Трудности перевода

Весь оставшийся день в воскресенье прошёл для Саске, мягко говоря, не лучше. Даже хуже. Вернувшись утром после увиденного во дворе Узумаки, Саске в каком-то тупом оцепенении швырнул на стол толстовку, в кармане которой осталась наполовину выкуренная пачка сигарет, торопливо переоделся в домашние шорты и лёг в кровать, мечтая провалиться в глухой сон. Однако выспаться у него не получилось. Учиха и в обычное-то время спал из рук вон плохо, а когда из окон вовсю светило солнце, а в голове роился безумный ворох хаотичных мыслей, уснуть было попросту невозможно. Смирившись со своей сегодняшней участью, Саске прекратил тщетные попытки и попробовал сесть за учёбу. Но и это толком не удалось: он добрых полчаса тупо смотрел на одну и ту же страницу учебника, так и не узнав для себя ничего нового. Очухался парень только ближе к вечеру, когда за дверью комнаты раздались тяжёлые, размеренные шаги отца, вернувшегося с работы. Саске тяжело вздохнул, потёр уставшие глаза и хотел было потянуться к телефону, как вдруг дверь резко, без стука распахнулась. На пороге стояла Микото. Её брови были нахмурены, губы сжаты в тонкую линию, а глаза оставались строгими — такими они становились всегда, когда младший сын в чём-то серьёзно напортачил. С её бледного лица Саске медленно перевёл взгляд на зажатые в пальцах руки. Там была та самая несчастная пачка сигарет. Опрометчиво забыл, не спрятал, потому что утром был, мягко говоря, не в себе... О чём сейчас, разумеется, горько пожалел. — Саске, это что такое? — её голос мелко дрожал не то от обиды, не то от злости. — Я зашла забрать твои вещи в стирку, а это прямо из кармана выпало. Ты снова взялся за старое? Мы же разговаривали об этом в прошлом году! Саске внутренне чертыхнулся, проклиная себя за фатальную невнимательность, но внешне старался ничем не выдать своего волнения. Он медленно поднялся из-за стола и подошёл ближе к матери. — Моё, — коротко отрезал он, даже не думая юлить или придумывать глупые оправдания. — Купил сегодня утром. — Твоё?! — в комнату размашистым шагом вошёл отец, выглядевший ещё более разъярённым, чем жена. Фугаку бесцеремонно вырвал пачку из рук Микото, сжал её в кулаке и с силой швырнул на стол. — Ты ещё и препираешься, Саске? Ты думаешь, мы слепые? От тебя утром разило табаком на всю квартиру! Мы тянем тебя, оплачиваем твоё обучение, закрываем глаза на твои бесконечные ночные посиделки за компьютером с этим твоим... Узумаки! А ты мало того, что гробишь здоровье, так ещё и смеешь разговаривать со мной в таком тоне?! Ты катишься куда-то не туда, Саске. Твой брат в твоём возрасте... — При чём тут Итачи?! — не выдержал Саске, и его голос сорвался на повышенный, резкий тон. Внутри всё болезненно оборвалось от этого вечного, удушающего сравнения. — Мне уже по горло твои претензии ко мне! «Итачи то, Итачи сё»... Мы два отдельных человека! Если так любишь своего старшего сына, зачем вообще второго родили?! Жили бы сейчас своей образцовой семьёй! В комнате повисла оглушительная, звенящая тишина. Отец открыл было рот, собираясь сказать что-то веское и жёсткое, но Саске, не дожидаясь продолжения этого ада, пулей прошмыгнул мимо родителей к выходу. — Прости, мам, — бросил он уже в коридоре. На ходу натянув лёгкую куртку, он схватил со спинки стула телефон, на котором оставалось от силы процентов пятнадцать зарядки, забрал ключи и вылетел в прихожую. С грохотом захлопнув входную дверь так, что задребезжали стены, Саске, перепрыгивая через три ступеньки, бросился вниз по лестнице. Выскочив из душного подъезда, Учиха жадно глотнул ртом холодный вечерний воздух. На улице уже окончательно стемнело, поднялся резкий, порывистый ветер, и погода стремительно портилась, но парень даже не додумался застегнуть куртку. Руки крупно дрожали от разрывающей грудь злости, обиды и бешеного адреналина. Он шёл вперёд, тупо смотря себе под ноги. Куда идти — он не знал, идти было абсолютно некуда, и ноги сами понесли его вглубь серых дворов их спального района. *** Наруто тяжело вздохнул. Ему удалось плюс-минус выспаться, и, проснувшись под вечер, он понял, что, кроме чипсов, дома шаром покати. Поэтому блондин принял волевое решение отправиться в большой супермаркет, который находился в паре кварталов от его дома — зато Узумаки любил этот магазин, и там всегда было всё, что ему нужно. И вот, спустя продолжительную закупку продуктов на неделю вперёд, у него в руках было два больших, тяжёлых пакета, забитых полностью. К моменту, когда Наруто вышел на крыльцо, уже окончательно стемнело, а погода окончательно испортилась: стало прохладно, и казалось, вот-вот пойдёт ливень. Поэтому Узумаки решил сократить свой обычный маршрут и пойти дворами, ведь попадать под дождь, да ещё и с такими баулами, ему совсем не хотелось. Парень посильнее вжал голову в плечи, мечтая поскорее оказаться дома, приготовить себе нормальный ужин и включить какой-нибудь сериал. Он как раз проходил мимо детской площадки, окружённой густыми кустами, когда его взгляд зацепился за одинокую фигуру на лавке под сломанным, сиротливо мигающим фонарём. Наруто прищурился. Какой-то придурок сидел в одной лёгкой, расстёгнутой куртке прямо на холодном ветру, уперевшись локтями в колени и опустив голову. Рядом на деревянной перекладине лежал телефон, не подававший никаких признаков жизни. Узумаки хотел было пройти мимо — мало ли в районе странных людей, — но внутри вдруг что-то болезненно, остро ёкнуло. В этой поникшей фигуре он узнал что-то настолько родное, что точно не мог ни с чем перепутать. «Да ну, вы серьёзно? Сам господь бог надо мной издевается…» — подумал Наруто, и пакеты в его руках в этот миг уже не казались такими тяжёлыми. Он уверенно свернул с тропинки. — Саске, твой дом вообще-то в другой стороне, — произнёс блондин, останавливаясь рядом и внимательно изучая своего друга. Саске вздрогнул. Только этого не хватало… Он медленно поднял голову. — И тебе привет, — хрипло произнёс Учиха. Наруто опустил пакеты прямо на грязный, покрытый пылью асфальт, совершенно позабыв про продукты. Он в ужасе осматривал друга: куртка нараспашку, пальцы мелко дрожали от холода, а губы слегка посинели. — Ты время видел вообще? Чего так поздно сидишь тут? Погода кошмар, а ты даже не застёгнут! Наруто привычно сел на корточки перед лавочкой и быстрым, уверенным движением руки застегнул на нём куртку до самого подбородка. Он всегда мгновенно включал режим гиперопеки, когда видел, что с его друзьями стряслась какая-то беда. — Эй, Учиха. Чего молчишь? Язык проглотил? Что случилось? Блондин положил ему руку на плечо и заметил, как сильно напряжён Саске. Брюнет лишь резко дёрнул плечом, рвано сбрасывая его ладонь. Наруто видел и понимал это как никто другой — Саске сейчас был на самом пределе, но почему, понять пока не мог. Саске смотрел на него долгим, давящим взглядом. Обида на Узумаки всё ещё горела в его сердце ярким пламенем. Он ненавидел просить о помощи, но не смог найти в себе силы, чтобы соврать ему в глаза — только не ещё раз. — С отцом поругались... Ничего такого, просто бытовая ссора, — сказал Учиха, явно преуменьшая серьёзность ситуации, ведь жаловаться он попросту не умел. Наруто на секунду замер, переваривая услышанное. Он знал, как тяжело Саске даются отношения с требовательным Фугаку, и если брюнет не просто повздорил, а реально ушёл на ночь глядя — дело приняло максимально скверный оборот. — Ага, и поэтому ты из дома в таком виде ушёл? Или это у тебя прогулки теперь такие? — ответил Наруто, ни на секунду не поверив в слова брюнета. Он поднялся с корточек, снова подхватив пакеты. — Пошли ко мне, ты тут за ночь околеешь. Не хватало ещё, чтобы ты с ангиной слёг или воспалением лёгких. Узумаки не спрашивал — он не примет отказа, и Саске это прекрасно знал. Хотелось, конечно, по привычке включить гордость и отказаться, но денег у него с собой практически не было, телефон разряжен, да и замерз он изрядно. Поэтому, поднявшись с лавочки, Учиха молча побрёл за парнем. Взгляд брюнета опустился на пакеты, и он без лишних слов потянул руку, забирая один тяжёлый пакет себе. Наруто в ответ лишь слегка удивлённо зыркнул на него, но вслух ничего не сказал.