал: вы не навещали его уже два дня, подсылая к старшему лейтенанту Йегеру других, не подтверждённых мной медсестёр.       Анна едва шевелилась, сжимая кулаки. Она дышала размеренно, не желая дарить ему удовольствие её реакцией. Глаза застыли на его наглом лице, не выражая даже малейшего признака гнева. В её взгляде давно не было света. Он остался где-то глубоко внутри, вне досягаемости таких, как он.       — Занимайтесь своими обязанностями, мистер Форстер. Насколько я знаю, в них не входит раздавать указания врачам госпиталей, — жёстко произнесла она.       Форстер моментально вспыхнул. Он наклонился ближе, сгорая от гнева.       — Однако я вправе распоряжаться персоналом, который отвечает за здоровье старшего лейтенанта, если вы этого ещё не поняли, — с желчью бросил он, пародируя её манеру речи.       — Тогда можете быть спокойны: этим персоналом руковожу я, — ответила она, ещё выше подняв голову, чтобы не терять его взгляд из виду.       Форстер глубоко вдохнул, отпрянул, прожигая её взглядом.       — Мы ещё посмотрим, насколько вы действительно «квалифицированная старшая медсестра», — с особой яростью выплюнул он, резко развернувшись на каблуках, последовав прочь из гнетущего госпиталя.       Как только его шаги стихли, Анна позволила себе разжать кулаки. На ладонях остались следы от ногтей. Она задышала чаще, всё ещё не в силах вдохнуть полной грудью.       Это было лишь начало. Она была уверена: Форстер-ищейка не успокоится. Но и она не собиралась сдаваться.       Ей не хотелось оставаться в таком состоянии на людях. Несмотря на то, что её особо никто не замечал, Анна чувствовала себя слишком уязвимой и понимала: нужно действовать быстро.

***

      Прошёл день, полный напряжения и накопившейся работы. Анна из последних сил старалась не выдавать усталости, но её сгорбленная осанка и потухший взгляд говорили об обратном. Она монотонно перелистывала одну историю болезни за другой, не замечая ничего вокруг.       Ноги подкашивались, в ушах стоял гул. Она шла вперёд, глядя в пол, лишь бы не встречаться ни с кем глазами.       Вдруг со стороны одной из палат донёсся слишком взволнованный шум, тут же привлекая внимание.       Неподалёку собрались несколько медсестёр и двое неизвестных сотрудников в зелёной спецэкипировке. Они оживлённо что-то обсуждали.       Анна сделала глубокий вдох, выпрямила плечи и, собравшись, двинулась к ним. Разговоры мгновенно стихли.       — Что за сбор? — холодно спросила она, внимательно обводя всех взглядом.       Двух человек она видела впервые, и цвет их униформы её сразу насторожил.       — Мисс Вайс, — один из них сразу протянул бумаги, — мы получили рапорт о проверке госпиталя. Здесь выявлена вспышка инфекции. Её нужно немедленно локализировать и устранить.       Она бегло просмотрела документы. Волосы встали дыбом. Этого не могло быть — не при её полном контроле над госпиталем.       — Но… как? Все строго соблюдают протокол. Я сама устанавливала порядок после отставки главного врача, — её голос дрогнул.       Одна из медсестёр опустила голову. Анна метнула на неё тяжёлый взгляд.       — Нам известно, что почти все врачи покинули госпиталь и уехали в горячие точки, — продолжил инспектор. При упоминании коллег Анна болезненно нахмурилась. Она их похоронила в тот же день, не ожидая когда-либо снова увидеть живыми. — Мы знаем, что вы сейчас являетесь единственным высококвалифицированным медиком в больнице, и в связи с этим наказание за халатность не последует.       Глаза инспектора опасно блеснули. Анна затаила дыхание. Тело начало сдаваться: мышечный тремор стало трудно скрывать. Нельзя, нужно держаться.        — Но если в течение десяти дней вы не изолируете дальнее крыло и не введёте санитарный режим, мы будем вынуждены принять жёсткие меры, — добавил второй человек, глядя на старшую медсестру решительным взглядом.       Её лицо не выражало страх, но дрожащие пальцы больше не слушались. Она не боялась никаких угроз со стороны людей в экипировке, но её сердце успело пропустить удар.       Она в неверии подняла голову, пока расширенные зрачки бегали по пустым стенам холодного коридора.       — В… в дальнем крыле? Сколько заражённых?       — Пока двое. Их обнаружили в операционной вчера. Но, вероятно, за сутки инфекция могла распространиться дальше от самого медицинского персонала, — прозвучал ответ.       Она мысленно перебирала тех, кто были в операционной, и догадка заставила её похолодеть. Глаза были полностью прикованы к одной из медсестёр — той самой, что недавно получила от неё выговор за безалаберность.       Старшая медсестра нахмурилась, до боли стиснула кулаки. Она подняла голову, принимая весь удар на себя. Слишком хорошо она умела это делать.       — Всем сотрудникам немедленно надеть защитное снаряжение. Объявить карантин в дальнем крыле, — жёстко объявила она, отвернувшись от людей в экипировке, — Приступайте к дезинфекции и примите все необходимые меры. От лица госпиталя, я даю полное согласие, — твёрдо произнесла она, вполоборота.       Отдав приказ, Анна рванула со скоростью пули по коридору, с одной единственной мыслью: успеть спасти того, кто сейчас нуждался в ней больше всего.