Я ждал тебя.

Серёжка никак не поддавалась. Арсений сидел перед зеркалом дольше обычного. Наконец резко щёлкнул застёжкой, едва не уколов палец. — Ты сегодня молчалив, — внимательный взгляд государя Арсений чувствовал спиной. Разворачиваться не спешил. — А должен быть разговорчив? Государь молча сел на сундук. — Тебя снова сватали. На столе ярко горели свечи, отражаясь в голубизне его глаз. Мягкие тени ложились на худое лицо. Арсений чуть склонил голову. — Я снова отказал. Царь смотрел пристально. Долго. Будто хотел понять реакцию, увидеть интерес, сомнение, хоть что-то. — Ты не можешь просто уйти из этого двора. — Я и не пытаюсь. В тишине слышалось только потрескивание свечей и редкий стук капель воска об пол. — Есть один альфа. Омега не двигался. Только взгляд стал внимательнее. — Племянник воеводы, — добавил царь. Бровь Арсения насмешливо дрогнула. — Он знатного рода. Верен. Не вспыльчив. — Ты сейчас мужа выбираешь или коня? Царь выдохнул медленно, устало. — Он видел тебя раньше. Давно. Арсений наконец повернул голову. — Вот как, — голос стал тише. — Когда? — Ещё отроком. Свечи отбрасывали тени по стенам, на переносице омеги пролегла тонкая складка. — Как его зовут? — Антон. Имя он не вспомнил. Но в памяти всплыл ясный весенний день: аромат травы и омытой после дождя земли. В осенней прохладе воспоминание вспыхнуло неожиданно ярко. — Дай мне три дня. — У тебя два, — скрипнув половицей, царь поднялся. Дверь осторожно закрылась. Когда шаги стихли, Арсений позволил себе слабость. Тонкие пальцы с силой сжали край стола. Костяшки побелели. Утро только добавило тревог. Слуги, вошедшие в покои, говорили сразу все — наперебой, сбивчиво. Обсуждали молодых воинов, что тренировались на дворе: удары, стойки, силу, внешность. Взглянув на суровое лицо Арсения, все притихли. «Чего они там на дворе красуются?» — перебирал сарафаны омега. «Что-нибудь под цвет глаз… И топазы в уши». Он озабоченно посмотрел в зеркало. «Давно я на двор не ходил с проверками. Там, верно, дел не меньше, чем в тереме». Солнце стояло мягкое, почти ласковое, не по-осеннему тёплое. Оно ложилось на камень, на крыши, на деревья сада — всё выглядело обманчиво спокойным. Но это спокойствие только подчёркивало тяжесть мыслей. Арсений проверил сбор последних яблок в саду, заглянул в кладовую, раздал указания и только после этого направился в сторону гридницы. Встал у самой стены, в тень. «И как я его найду? Видел ведь один раз, ещё отроком». Искать не пришлось. Антон возвышался над остальными воинами так заметно, что взгляд сам за него цеплялся. Он смеялся — звонко, свободно, хлопая ладонью по бревну. На запястье звякнули несколько серебряных браслетов — металл отзывался на каждое движение живо, почти музыкально. Арсений и сам для омеги был высок. Маленьким он чувствовал себя только рядом с громадным государем, но этот парень ростом царю не уступал. К Антону подбежал какой-то мальчонка лет четырёх, сынок одного из стражников, и Антон, улыбаясь, протянул ему свистульку, которую, наверное, сам и вырезал. «Он, кажется, любит детей…» Арсений приложил тонкую, унизанную перстнями руку к груди. «А я ведь…» Сердце стало тяжёлым, даже вздохнуть было больно. Двор жил своей жизнью. Несколько омег принесли воинам воду, задержались рядом, перекидываясь короткими словами и смехом. Жаркий металл, пот и живое движение — всё смешивалось в один шум. Антон улыбался, отвечал легко, без усилия, и наклонился к Злате — кузнецовой дочери — что-то коротко сказал ей. Она рассмеялась звонко. «На меня даже не взглянул». Арсений топнул каблуком и пошёл прочь к терему. «И что я узнал?» — наматывая прядь волос на палец, размышлял омега. «Что он высокий, шумный и улыбчивый. А почему государь выбрал его мне в мужья — остаётся загадкой». К царю с таким вопросом идти нельзя. Может, кнесенка знает? Арсений вошёл без предупреждения. Стража у дверей государыни даже не успела доложить — он просто прошёл мимо, как проходил всегда: уверенно. Весь терем давно привык ему подчиняться. Кнесенка сидела у окна, укутанная в тёплый платок. В руках — книга в серебряном переплёте. Она не вздрогнула, только медленно подняла взгляд, словно заранее знала, что он придёт. — Ты выглядишь так, будто собираешься кого-то казнить, — спокойно заметила женщина. — Мстислав рассказал о предложении? — Да. Арсений задумчиво сел напротив. — Завтра я должен дать ответ. — Помоги мне, Айгуль, — по привычке он назвал кнесенку старым именем. — Хочу понять, — он нервно трогал серёжку, — откуда взялся этот альфа. Она чуть прищурилась. — Антон? — Да. Айгуль отложила книгу, но не спешила говорить. Пальцы легко скользнули по переплёту, будто она выбирала, с чего начать ответ. — Его привёл во дворец Всеслав, — сказала она наконец. — Племянник государя, — уточнил Арсений. — Он самый. Арсений кивнул, не меняясь в лице, но взгляд стал внимательнее. — Мне нужно понять, что происходит с этим браком. Айгуль чуть прищурилась. — С браком… или с человеком? — С решением. Пауза. Она кивнула, как будто приняла его волнение. Арсений не стал тянуть, машинально убрал за ухо выбившуюся прядь и задал вопрос. — Почему Мирослав согласился на этот брак? Айгуль слегка сжала пальцы. — Вот это я не понимаю. В её взгляде было сомнение. — Он отверг много выгодных партий. И вдруг — внезапно. Без объяснений. Арсений наморщил лоб. — То есть Мирослав ничего не сказал. — Ни мне, ни двору. И это на него не похоже. Несколько секунд никто не говорил. — Обычно он объясняет решения, если они спорные. Арсений задумался. — Значит, он либо полностью уверен… Айгуль чуть склонила голову. — Либо не может говорить. Кнесенка задумалась. Слышно было, как за окном переговаривались слуги, вдалеке ржали кони, двор жил своей жизнью. И ещё тише добавила: — Есть ещё один момент. Арсений весь обратился в слух. — Антон согласился сразу. Без обсуждений. Без попыток «узнать условия». Без торгов, — она чуть повела плечом. — Просто сказал да. Тишина стала плотнее. — На брак с омегой, которого не знает. — Думаю, он знает больше, чем показывает, — спокойно ответила Айгуль. Арсений медленно откинулся назад. — Есть ещё Всеслав. Имя повисло в воздухе. — Что с ним? Айгуль слегка усмехнулась — не радостно, а как человек, который не любит догадки, но вынужден их складывать. — Он слишком уверенно «предложил» именно этого альфу. — И? — И это не похоже на случайность. Омега задумался, помолчал и развернулся к выходу. — Арсений, — окликнула она. Он остановился. — Мне кажется, ты задаёшь не тот вопрос. — А какой правильный? — Не почему решение приняли так внезапно. А кому оно оказалось выгодно. Арсений вышел.