Я ждал тебя.

Долгий день Арсения наконец остался позади. С самого утра всё шло по установленному порядку — смотрины, знакомства, придворные беседы, соблюдение всех положенных правил и обрядов. Теперь же большая часть участников разошлась по своим домам. Где-то далеко внизу ещё слышались приглушённые голоса дружинников, звон посуды да редкий смех слуг, убирающих после вечерней трапезы. Но здесь, наверху, было уже тихо. В светлице горело всего несколько восковых свечей. Их мягкий янтарный свет ложился на резные деревянные стены, скользил по широким лавкам, тонул в пологе над кроватью, заставляя тени медленно колыхаться в углах. Арсений сидел возле небольшого столика у зеркала. После насыщенного дня хотелось наконец остаться одному. Побыть в тишине. Без чужих взглядов. Без постоянного ощущения, что на него постоянно смотрели все. Негромкий стук в дверь заставил поднять голову. — Войди, — отозвался он, не сразу понимая, кого могло принести так поздно. Дверь открылась. На пороге стоял Антон. Один. Без родственников, без слуг, без каких-либо сопровождающих. В руках он держал небольшой продолговатый ларец из тёмного дерева. Несколько мгновений оба просто смотрели друг на друга. В дрожащем свете свечей лицо Антона казалось непривычно мягким. Но в зелёных глазах читалось напряжение. Не тревога. Скорее внутреннее волнение человека, который пришёл с чем-то действительно важным. — Я хотел ещё увидеть тебя сегодня, — негромко произнёс он. От низкого спокойного голоса по телу Арсения почти сразу прошла знакомая тёплая дрожь. Та самая, к которой он за последние дни так и не привык. Антон подошёл ближе. Осторожно поставил ларец на стол между ними. На мгновение задержал ладонь на крышке. Будто собирался с мыслями. — Когда я получил весть, что ты согласился на союз… я в тот же день отправил человека домой. Он открыл крышку. И даже Арсений невольно задержал дыхание. В свете свечей золото вспыхнуло живым огнём. Тонкие рясины, собранные из десятков крошечных звеньев, мягко переливались, отражая каждый отблеск пламени. На концах покачивались тяжёлые округлые колты, искусно выполненные из золота, украшенные яркой эмалью и тончайшей зернью. На гладкой поверхности сияли диковинные птицы с широко раскрытыми крыльями среди переплетённых узоров и цветочных орнаментов. Тысячи мельчайших золотых гранул ловили свет так, что казалось: украшение переливается изнутри. При малейшем движении тонкие подвесы отзывались едва слышным звоном. Тихим. Почти музыкальным. Арсений невольно подался ближе. Медленно протянул руку. Пальцы осторожно скользнули по прохладному металлу. Работа была великолепной. По-настоящему княжеской. Редкой даже для богатых домов. Он чуть повернул один из колтов, рассматривая тончайшую работу мастера. Антон наблюдал за ним молча. И почему-то сейчас следил уже не за украшением. За выражением его лица. — Это украшение моей матери, — наконец тихо произнёс он. Пальцы Арсения остановились. Антон смотрел прямо на него. — Отец был против, — добавил он спустя короткую паузу. — Почему? — спросил Арсений, сам не заметив, как тоже заговорил тише. В уголках губ Антона появилась едва заметная усмешка. Немного упрямая. Почти мальчишеская. — Потому что я решил отдать его тебе. На несколько долгих мгновений вокруг воцарилась полная тишина. Арсений опустил взгляд на золото. Кончиком пальца вновь коснулся тонких звеньев рясен. Колты мягко качнулись, тихо звякнув друг о друга. Красиво. Очень красиво. И почему-то от мысли, что Антон решил подарить именно это… внутри шевельнулось странное, непривычное тепло. Это согревающее чувство разозлило омегу, и надменные слова вырвались сами собой. — Не стоило из-за меня идти против семьи, — он чуть отстранился от Антона. — Твоих подарков вполне достаточно. Государь уже оценил щедрость. — Я не ради государя это делаю, — тихо ответил альфа и продолжил ждать, пока омега вдоволь насмотрится на подарок. И Арсений действительно рассматривал. Злился на свою чувствительность и в то же время медленно проводил пальцами по тончайшей зерни, по эмали, задерживался на искусно выполненных крыльях птиц, следил, как при движении золото вспыхивает в неровном свете свечей. Работа была удивительной. Мастер, создавший такое украшение, явно трудился не один месяц. Он чуть наклонил голову, наблюдая, как тонкие рясины мягко скользят между пальцев. «Кажется, ему понравилось украшение», — подумал Антон. Внутри расцветало чистое желание альфы — радовать своего омегу. Ведь он мой омега. Через пару недель станет полностью моим. На душе было радостно и страшно одновременно. И в этот момент Антон впервые позволил себе подойти ближе. Целый день рядом находились десятки людей. Соблюдение всех обрядов и правил не позволяло приблизиться к Арсению. Сейчас они наконец были одни. Свечи мягко освещали тёмные волосы, рассыпавшиеся по плечам. Подчёркивали тонкие черты лица. Линию шеи. Антон поймал себя на том, что смотрит непозволительно долго. — Хочешь примерить? — голос прозвучал ниже обычного. Арсений поднял глаза. Несколько секунд будто решал что-то про себя. Потом протянул украшение ему обратно. — Поможешь? Антон осторожно взял колт из его рук. Пальцы на короткое мгновение соприкоснулись. И Арсений опять почувствовал ту странную дрожь, которая появлялась всякий раз, когда альфа оказывался рядом. — Повернись, — тихо произнёс Антон. Арсений послушно развернулся спиной. Он услышал совсем близко шорох ткани. Почувствовал, как Антон подошёл вплотную. Почти сразу сильные пальцы осторожно собрали его волосы на затылке, освобождая шею. Кожа мгновенно отозвалась. Понеслись мурашки по спине. Антон расправлял тонкие золотые рясины медленно, стараясь не запутать хрупкие цепочки. Иногда костяшки пальцев задевали кожу за ухом. Иногда скользили вдоль линии роста волос. Арсений сам не заметил, как дыхание стало глубже. Запах Антона вновь оказался рядом. Успокаивающий запах альфы, терпкий, густой. От него по телу снова начинало расходиться знакомое, нежеланное, но сладкое тепло. Антон тяжело дышал. Каждое новое движение давалось всё труднее. Тёмные волосы шёлком скользили между пальцев. Тонкая кожа под ладонью отдавала жаром. Он слишком отчётливо чувствовал, насколько близко сейчас стоит Арсений. Последнее крепление наконец встало на место. Антон медленно опустил руки. Но не отошёл. Вместо этого осторожно коснулся плеча. Развернул Арсения к себе. Колты мягко качнулись вдоль лица, рассыпая вокруг тонкий золотой звон. Несколько прядей выбились вперёд. Антон машинально поднял руку. Медленно убрал тёмный локон с его щеки. Пальцы скользнули вдоль виска. Задержались. Теперь он смотрел уже не на украшение. Золото обрамляло лицо Арсения, подчёркивало светлую кожу, делало ещё ярче холодную голубизну глаз. Но сейчас Антон видел совсем другое. Как приоткрылись губы омеги. Как часто вздымается грудь под тонкой тканью рубахи. Как расширились зрачки. И впервые за все эти дни Арсений отчётливо поймал на себе этот взгляд. И его вдруг пронзило странное, почти болезненное ощущение. Он так странно смотрит на меня — будто я ему не безразличен. Горячая волна стремительно прокатилась вниз по телу. Запах Антона стал вдруг невыносимо ярким. Желанным. Пряным и терпким. Обволакивающим со всех сторон. Сознание ещё пыталось за что-то цепляться. Но тело больше не подчинялось разуму. Пальцы сами сжали ткань кафтана у груди Антона. И это окончательно сорвало остатки контроля уже у самого альфы. Он притянул Арсения ещё ближе. Целовал уже жадно. Долго. Глубоко. Так, словно несколько мучительных дней непрерывного самоконтроля наконец перестали существовать. Арсений уже почти не понимал, что происходит. Только чувствовал. Горячую ладонь на шее. Пальцы в собственных волосах. Тяжёлое сбившееся дыхание. Тепло чужого тела совсем рядом. Громкий стук в дверь заставил их очнуться. Арсений резко отступил вглубь комнаты. В дверях стоял слуга Ладко. Государь послал за Арсением. В глазах Антона всё ещё горело желание, не успевшее погаснуть. А потом… Он будто резко очнулся. На лице мелькнуло резкое, почти дикое замешательство. Зачем государь послал за его женихом? Арсений ответил слуге, что сейчас придёт. Антон коротко втянул воздух. Резко развернулся. И молча вышел из светлицы. Омега на минуту задержался посреди комнаты. Сердце билось где-то в горле. По коже всё ещё гуляло тяжёлое горячее напряжение. Он медленно поднял пальцы к губам. Провёл по ним. Перед глазами мгновенно вспыхнули зелёные глаза Антона. Его руки. Запах кожи. То, как он целовал. Долго. Настойчиво. Будто давно хотел именно этого. Но куда сильнее самого поцелуя сейчас пугало другое. Он ведь ответил сразу. Сам. Не задумываясь. Даже не пытаясь остановить происходящее. Его тело отозвалось на Антона с той готовностью, которой он сам от себя не ожидал. Арсений медленно опустил руку. Всё ещё чувствуя тепло, оставшееся на губах.