Зеркало лжет

На властный голос обернулись все. Скудное освещение трюма небрежными мазками очертило профиль незнакомца лет тридцати пяти. Подчеркнуло рельеф и будто выкрутило на максимум контраст света и тени. Резкий нос с легкой горбинкой, упрямо поджатые тонкие губы, а квадратный подбородок был словно высеченный из камня. На правой скуле — застарелый ожог, рваный отпечаток близкого взрыва. Отметины на коже его на удивление не уродовали. Наоборот — все эти шрамы и несовершенства складывались в образ, что вызывал странное благоговение. Как от идеального охотничьего клинка, простого, смертоносного и без ненужных украшений. Который уже не раз побывал в бою, покрылся царапинами и записал свою неповторимую историю кровью. Мужчина застыл спокойно и почти небрежно. На первый взгляд. И все же он держался как хищник, который знал цену своей силе — не выпячивая ее, но и не скрывая. Пропорции его фигуры выдавали годы изнурительных тренировок, форма сидела как влитая, а значок N7 на груди не нуждался в пояснениях. Армейская элита, да уж кто бы сомневался. Он смотрел прямо на нее и не отводил взгляд. Изучал. Не проявлял ни злости, ни раздражения, да и зачем? Вот только какого лишайного пыжака он называет себя Шепардом?! Джейн сморгнула, и мысли порхнули в разные стороны, как перепуганные куропатки. Однофамилец? Родственник? Еще один клон?.. И при этом — командир ее Нормандии? Не ее. Эта ехидная вертлявая мысль обожгла ядовитым угрем и вновь забуравилась в глубины подсознания. Ангар не выглядел так… неряшливо, когда она покидала корабль. Не грязно, нет, но стенные панели оказались поцарапаны и погнуты, а некоторые лампы и вовсе не горели. У дальней стены не было тех громоздких ящиков, а под потолком — этого странного символа, напоминающего эмблему Альянса на фоне земного шара. Не ее Нормандия и не-Шепард. Предательское подозрение продолжало жалить. Кто знает, что мог бы сделать Цербер с ее генетическим материалом, пока она лежала в коме? Например, вырастить на его основе «родственника» и вручить ему еще один корабль? Но зачем?.. Размышления так и разбивались об этот вопрос. Этот «Шепард» стоит прямо напротив, настоящий, дышит, от него разит дорогим алкоголем и крепким потом. Он смотрит знакомыми серыми глазами, у него ее прищур и даже этот проклятый способ наклонять голову в задумчивости! Только он — мужчина. Голова шла кругом. Нет, определенно, версия о контузии нравилась Шепард все больше. А он все наблюдал. Изучал ее так же пристально, как и она его. И тоже понимал. Тоже пытался уложить в воображении детали из разных пазлов. Шагнул вперед. Глухой стук подошв по металлу разнесся по трюму, точно метка, что властно обозначила его территорию и право со всем этим разобраться. Он остановился всего в полуметре. Высокий. Выше, чем она сама. Пришлось поднять голову, чтобы встретиться с ним взглядом — и уже одно это поставило ее в невыгодное положение. — Ты называешь себя Шепард? — произнес он наконец. Низкий голос с хрипотцой так и резонировал где-то внутри. — И тоже выпускница N7? Какая удача. Он говорил спокойно, но в интонации сквозило что-то нехорошее. Больше походило на выводы вивисектора. И прежде, чем она успела ответить, его рука скользнула вперед, а пальцы уверенно сжали ее подбородок. Прикосновение не было грубым, но в нем чувствовалась власть. Даже нет, скорее, любовь к контролю. Он разглядывал ее так же деловито и увлеченно, как заядлый ценитель антиквара выискивал бы намеки на фальшивку. — Могу доказать, — процедила Шепард, не сводя с него взгляда. Он не отреагировал на вызов. Его белесые глаза изучали каждую черточку ее лица. — Шрамы… — пробормотал он, чуть поворачивая ее лицо из стороны в сторону, ближе к свету, — странные, но явно старые. Откуда? Биотика? Вибролезвие? Плазма? В груди Джейн что-то болезненно сжалось. — Такими награждают, когда возвращаешься с того света, — дерзко отрезала она и искривила губы в однобокой усмешке. — Хочешь попробовать? Она резко отпихнула его руку одним отточенным движением. — Не знаю, что за балаган тут творится, но я — коммандер вооруженных сил Альянса, а не портовая девка. Так что держи свои руки при себе, солдат. Пока я… — А ты ничего, — неожиданно перебил он. Будто и не к ней обращался, а делал вывод вслух. Тон тоже изменился и в нем впервые за все знакомство угадалось что-то живое и личное. Интерес. Влечение. Мужская оценка. Крайне неуместная в данной ситуации! Все здесь — и корабль, и экипаж, и этот мужчина, казалось, были собраны из знакомых деталей, но в каком-то неправильном порядке. Как сон, где чужие лица говорят с тобой голосами родных и близких. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Глубокий вдох. Резкий выдох. Мозг наконец-то вспомнил про свои обязанности и занялся поиском разумных объяснений. Логичных объяснений. Этот «родственник» что-то знает. Не таращится оловянным солдатиком, как все его подчиненные. Нет, он изучает. С таким видом, будто ее и искал. — Тогда объясни, — с нажимом потребовала она. — Что, варрен дери, здесь происходит? Уголки его губ дрогнули и обнажили зубы в хищноватом оскале. — Мне доложили о странном явлении в этом квадранте и дали приказ разобраться, — склонил голову набок он. — Похоже, ты и есть мое задание… И причина этой аномалии. И, не дав осмыслить эти слова, он внезапно рассмеялся низким, каркающим смехом. — Ну что, КОММАНДЕР, — выдохнул он сквозь усмешку, — у тебя таки действительно выдался просто незабываемый отпуск. Можно только позавидовать. Он повернулся к Эшли и небрежным жестом отсек дальнейшие вопросы: — Уильямс, отведи нашу… гостью в лазарет. Полный осмотр. Нейросканирование, пробы, ткани, образцы ДНК. Дженкинс, стриптиза не будет! Ты мне нужен на мостике. Мужчины неторопливо направились к лифту. Эшли чуть замешкалась, открыто лаская взглядом спину командира и его крепкий подтянутый зад. Да так замечталась, что прошляпила, как азари вышла вперед. — Идем, — сухо бросила Мельвида «гостье». В голосе так и сквозила враждебность. — Подожди, — возразила Шепард. — Мне нужно забрать вещи из шаттла. — После осмотра, — отрезала азари, подтверждая слова требовательным жестом. Эшли опомнилась и шагнула вперед между ними. — Он приказал МНЕ, — с нажимом подчеркнула она. Тишина в трюме напиталась прогорклым ядом, а воздух словно бы уплотнился и дал первую искру. Две раздраженные женщины так и замерли в точке кипения. Будь у них хвосты — уже хлестали б по бокам. Эшли придвинулась к Мельвиде, а ее глаза полыхнули чем-то более глубоким, чем обыкновенная злость: — И не надоело подставлять свою очаровательную синюю задницу под неприятности? А? Выслужиться пытаешься, дрянь? Азари медленно выпрямилась. Ее лицо оставалось безупречно бесстрастным, но голубые глаза, казалось, остудили воздух разом на десяток градусов. — Ты появилась здесь совсем недавно, — прошипела она. — И уже зарвалась? Быстро ты забыла, что твое место раньше занимала я! В том числе и в постели Джона. — Он использовал тебя на правах бесплатной шлюхи. Больше он в твоих услугах не нуждается. Сво-бод-на! Ладонь азари вспыхнула синим биотическим зарядом. Эшли не дрогнула. Мгновение — и она схватила Мельвиду за запястье. Дернула на себя, заставив ту придвинуться. И напомнила, впиваясь ногтями в кожу: — Только попробуй поднять руку на офицера Альянса! Даже если твой ранг выше — это ровно ничего не значит. Ты — азари. Не человек. Такая второсортная дешевка обязана выполнять и мои приказы тоже. Мельвида попыталась вырваться, но Эшли лишь усилила хватку: — Когда ты родилась, а, Мелв? Азари уже воевали с турианцами, да? Ты же не знала ни единого дня спокойствия до нашего прихода. Это люди принесли квадранту мир и стабильность! Цени эту честь служить на нашем корабле. А теперь заткнись и сиди тихо-тихо, а то кто знает… И если хочешь тут остаться, учись уважению и не лезь к Джону. Иначе… твоя жизнь может стать грустной и полной лишений. Я доходчиво толкую? Биотический заряд погас. Мельвида вывернулась и отступила на шаг. Ее глаза все еще полыхали, но теперь уже холодной расчетливой яростью. — Я это запомню, лейтенант Уильямс, — отозвалась она наконец. В ее голосе сквозило куда больше угрозы, чем формального подчинения. — Да уж постарайся, — насмешливо фыркнула Эшли. Шепард и дышать забыла, впитывая новую информацию. Не все эти жалкие попытки накормить ее дезой, нет. Зачастую именно то, что вылетает изо рта сгоряча, и оказывается искреннее сотни лживых комплиментов. А делать выводы Джейн умела. Получилось целых два. Во-первых, ни Эшли, ни Дженкинс, ни любая из азари на борту Нормандии никогда прежде не опускались до вульгарной брани, потасовок, угроз и откровенного нарушения устава. Так почему ЭТИ как с цепи сорвались? Почему ведут себя как корсары, но носят военную форму, яги их дери? Вывод напрашивался неутешительный. Либо ВСЕ на борту — клоны, либо… что-то не так на глобальном уровне. Например, с миром. Во-вторых, это идиотское предположение уже не казалось смешным. Азари воевали с турианцами? Когда?! Что за сивый бред пьяного крогана? А люди — спасители галактики? Да разве что в своем воображении! Голова кругом! Нет, что-то тут нечисто… Но чтобы разобраться наверняка, увы, придется подыграть. Тем временем Эшли победно повернулась к Шепард и прохладно велела: — Твой статус на этом корабле еще не определен. А потому будешь беспрекословно следовать моим указаниям. Пошли. Доктор ждет. Лазарет Нормандии находился все там же, но внутри все располагалось иначе. Неимоверно тесное помещение оказалось отлично организовано. Оборудование явно человеческого производства, но добротное, без излишеств, почти аскетичное. Белые стены, встроенные шкафы с медикаментами, мерцающие голограммы диагностических экранов. У дальней стены тихо гудел сканер, напоминающий прозрачный саркофаг из сказки про Белоснежку. В нос привычно ударил запах анастетика, который, казалось, был одинаковым в любом из миров. На пороге их встретила доктор Чаквас. Вернее, женщина, внешне на нее похожая. — Лейтенант Уильямс, можете идти. Если понадобится, я вас вызову. Коммандера Шепарда я уведомлю о результатах лично, — распорядилась врач. И вроде бы такое знакомое лицо… но с первых же секунд стало очевидно, что в ЭТОЙ женщине не осталось ровным счетом ничего от той сострадательной Карин, которая разливала бренди «Серрас Айс» по стаканам и говорила о жизни с усталой и почти материнской нежностью. Которая называла солдат своими детьми и копила бумажные талмуды медицинских карточек, написанных от руки. Перед Шепард стояла другая женщина. Та же осанка, те же сухонькие плечи, но вот взгляд совсем другой, равнодушный и почти безжизненный. Волосы того же цвета соли с перцем — но не подстрижены в привычное каре, а собраны в строгий армейский пучок. Глубокие морщины под глазами. А голос и вовсе хриплый, будто простуженный. И привыкший отдавать приказы. — Садитесь, — бросила она, даже не представившись, и указала на кушетку. Еще не приказ, но уже и не просьба. Так разговаривают с солдатами. С новобранцами и кадетами, которые проходят мимо бесконечной вереницей в стандартном медосмотре. И Шепард подчинилась. Едва она села, Чаквас взяла ее за запястье и прижала сканер к вене. Движения — точные, даже отточенные, как у хирурга или патологоанатома, пластающего мертвую плоть. — Сожмите кулак. Расслабьте. Теперь откройте рот. Мне надо взять мазок. Никаких лишних слов, лишь отрывистые команды. Как исполнительной псине, чья задача — послушно служить хозяину. — Вы солдат Альянса или нежный кроган? — буркнула Чаквас, когда Джейн замешкалась, с сомнением глядя на медицинский манипулятор. — Шепарда позвать, чтобы он вас за ручку подержал? Она стиснула зубы, но возражать не стала. Да уж, с такой Чаквас по душам не побеседуешь. Лихо, как и подобает, явилось безо всякого зова. Джон (язык все еще не поворачивался назвать его Шепардом!) вошел без предупреждения, как в личный кабинет, и уселся прямо на соседнюю кушетку. Точнее, развалился с вальяжной наглостью человека, которому принадлежало абсолютно все. Его взгляд лениво скользнул по телу Шепард в спортивном лифе и трусах. Победа над Жнецами далась ей дорогой ценой, выписывая на коже целую летопись белесыми буквами шрамов. — Что скажешь, док? — потянул он, не отводя глаз от Джейн. — Наша внезапная гостья уверяет, что она… КОММАНДЕР Шепард. Собственной персоной. Я, конечно, не слежу за каждым Шепардом в этой галактике, но, может, вы меня удивите? Чаквас молча подала ему планшет. — Все данные здесь. Отчет еще не оформила, но выводы можете сделать сами. На удивление, этот Джон впитывал информацию внимательно, строчку за строчкой, с пониманием дела. Иногда хмурился, иногда хмыкал. В зрачках блестели отблески графиков, а губы чуть шевелились, повторяя наиболее важные фрагменты. — Хм. Митохондриальная ДНК — почти идентична. Группа CR-17 слишком редкая, чтобы быть обычным совпадением. Биомаркеры… Ого, даже аномальный маркер нефропатии, хм… — бормотал он себе под нос медицинскую белиберду. Мнимый солдафон оказался начитанным типом. А она вот нихрена в генетике не разбиралась. Чем дольше он читал, тем крепче сжимался его рот и напрягались скулы. Миг — и вдруг он остановился, посмотрел прямо ей в глаза с легкой насмешкой, которая уже начинала пугать. — Ну что, коммандер. У меня плохие новости. — Ммм? Что, еще хуже? — цинично осведомилась Шепард. — Судя по анализам, мы с тобой… близкие родственники. Как брат с сестрой. Двойняшки. — И? Это что-то меняет? — Конечно меняет. Увы, страстную ночь придется отменить. А то дело пахнет инцестом. Но ты не расстраивайся… Утешил, мать его! Шепард и не расстраивалась. Она внутренне кипела. Этот тип, который так назойливо пытался с ней породниться и будто мимоходом отпускал тухлые пошлости, вызывал лишь желание съездить по самодовольной физиономии. Неотразимый Ромео! Привык, что курицы вроде той азари выщипывают друг дружке хвосты от ревности, и цены себе не сложит! Вот только надо, надо действовать умом, а не эмоциями. И не грубой силой — здесь она явно в проигрыше. Шепард отложил планшет и поскреб гладко выбритый подбородок. И взглянул на нее уже без издевки: — Ладно, коммандер. Пошутили и будет. Ты выглядишь так, будто проскакала до ада и обратно. Шрамов больше, чем блох на дворняжке. Расширенные зрачки, гипертонус мышц, биопоказатели на грани. Я не слепой, да. Он выпрямился. Его тон стал строгим, почти командирским. Он принял решение и был готов его озвучить: — Я мог бы держать тебя под замком. Допросы, протоколы, вещества, бюрократическая тягомотина — ну, ты знаешь эти маленькие шалости. Но, если честно… плевать я хотел на протоколы. Мой статус позволяет действовать на свое усмотрение. Я выполнял множество разных миссий. Случались среди них и загадочные. Но ты — интереснее любой из них. Вываливаешься прямиком из неактивного ретранслятора. Называешься моим именем. В ядре памяти твоего шаттла мы только начали шарить, но и там находки… неординарные. Фактически, твоя тайна касается меня. Я это чую. И намерен первым в этом разобраться. Он подошел ближе, снова вторгаясь в личное пространство. Загородил широкой спиной свет от операционной лампы и продолжил: — Куда ты там летела? На Санталию? Чудесно. Я организую тебе «отпуск». Всего на несколько дней. И ты расскажешь мне все. Кто ты такая, как попала в эту часть космоса и все, что я посчитаю нужным узнать. Я даю тебе время, а ты мне — информацию. Справедливый обмен, м? — Справедливым он будет тогда, когда и я получу взамен что-то более веское, чем туманные обещания, — подыграла Шепард. Сдайся она без боя, тот наверняка бы что-то заподозрил. — Я отвечаю на твои вопросы, а ты — на мои. Я тоже не прочь разобраться с белыми пятнами… в своей биографии, «братец». Джон так и замер. Прищурился, смакуя ее последнюю фразу. Перекатывал слова так и эдак, будто костяшки на счетах — всерьез? Играет? Издевается? Да, Джон, а как бы поступил ты? Такой серьезный мальчик с таким большим эго? — А тебе палец в рот не клади, да? — по-волчьи ощерился он. — И ничего другого тоже не клади? Я отвечу на твои вопросы, но! — Он безапелляционно поднял ладонь. — Только в том случае, если они не будут касаться засекреченных тем, на которые я не слишком люблю трепаться с первой встречной сестрой. Можешь перемыть кости нашим общим предкам, но секреты Альянса — табу. Усекла? — Вот теперь договорились, — удовлетворенно кивнула Шепард. При таких исходных блефовать, тянуть время и адаптироваться — единственное, что ей оставалось. И для начала не мешало хотя бы понять, в какую задницу мироздания ее угораздило попасть и как из нее теперь выбираться. — Знаешь, а это далеко не самая безнадежная ситуация в моей карьере, — бросил Джон на выходе из медотсека. — Будем считать это… экстремальным вариантом отпуска. Мне давно рекомендовали сменить обстановку.

***

Как и любой Шепард, Джон не любил останавливаться на полумерах. «Сменить обстановку» в его понимании значило осчастливить своим присутствием самый престижный отель на Санталии… где его и «сестру» приняли радушно и, главное, без лишних вопросов. А так же половину экипажа, которой щедро пожаловали увольнительную с барского плеча. Два следующих дня так и не помогли разобраться. К счастью, Джон не торопился с разговорами по душам, прежде не перепортив всех местных куртизанок. Несмотря на атмосферу пьяного разгула, на бдительности к перемещениям «гостьи» это ничуть не отразилось. Свобода — странная штука. Пока она есть, не видишь ее, как не замечаешь воздух. А когда исчезает, вдруг начинаешь задыхаться от каждой мелочи. От того, что дверь не открывается по твоему желанию. От того, что каждый твой шаг не скроется от камер наблюдения. От показной заботы, с которой тебе объясняют, куда запрещено ходить — исключительно для твоей же безопасности, разумеется. Безопасность. Какое прелестное определение неволи. Джейн подошла к окну и взглянула на далекое кольцо Санталии, которое перечеркивало нежно-сиреневое небо тонкими серебристыми полосами, будто прутьями решетки. Красиво. Завораживает. И абсолютно недостижимо. Стены ее апартаментов переливались мягкими оттенками лаванды и золота, подстраиваясь под время суток, а потолок имитировал рассветное небо. Полупрозрачные голопроекции экзотических рыб парили прямо в воздухе, выплывали из стен и в них же скрывались, пуская длинными хвостами рябь. Роскошь казалась такой навязчивой, что хотелось стыдливо извиниться за собственное присутствие. Ирония прямо-таки подкупала — она, коммандер Альянса, спасительница галактики, превратилась в декоративный элемент чужого отдыха. Красивый, но бесполезный. Вещь, которую можно попросту «забыть» в шикарном люксе, чтобы та помариновалась и подумала о своем нехорошем поведении. А там и пересмотрела взгляды на сотрудничество. Очевидно, этот здешний Шепард не так уж глуп и не спешит ей доверять. А что в таком случае? Хочет продемонстрировать ее полную зависимость? Хм… Время клонилось к обеденному. А значит, совсем скоро в номер пожалует кто-то из членов экипажа, чтобы принести ей поднос с очередным шедевром местной кухни. Разговаривать с «гостьей» им разрешалось лишь по насущным вопросам. Да уж, именно о таком отпуске и стоило мечтать всю жизнь. Сзади зашуршали створки автоматической двери. Пискнул замок. По мягким коврам прошлись осторожные шаги и замерли в почтительном отдалении. Шепард спиной чувствовала чей-то пристальный взгляд и лениво попыталась прикинуть, кто почтил ее визитом на этот раз. Не Джон. Он бы открыл эту дверь с полупинка. Не Мельвида. Она бы так не осторожничала, да и шаги у нее тяжелые. Не Эшли — та бы съехидничала прямо с порога. Интрига побудила к действию и Шепард встревоженно обернулась. А затем пол качнулся под ногами, словно палуба во время шторма. Нет, не Джон. Не Мельвида, Эшли и чтоб им всем провалиться. Она смотрела, но не верила. Чего, спрашивается, ради она все эти годы училась просто существовать в мире, в котором больше нет его? А он был. Стоял напротив двери с нелепым подносом и глядел на нее совершенно чужими глазами без тени узнавания. Гаррус. Ее Гаррус. Нет, не ее. Джейн сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Боль была резкой и настоящей — единственное, что оставалось неизменным в этом перевернутом мире, где мертвые живы, а живые притворяются чужими.