Зеркало лжет

Полуденная жара стала почти невыносимой, когда они наконец-то добрались до купола. Дыхание давалось с трудом, а воздух казался густым и обжигающим, как расплавленное стекло. Солнце висело высоко над горизонтом раскаленной добела линзой, выжигая все живое на своем пути. Валуны почти не давали ни тени, ни защиты. Из-под ботинок поднималась пыль, мгновенно оседавшая на и без того замызганной одежде… и в легких. Шепард устало прищурилась, различая сквозь зыбкое марево мерцающий контур «Голубой отмели». Свежая и манящая, она казалась миражом между выбеленным небом и потрескавшейся, иссушенной землей. Курорт находился далеко от границы каменных джунглей и был так же накрыт прозрачным куполом, словно радужным мыльным пузырем. За его пределами — только пыль, адское пекло, бесплодный пейзаж и дрожащий зной. Не самое подходящее место для сафари и богатеев. А внутри купола — совсем другой мир. Мир комфорта, покоя и управляемого климата. Там дышится легко. Там не нужно смотреть по сторонам в поисках хищника, готового сегануть на голову со скалы. Там нет нужды мариноваться в собственном поту и выдирать у измученного организма эти последние шаги. — Забирай левее. Там технический шлюз, — посоветовал Гаррус, пригибаясь и сканируя местность. На него жара не действовала так губительно: турианцы были привычны и к более суровым пустынным мирам. — Старая схема: сервисный тоннель для дронов-уборщиков, моющих купол. Защищен от местных хищников и паразитов. Я видал и похуже, — тихо усмехнулся он в ответ на ее скептический взгляд. Шепард кивнула. Конечно, все не может быть просто, да? Иначе какой же это отпуск? Их здесь не ждали с распростертыми объятиями. Их здесь не ждали в принципе. Проникнуть внутрь оказалось куда проще, чем выбраться из предыдущего тоннеля. На входе — ни охраны, ни камер. Купол был сам себе охрана — никто в здравом уме не покинет его добровольно. А те, кто все же решается, почти никогда не добираются до следующего укрытия. Местная фауна предпочитает туристов только в гастрономическом смысле. Они шагнули в тоннель — узкий, полутемный, с тусклыми сигнальными лампами на полу, что указывали путь дронам-уборщикам. И почти сразу наткнулись на первое препятствие. — Термобарьер, — заметил Гаррус, нервно подергивая мандибулами. — Конечно, ведь день и без того шел слишком хорошо… — А ты ожидал ковровую дорожку и оркестр? — Я ожидал больше здравого смысла! Что за параноики… Да слизни же сюда за одну ночь не доползут! А в такое пекло и подавно. Придется повозиться… — Думаешь, стоит его отключать? — с сомнением потянула Шепард. — Это может просигналить охране, что злобные слизни уже рвутся внутрь, а барьер пал под их натиском. Я подозреваю, что защита работает циклично. Должна же она хоть ненадолго отключаться, чтобы пропускать наружу дронов? — Но мы же не дроны! — Значит, надо убедить систему в обратном. Только и всего. Гаррус скептически взглянул на мерцающую стену энергии перед ними. Воздух вокруг барьера дрожал от жара, словно над раскаленной сковородой. — Легко сказать, — проворчал он, подключая омни-тул к панели управления. — Система безопасности не так глупа. Она сканирует биосигнатуры, массу, габариты… — И что, справишься? — А как же, — Гаррус углубился в код, а в его глазах вспыхнул знакомый хищный огонек. — Главное — найти правильный алгоритм идентификации. Вот… система распознает дронов по электромагнитному излучению, а не по биометрии. Умно. — И сколько у нас времени на одно отключение барьера? — Сейчас узнаем… — Он сосредоточенно хмурился, просматривая данные. — Три секунды… каждые двадцать минут. — Великолепно. Всегда мечтала поджариться в тоннеле. — Не ворчи. Теперь система думает, что мы дроны модели KL-7. Старенькие, потрепанные, но с действующими допусками. — Гаррус торжествующе щелкнул пальцами. — Барьер отключится примерно… — Он замер, наблюдая за бегущими цифрами. — Сейчас! Мерцающая стена энергии исчезла с тихим писком. — Бежим! — крикнула Шепард. Они рванули вперед, а ботинки отбили гулкую дробь по металлическому полу тоннеля. Шепард почувствовала, как воздух рядом с ними нагревается, а жар так и норовит лизнуть в лицо — защита уже начинала восстанавливаться. Еще секунда, еще рывок… Барьер включился за их спинами с угрожающим электрическим гудением, отрезая путь к отступлению. Они остановились, переводя дыхание в относительной безопасности по другую сторону энергетической стены. — Знаешь, — покачал головой Гаррус, — в моей жизни было много странных моментов, но спринт по сервисному тоннелю в компании человека, который притворялся дроном-уборщиком, определенно входит в топ-десятку… Шепард лишь беззвучно рассмеялась и хлопнула его по плечу. Такой настрой ей определенно нравился. Коридор вывел их в просторный, скудно освещенный бокс с двумя рядами разнокалиберных дронов с различным функционалом, судя по насадкам и формам. Живого персонала нигде не было видно. Зато обнаружилась неприметная дверь, которая чем-то заинтересовала Гарруса. Он повел носом и смело открыл ее. Они очутились в подсобке, вернее, в прачечной. Определенно, этой синтетической лавандой разило именно отсюда! Шепард сердито чихнула и огляделась. Два десятка стиральных и сушильных машин, гладильный стол, паровая машина. Полки вдоль стен, заваленные ящиками с химией, стандартные кейсы с комплектами униформы, халаты, стопки свернутых полотенец… Шепард открыла один из кейсов и, торжественно развернув форму управляющего, кивнула: — Ну вот, самая простая маскировка. Это — для меня. Она смерила взглядом Гарруса, особо задержавшись на пятнах засохшей бурой жижи на его одежде: — А ты — переоденься в местную форму техника. Твоей теперь только слизняков распугивать. Гаррус фыркнул, разворачивая серо-синий комплект. Турианский. Кто бы сомневался. — Отлично, — он споро переоделся и похлопал по карманам. Заозирался вокруг. Вытащил оранжевый кейс с инструментами и аккуратно уложил между ними единственный пистолет: — Легко будет пронести, не привлекая внимание. Шепард кивнула: — Разумно. Обслуживающий персонал обычно на правах невидимок. Хотя можно было замаскироваться и под обычных курортников. — Она на секунду замерла, словно осознав абсурдность этой идеи. — Прикинуться, будто я в заслуженном отпуске… Она быстро переоделась и усмехнулась. В самом деле, какая разница. Едва ли ей грозит в ближайшее время поваляться с коктейлем в шезлонге или поплескаться в ласковых, пусть и искусственных волнах бассейна. Прикинуться… В этом слове было слишком много горечи невыполненных обещаний, которые она раз за разом легкомысленно себе давала. Кажется, вся ее «настоящая» жизнь вне службы никогда и не была настоящей. Вдалеке уже слышался гам, знакомый любому курорту: визг детей, ленивые разговоры взрослых, пьяные выкрики молодежи. Смех, плеск воды, музыка — как будто кто-то включил все сразу и выкрутил громкость на максимум. — Может, все-таки стоит слетать в обычный отпуск, — вздохнул Гаррус, явно уловив ее подавленное настроение. Шепард грустно усмехнулась: — Если вернемся… В ее жизни подобные курорты ассоциировались исключительно с прикрытиями, засадой, разведкой или бегством. Чего одна «Лазурь» стоила! И всякий раз приходилось делать вид, что она отдыхает, прикидывается курортницей или обслугой для более удачливых. Сегодняшнее задание казалось одним из самых легких: всего-то пересечь территорию «Голубой отмели», чтобы добраться до стоянки транспорта. Эту операцию так и хотелось цинично прозвать побегом сквозь рай. Рай, который снова пройдет мимо. Они выскользнули из подсобки — и мир взорвался светом, цветом и звуком. Солнце, преломленное куполом, слепило глаза тысячей бликов, словно по плитам рассыпали алмазную крошку. Воздух дрожал от визга детей, носившихся с кругами и гравидосками между бассейнами. Где-то у бара орала непристойные куплеты пьяная компания солдатни. Да так громко и душевно, что фоновая музыка стыдливо глохла в этом хаосе. Купол «Голубой отмели» создавал идеальную иллюзию тропического рая. Солнечные лучи танцевали в брызгах воды, превращая воздух в радужный мираж. Он будто пульсировал — живой, чуть приторный от аромата экзотических цветов и почти земных тропических джунглей. Шепард шагнула вперед — и белый мрамор под ногами заискрил перламутром. Пол сверкнул нанопокрытием, которое реагировало на прикосновение ленивыми голографическими волнами. — Что за… — она даже зажмурилась от избытка ощущений. Перед ними раскинулся курорт, который заметно отличался от того сонного местечка, куда привез ее Джон. Центральный бассейн имитировал море с лазурной водой, которая так и манила окунуться, чтобы смыть с тела усталость и полуденный зной. Пляж с чистейшим песком резал глаза белизной. Вокруг — ряды минеральных источников, каждый из которых был отдельным зрелищем. Одни — крошечные ванны, скрытые за цветущими деревьями, в которые едва можно уместиться вдвоем. Другие — ярусы термальных чаш, переливающихся, как зелья безумного алхимика. Кроваво-красные — густые как вино. Угольные, как кипящая нефть. Зеленовато-желтые — подозрительно похожие на кислоту. И бирюзово-голубые, гораздо ярче, чем цвет волн. — Я бы точно здесь задержалась, — буркнула Шепард, прищурившись. И даже невольно остановилась, скользя взглядом по безмятежным счастливым лицам. Хоть одним глазком прикоснуться к празднику жизни. Волны набегали на берег слишком идеально. Ритмично, размеренно, словно кто-то специально задавал темп. Вода игриво лизала песок и оставляла после себя серебристые барашки, морща линию прибоя. Шепард почувствовала, как Гаррус легко дернул ее за рукав: — Идем? — Ага… — кивнула она, разглядывая бамбуковые лежаки, расставленные вдоль бассейнов. На них раскинулись отдыхающие — кто с мороженым, кто с датападом, кто просто дремал под шелест искусственного ветра в кронах пальм и плеск воды. Мир вокруг дышал спокойствием и морской солью. Никто не спешил. Плавно текли вялые, беззаботные разговоры. Легкий перезвон бокалов о стеклянные столики ритмично перекликался с этим умиротворением. Этот курорт не для тех, кто жаждал адреналина. Он предназначался тем, кто уже безбожно устал и просто хотел остановиться. Было бы прекрасно остаться здесь с Гаррусом — хотя бы на неделю. Оставить все позади. Позволить себе, наконец, этот проклятый отпуск. Без тревоги и спешки. Без приказов и званий. Просто лежать в шезлонге, потягивать что-то сладкое — может, слабоалкогольное… или даже что покрепче, а кто запретит? Смотреть, как Гаррус демонстративно мается от скуки, перебирает головоломку в омни-туле, а то и пьет вместе с ней. А потом — обязательно! — тащить его плавать. Смеяться, когда он будет упираться и ворчать, что «Турианцы плавают не по течению, а поперек. Строго вниз!», и ловить, когда он наверняка попытается дезертировать. Но в итоге он бы смирился. Она бы учила его плавать. Он бы отфыркивался от воды, как крупный кошак, и даже пытался… а после наверняка нырнул бы на дно и ей пришлось бы его «спасать». Дотащить до края бассейна, сделать «искусственное дыхание» по всем правилам. А потом остановиться. Замереть. Поймать его хитрый взгляд. И все стало бы ясно без слов. Они бы поцеловались. Долго, медленно, ни от кого не прячась. Плевать, если кто посмотрит. А ночью — ушли бы в номер. Или, может… Нет. Прямо на пляже. На теплом песке, под звездами, когда все вокруг замирает, и остаются только дыхание, прикосновения и биение двух сердец. Шепард нахмурилась. Ничего из этого не случится. Точно не сегодня. И тут ее накрыла резкая, удушливая волна зависти, без благородных прикрас и даже без иронии. Настоящая, глупая, больная, жгучая зависть. Она смотрела на курортников, как ребенок на витрину, за которой выставили самую желанную куклу. Каждая клеточка ее тела знала: никакого отпуска не будет. Никогда. Отдых — это то, что случается с другими. С теми, у кого есть право на передышку. У нее такого права нет. И завидовала она даже не самому отдыху, сколько невозможности разделить его с кем-то близким. С кем-то конкретным. — Знаешь… — невольно произнесла Шепард. — Перед той… последней миссией ТОТ Гаррус предложил отпраздновать победу. В баре. Просто выпить, посидеть, не думая о галактике, о Жнецах, о долге. Он пошутил, что даже если бар окажется на том свете — он все равно дождется. Гаррус замер, и что-то болезненное промелькнуло в его глазах. Он медленно повернулся к ней, словно взвешивая каждое слово. — И вы не успели? — догадался он. — Не успели. — Шепард горько улыбнулась. — Как всегда, не успели. Но знаешь, что? — Она выпрямилась, и в ее голосе зазвучал упрямый вызов. Не ему — судьбе. — А что, если мы исправим эту историческую несправедливость? Прямо сейчас? — Коммандер… — Джейн, — поправила она. — И не надо напоминать, что у нас нет времени. Эта, мать ее, вселенная давно задолжала мне хоть пять минут для себя! А вон там… — Она кивнула в сторону искусственного пляжа. — Вон там есть симпатичный бар, м? Бар и правда выглядел милым, домашним и уютным. Изящные ограждения из бамбука и цветных бумажных украшений вырастали прямо из песка. Столики парили в воздухе на антиграве, а барная стойка мерцала, словно покрытая звездной пылью. Над головой вместо крыши шуршал настил из пальмовых листьев, сквозь которые разрозненно пробивались отдельные лучики света. Они то щекотали нос, то ласково гладили кожу, то и вовсе заставляли щуриться. — Красиво тут, — немного смущенно признался Гаррус, разглядывая бармена-азари. Та смешивала коктейли в стеклянных сферах, которые сами вращались в воздухе с помощью биотики. — Красиво и романтично, — согласилась Шепард. — Идеально для нашего воображаемого свидания. — Воображаемого? — Гаррус приподнял надбровную пластину. — Ну конечно, — она уже направлялась к стойке, и в ее походке прорезалось что-то легкое и игривое. — Представь: мы просто два туриста, которые случайно встретились в баре. Никаких спасений галактики, никаких драм. Просто… отпуск. Можешь вообразить? Они заняли столик у кромки воды, где волны плескались у самых ограждений. Гаррус неуверенно устроился в кресле, поерзал, будто на ежа сел. Но возражать не стал. — Итак, — Шепард откинулась на спинку кресла, изучая голографическую проекцию меню, — что бы заказал турианец на идеальном свидании? — Это не… — начал Гаррус, но она перебила его: — Это игра, помнишь? Просто игра. Попробуй. Что, если бы мы встретились здесь просто как… как два незнакомца? Он колебался, но что-то в ее взгляде заставило его поддаться. — Незнакомца? — Он слегка наклонился вперед. — Тогда я бы сказал, что эта «девушка в отпуске» выбирает свой напиток так, будто изучает досье противника, а не меню бара. — А я бы ответила, что никогда не встречала турианца, который краснел бы от дамского внимания, — Шепард заказала ярко-синий напиток, который искрился маленькими звездочками. — Турианцы не краснеют, — возразил Гаррус, остановив выбор на традиционном коктейле. — Нет, но вы очень мило подрагиваете мандибулами, когда смущаетесь. Дрон-разносчик беззвучно опустил перед ними напитки в ассиметричных бокалах. — Ты много знаешь о турианцах. Слишком много, — Гаррус попробовал напиток и все же прижал мандибулы. От греха. — Если мы играем в свидание… то что бы мы делали дальше? — Дальше? — Шепард чуть склонила голову набок, а солнечные зайчики невольно заставляли ее жмуриться. — Дальше мы прогулялись бы по пляжу. Ты бы жаловался на песок в ботинках… — Я бы не жаловался, — запротестовал Гаррус. — Жаловался бы, — настаивала Шепард. — А я бы предложила тебе разуться. И мы бы шли босиком по воде. Ты бы говорил, что это глупо… — И это глупо. — …но продолжал бы идти. А под вечер, мы бы вернулись в бар. Заказали бы еще по одному. Или по два. Или по три. И ты бы рассказывал мне о Палавене, о звездах, которые видны на небосводе ночью. А я бы рассказывала о Земле, о старых городах, где каждый камень помнит историю. Гаррус молчал, медленно поворачивая бокал в руках. Голографические волны шуршали у их ног, а где-то вдали включили медитативную музыку. — И что бы было потом? — спросил он тихо. — Потом… — Шепард сделала глоток и почувствовала, как по телу растекается приятное тепло. — Потом мы бы пошли смотреть на настоящие звезды. И я бы спросила тебя о том, о чем давно хотела спросить, но не решалась. — О чем же? — О том, что ты чувствуешь. — Она посмотрела на него серьезно. — О том, что значит считать себя… не таким, как все. О том, каково это — интересоваться кем-то, кто даже не должен тебя замечать. Гаррус замер. Игра внезапно стала слишком реальной. — А что бы ты ответила? — спросил он. — Если бы я сказал, что интерес может быть болезненным? И иногда легче держаться в тени, чем рисковать быть отвергнутым? — Я бы сказала, — Шепард наклонилась к нему, — что тени — это для тех, кто боится света. А ты… Ты не выглядишь как тот, кто привык бояться. — Даже если то, чего я мог бы хотеть, кажется недостижимым? — Особенно тогда. — Она мягко улыбнулась и опустила взгляд. — В конце концов, что самое худшее может случиться? Я уже в чужой вселенной, в украденном времени, в баре, которого не должно существовать. Если это не повод рискнуть, то что тогда? Гаррус смотрел на нее долго, как будто пытался запомнить каждую черточку. Потом медленно поднял бокал. — За краденое время? — За краденое время, — согласилась она, и бокалы с тихим перезвоном соприкоснулись. Звездочки в коктейле засияли ярче, словно отвечая на звук, а голографические волны стихли, будто сам мир решил дать им этот момент покоя. Шепард сделала еще глоток, наслаждаясь непривычным ощущением расслабленности, когда краем глаза заметила движение у дальнего края бассейна. Фигура в военной форме — темно-синей, с характерными нашивками здешнего Альянса, — прошла мимо стойки регистрации и направилась к ресторану неподалеку. Улыбка медленно сползла с ее лица. — Что? — Гаррус тут же заметил перемену в ее настроении и обернулся, следуя за взглядом. Военный — высокий человек с выправкой кадрового офицера, — что-то спрашивал у бармена, показывая ему голографические изображения на омни-туле. Даже на расстоянии было видно, как тот внимательно изучает экран, а затем отрицательно мотает головой. — Вот дерьмо, — тихо выругалась Шепард. — Быстро они! — Думаешь, за нами? — Гаррус уже отставил бокал и незаметно оглядывался по сторонам, оценивая пути отступления. — А за кем еще? — Она попыталась сохранить непринужденность, но ее рука инстинктивно легла на бедро, где обычно всегда висел пистолет. — Выглядит как стандартная процедура поиска. Думаешь, они могли отследить твой омни-тул? — Вряд ли. У меня глушилка, — отрицательно качнул гребнем тот. Военный уже двинулся к следующему заведению, методично опрашивая персонал. У них было минут десять, пока он доберется до их бара. — Нужно уходить. Сейчас, — Шепард встала, стараясь не привлекать лишнего внимания. — Где эта стоянка шаттлов? — С противоположной стороны курорта. Придется пройти мимо центрального бассейна. Они направились вдоль пляжа, стараясь слиться с другими отдыхающими. Шепард краем глаза видела, как военный приближается к их бару, и мысленно отсчитывала секунды. Сколько времени понадобится той азари, чтобы вспомнить двух клиентов, которые только что сидели за столиком у воды? И вспомнит ли она вообще? До шаттлов добрались без приключений. Униформа почти везде давала возможность проскользнуть незамеченным. Открытая стоянка транспорта раскинулась за пределами купола, на широком гладком плато. Несмотря на то, что она находилась вне основной зоны курорта, пространство было надежно защищено — сверху нависал энергетический купол, слегка мерцающий на солнце, а по периметру гудели щиты-барьеры, отсекающие жару, пыль и хищников, что бродили по каменным джунглям. Ряды транспорта тянулись ровными шеренгами под металлическими балками. Яхты с прозрачными кокпитами и хромированной, почти зеркальной обшивкой, деловые шаттлы с гербами, небольшие корветы с усиленной броней. Большая часть явно принадлежала военным в отпуске или высокопоставленным чиновникам. Такие машины не останавливают на блокпостах. Такие шаттлы пропускают первыми. На этом курорте явно отдыхали какие-то важные военные чины. Шепард и Гаррус остановились у входа в зону стоянки. Пространство открытое, слишком яркое — почти белое от отраженного солнечного света. Никаких теней. Никаких потаенных уголков, чтобы спокойно обшаривать транспорт, не привлекая внимания. — Нам нужен не просто шаттл, — тихо бросила Шепард. — То есть? — Гаррус хмуро огляделся по сторонам, активировал омни-тул и приготовился изучать данные. Он смотрел как придирчивый клиент, который изучает ассортимент в дорогом магазине. — Дальний радиус. Высокий допуск. Шаттл, который не остановят на первом же блокпосту. Чтобы дали зеленый свет у ретрансляторов. И, желательно, полный бак. Зависнуть в космосе на полпути будет очень обидно. — Ты хочешь украсть дипломатический транспорт? — ужаснулся он. — Мне трижды начхать, чей он будет. Главное — выбраться. И быстро. Если это за нами… то у нас мало времени. Гаррус пожал плечами, как бы между делом, и тихо произнес: — Если мы начнем шариться между машинами, сканировать, вскрывать — охрана всполошится и нас схватят. Шепард кивнула. — Знаю. У нас всего один шанс. — Она взглянула на него, и на ее лице вдруг проступила жесткость — не из злости, а из усталой решимости. Та самая грань, когда не ждешь ничего, кроме последнего решительного рывка к победе. Он помолчал. Потом коротко кивнул — молча, без пафоса. Просто, как солдат, понявший задачу. Гаррус провел пальцем по голографическому интерфейсу и вывел на экран список зарегистрированных судов посетителей курорта. Он листал его пару минут, пока мандибулы не задергались в выражении почти благородного омерзения. — Редкое бесчинство. — Он ткнул в одно из названий. — Шаттл принадлежит «Благотворительному конгломерату Сирта». Зарегистрирован как транспорт для гуманитарных миссий. Служебный, но используется в частных целях. Полный доступ по дипломатическим протоколам, даже прописан обход большинства таможенных сканеров для грузов. Он хмыкнул. — Безобразие. Само воплощение коррупции. — То, что надо, — мрачно заметила Шепард. — Богатые ублюдки хотя бы в чем-то могут быть полезны. Где он? — Секция 14-Е, в том конце. Шаттл нашелся быстро. Корпус гладкий, матово-серебристый, изящных хищных форм. Корабль буквально светился статусом: логотипы, гравировка вдоль всего фюзеляжа. Шепард встала спиной к корпусу, заслонив Гарруса от случайных взглядов и поглядывая на вход, пока он возился с кодовым замком. Лицо едва не сводило судорогой от напряжения. В такие минуты Джокер обычно шутил, что у нее проклевывается «квадратная капитанская челюсть». Тогда это было даже смешно. Рукоять их единственного пистолета лежала в руке как родная. Будто и не было трех лет спокойной жизни. Адреналин привычно жег вены в предвкушении очередного конца света. Успеют? Или..? Гаррус ворчал проклятья, перебирая коды. Время шло, панель упрямо мигала — красным. — Давай! — рычал он, будто это могло ускорить процесс и повлиять на программу взлома. — Твоего пыжака ж линялого! — Гаррус, — напряженно произнесла Шепард, ее взгляд скользнул к дальнему сектору стоянки. — Там движение. — Я слышу. Почти… — сквозь зубы процедил он. — Еще чуть-чуть… Миг — и замок щелкнул. Панель мигнула зеленым. — Есть! — выдохнул он, створка шлюза покорно скользнула вверх. — Быстро внутрь! Но внутрь они не успели. Гудение энергетических блоков шаттла донеслось сзади почти одновременно с щелчками предохранителей. — Стоять! Поднять руки, отойти от шаттла! — голос был твердым, командирским, искаженный фильтрами шлема. Перед ними уже выстраивалась охрана — не курортная, нет. Бойцы в тяжелой броне, явно частной контрактной охраны высокого класса. Богачи платили не только за развлечения, но и за свою безопасность. Шепард не стала ждать. Инстинкт сработал раньше разума — она рванула в сторону, увлекая за собой Гарруса, и тут же открыла огонь. Первый выстрел — точно в щель между пластинами брони ближайшего бойца. Тот рухнул с коротким вскриком. Второй — в систему питания чужой винтовки. Искры, дым, проклятья — как музыка для ушей! — Джейн! — прорычал Гаррус, но она уже перекатилась за соседний шаттл, используя тот как укрытие. Охрана открыла ответный огонь, но растерянность первых секунд дала им преимущество. Шепард методично выбирала цели — не для убийства, а на вывод из строя. Попадание в колено, в плечо, в оружие. Старые навыки спектра так и не заржавели, хоть это отрадно. Шестеро бойцов уже выбыли из боя, когда термозаряд кончился. — Вот дерьмо! — Шепард нырнула в укрытие и рванула обратно к Гаррусу. — Шевелись! Но их уже теснили, прижимая к боку какого-то корвета. Оставшиеся бойцы выстроились полукругом, многозначительно направляя на «нарушителей» оружие. Один из них — судя по нашивкам, командир — медленно снял шлем, обнажив изуродованное шрамами лицо. Глаза горели мрачным удовлетворением. «Добегались!» — так и светилось в них. Расклад паршивый. Патронов нет, укрытий тоже. А Гаррус за спиной совсем безоружен. Хотя, что это за звуки? Ей показалось, или он все еще набирает что-то на омни-туле? — Руки за голову! — прорычал командир. — Медленно. И никаких фокусов. Иначе прикажу стрелять! Шепард стиснула зубы. Шесть вражьих мишеней — неплохо для одного пистолета. Но этого оказалось мало. Она медленно подняла руки, чувствуя, как Гаррус напрягся за ее спиной. Обидно, до открытого шаттла всего-то несколько метров по прямой! Мозг лихорадочно прощелкивал варианты, но… Решение пришло внезапно и незапланированно. Точнее, конечно, курортной охране полагалось опомниться куда быстрее. Бравые ребята в куда более скромной экипировке с эмблемой «Голубой отмели» вразнобой вывалились на стоянку. Их слаженность и дисциплина явно оставляла желать лучшего. Шумные и крикливые, они отвлекли на себя часть внимания боевой группы. Одновременно с этим по ушам полоснул протяжный звук активации двигателей шаттла. Из сопла рванула плазма, поджаривая всех, кто оказался на ее пути. Шепард не успела оглянуться — ее резко дернула назад чья-то цепкая рука. Вторая обхватила поперек живота, увлекая в безопасное нутро шаттла. Снаружи раздавалась беспорядочная пальба. Пули с гулким металлическим звоном цокали по обшивке шаттла — к счастью, курортная охрана то ли уже успела перебрать, то ли и вовсе не слишком-то целилась. Шепард на секунду замерла у люка, активируя запорный механизм. Раз, два, три удара сердца… Створка шлюза с шипением встала на место, приглушая все внешние звуки. Гаррус уже бросился к штурвалу. Его движения были точными, уверенными, почти машинальными — как у ТОГО САМОГО Гарруса. Шепард почти упала в кресло второго пилота. На долю секунды она закрыла глаза, пытаясь потушить адреналин в крови. В висках стучало, в груди — пусто и тяжело. Но вместе с тем в ней разгоралось нечто другое — эмоции узнавания. То самое чувство, будто она наконец-то отыскала недостающий фрагмент пазла, который годами пыталась найти в потемках собственной памяти. Узнавание не лица, не имени, не тени, что отбрасывало прошлое. Это забытое ощущение команды. Не иллюзии. Не игры. Не вынужденного союза. А той самой команды, где можно не оборачиваться через плечо, потому что знаешь — он прикроет. И в этот миг ей действительно показалось, что все стало на свои места. Будто что-то, чего ей не хватало все это время, щелкнуло и вошло в паз. Будто он — это он. Будто этот Гаррус и есть ее Гаррус. Шепард резко выдохнула, стряхивая наваждение, и вцепилась в подлокотники кресла. — Пора вернуться домой, Гаррус, — прошептала она точно зная, что он услышит. — Нас уже заждались.