Я ждал тебя.

Арсений уверенно шагал по длинному дворцовому коридору, хотя внешнее спокойствие давалось сейчас с большим трудом. Сердце в груди всё ещё билось неровно — быстро, тяжело, почти болезненно, будто до сих пор не могло оправиться после того, что произошло несколько минут назад. После поцелуя. После настойчивых рук альфы. После этого невозможного, совершенно неожиданного жара, который растёкся по всему телу густым, тёплым удовольствием. Он заставлял себя идти ровно. Сделал несколько глубоких вздохов, пытаясь успокоиться. Но тело словно жило отдельно от разума. Под кожей всё ещё тлело странное тепло там, где совсем недавно его удерживали большие ладони Антона. А в волосах, казалось, до сих пор прятался тяжёлый запах сырой земли и дождя. Впереди, в полумраке коридора, тонкая полоска золотистого света выбивалась из приоткрытой двери царских покоев. Арсений машинально замедлил шаг. Возле дверей не было стражи. Это заставило его нахмуриться. Что-то действительно произошло. Что-то настолько важное, что государь приказал убрать даже охрану. Остановившись на несколько секунд перед тяжёлой дверью, Арсений ещё раз глубоко вдохнул, привычным жестом поправил украшения на руках и груди, пригладил пальцами выбившуюся прядь волос. Затем, придав лицу привычную спокойную уверенность, толкнул тяжёлую створку. Дверь бесшумно подалась. В просторных покоях находился Мирослав. Рядом с государем стоял незнакомый Арсению альфа — невысокий, темноволосый, широкоплечий. Он слегка склонился к царю и что-то тихо говорил ему почти на ухо. Разгорячённое недавним поцелуем обоняние сейчас работало непривычно остро. Арсений почти физически ощущал запахи. Свежий, ментолово-травяной аромат государя, в котором привычно переплетались прохладные ноты с землистым, немного дымным ветивером… И второй запах. Новый. Чужой. Сладковатый. Слишком яркий. Барбарис. Арсений едва заметно приподнял бровь. Странно. Редкий запах для альфы. Чересчур приторный. Слишком сладкий. Будто принадлежащий вовсе не воину, а какому-нибудь избалованному теплом и солнцем южанину. Мирослав первым заметил вошедшего. Лицо государя сразу осветила довольная, почти лукавая улыбка. Незнакомый альфа обернулся следом. И буквально замер. Его чёрные, как безлунная ночь, глаза расширились. В них мгновенно вспыхнул неподдельный интерес. Перед ним стоял омега. Но дело было даже не в красоте. Хотя красив тот был настолько, что на секунду Сергей попросту потерял мысль. Тонкие черты лица. Светлая кожа. Длинные тёмные волосы, переливающиеся шёлком в свете свечей. Но главное… Запах. Нежный яблоневый цвет, смешанный с густой медовой сладостью. Тёплый. Манящий. Почти одуряющий. Мирослав, наблюдая эту сцену, едва заметно усмехнулся в усы. Он прекрасно знал, откуда взялся этот сладкий, едва уловимый привкус на коже Арсения. Кажется, Антон наконец начал действовать. Арсений тем временем коротко, вежливо кивнул незнакомцу и перевёл взгляд на царя. — Государь, — голос его прозвучал ровно, мягко, без малейшего намёка на волнение. — Вы вызвали меня по какому-то срочному делу? — Да, — Мирослав кивнул. — Познакомься. Князь Сергей. Он указал рукой на гостя. Тот тут же отвесил Арсению глубокий, подчеркнуто уважительный поклон. — Только что прискакал с южных границ, — продолжил государь. — У него важные новости. Настолько важные, что он пожелал передать их мне лично. Без писем и гонцов. Арсений ничего не ответил. Лишь немного склонил голову, вопросительно глядя на царя. Сергей тем временем не мог оторваться от лица омеги. Какой взгляд… Невероятный. Глаза словно драгоценные камни. Холодные… и одновременно обжигающие. Бездонные, даже чем-то пугающие. И в ту же секунду внутри Сергея словно проснулось что-то древнее. Первобытное. Хищное. Та самая альфья сущность, что мгновенно реагировала на редкий, особенно желанный запах омеги. Мирослав вдруг посерьёзнел. — Я буду вынужден уехать. Очень скоро. Арсений слегка напрягся. — Куда? Государь повернулся к Сергею. — Где, ты говоришь, сейчас должен быть Ярополк? Невысокий альфа сразу собрался. — Уже через день они приблизятся к Ухолово, возле моих южных границ. После этого двинутся дальше на запад. Примерно через полторы недели будут на месте. Мирослав коротко кивнул. Затем вновь посмотрел на Арсения. Теперь его голос прозвучал жёстче. По-царски. Без привычного тепла. — Арсений. У нас неделя, чтобы провести свадебный пир. В груди всколыхнулась досада. Неделя. Слишком мало времени. Но лицо Арсения осталось спокойным. Мирослав смотрел внимательно. Изучающе. Он хорошо знал своего омегу. Несмотря на некоторую капризность и порой почти аристократическую изнеженность, Арсений был одним из самых надёжных людей рядом с ним. Проверенный временем. Не раз доказавший свою преданность. Мирослав ожидал чего угодно. Вопросов. Недовольства. Возмущения. Как так мало времени? Но… Снова убедился, что Арсений выше этого. Омега спокойно кивнул. Без единой эмоции. — Я понял. Завтра ускоряю подготовку. Короткая пауза. — Ещё что-то? — Да. Государь подошёл ближе. Мягко, почти по-отечески приобнял омегу за плечи. И тут же уловил новый запах. Лёгкий аромат влажной земли после дождя. Он осел на шее Арсения, вплёлся в волосы, смешался с яблоневым цветом. Мирослав едва заметно усмехнулся. Ай молодец, Антон. Давно пора. Но вслух произнёс совсем другое. Тихо. Почти доверительно. — Меня не будет месяц… а может, и больше. Он наклонился чуть ближе. — Пригляди за кнесенкой. Я волнуюсь за неё. Арсений поднял на него спокойный взгляд. — Конечно. Так же тихо ответил: — Не волнуйся. Всё исполню. Мирослав удовлетворённо кивнул. — Ну тогда… Он легко коснулся губами его макушки. Совсем мимолётно. Неосознанный, привычный жест. — Отдыхай. Нам с князем нужно ещё поговорить. — Как прикажешь, государь. Арсений развернулся и направился к двери. Шаги его были ровными. Спина была идеально прямой. Дверь мягко закрылась за ним. Но Сергей даже не заметил этого. Он продолжал смотреть в ту точку, где только что стоял омега. Не моргая. Словно заворожённый. До него долетели слова о свадьбе. Свадьбе… Чьей? Этого омеги?.. В груди неприятно кольнуло раздражение. Почти неосознанное. Лёгкое, звериное недовольство, природу которого он и сам не стал бы сейчас объяснять. И только спустя несколько секунд Сергей понял — слишком тонкий… но вполне различимый запах другого альфы всё ещё держался на коже омеги. Он медленно перевёл взгляд на дверь. Нужно узнать. Обязательно узнать. И ещё несколько долгих секунд князь продолжал смотреть вслед тому, кто уже давно ушёл. Утром Антон вместе с отцом и Станиславом отправились на совет к Государю. Теперь они входили в главный круг приближённых — будущая свадьба уже приносила свои плоды, и статус семьи при дворе заметно вырос. Андрей видел в этом хоть какой-то плюс от женитьбы сына. Самому Антону до всех этих придворных перемен дела почти не было. В основном обсуждали предстоящее через месяц полюдье, на которое Антон должен был ехать в дружине Всеслава, и отъезд Государя с визитом на западные границы. Когда совет подошёл к концу, Государь жестом остановил их, не позволяя уйти. — Есть ещё одно дело. Голос его звучал спокойно, но слишком уж веско. — Свадьбу придётся перенести. Не через несколько месяцев… через неделю. Андрей заметно побледнел. Но Государь лишь усмехнулся и коротко пояснил, что обстоятельства изменились, а дела государства требуют его скорого отъезда. — Если хотите, чтобы я присутствовал на свадьбе, — добавил он уже мягче, — торопитесь. И, помолчав, с тёплой улыбкой закончил: — Да и Арсению будет приятно, если я повеселюсь на его свадьбе. При упоминании омеги Андрея едва заметно передёрнуло. Но царь был слишком важным человеком, чтобы позволить себе такую роскошь, как отказ. Антон уже ничего не слышал. Ни дальнейших объяснений. Ни голоса отца. Ни тяжёлого баса воеводы. Он напряжённо смотрел в распахнутое окно. Во дворе происходило что-то совершенно невообразимое. Кнесенка с помощью Адиля решила в преддверии свадьбы устроить новое развлечение, как заведено у степняков на свадьбах. Прямо посреди двора устанавливали огромные качели. Не обычные — маятниковые. Высокие, тяжёлые, с толстой деревянной перекладиной наверху и длинными крепкими канатами. Придворные уже столпились вокруг, с любопытством наблюдая за диковинной бусурманской затеей. Арсений стоял рядом, внимательно следя за установкой. Именно тогда к нему со спины подошёл невысокий мужчина с тёмными волосами и жгуче-чёрными глазами. Южанин, что приехал вчера вечером. Антон нахмурился. Кажется, он видел его впервые. Арсений обернулся. Что-то ответил. Незнакомец заговорил снова — быстро, живо, активно жестикулируя. Даже отсюда Антон мгновенно понял — этот альфа уговаривал Арсения первым испытать качели. С трудом дождавшись окончания совета, Антон едва заметил, как остальные начали подниматься. Поклонился — кажется, даже невпопад. Развернулся. И буквально понёсся вниз. По дороге чуть не сшиб двух слуг, заставив одного испуганно вжаться в стену. Холодный воздух двора ударил в лицо. Качели уже были готовы. Свежая древесина пахла смолой и стружкой. Арсений стоял возле них, нерешительно придерживая ладонью туго натянутый канат. — Ну что же вы, — мягко уговаривал южанин. — Это совершенно безопасно. Я прослежу. — Нет уж. Голос Антона прозвучал резко. Почти зарычал. Он шагнул вперёд, даже не глядя на князя. — Я сам своего жениха покатаю. И в ту же секунду мягкая улыбка полностью исчезла с лица Арсения. Южанин отступил. Все мгновенно почувствовали: сейчас начнётся что-то интересное. Придворные начали быстро собираться вокруг огромного старого клёна, под которым висели качели. — Давай, Антоха! — послышался звонкий голос Журавля. — Покажи гостю, как мы своих омег укатываем! Рядом сразу засмеялись. Несколько голосов одобрительно поддержали. Сергей молча наблюдал. Но смотрел не на Антона. На Арсения. Подняв тонкую ногу в сафьяновом сапоге, омега осторожно шагнул на деревянную платформу. Антон встал напротив. Крепко ухватился за канаты. Верёвки натянулись. Сухо заскрипели. Сначала качели двигались плавно. Медленно. Антон нарочно сдерживался. Лишь слегка сгибал колени, экономя силы в этом странном состязании, которое он уже чувствовал, будет непростым. Скорость постепенно росла. С каждым новым толчком деревянная конструкция отзывалась тяжёлым скрипом. Листва старого клёна над головой тревожно дрожала. Альфа и омега молчали. Стиснув зубы. Словно даже одно слово могло нарушить странное напряжение, натянувшееся между ними. Опьянение скоростью постепенно ударяло в голову. Мир вокруг начинал расплываться. На мгновение голова Арсения скрылась в пожелтевшей листве. Тёмные волосы окончательно выбились из косы и рассыпались по плечам. — Посмотри на меня, Арсений… Холодный взгляд голубых глаз, сверкавший из-под растрёпанных волос, неожиданно ударил в самое нутро. Внутри мгновенно вспыхнул древний, жёсткий альфа-инстинкт. Захватить. Подчинить. Заставить смотреть только на себя. Антон резко толкнулся сильнее. Качели рванули вверх. Ещё выше. Теперь при каждом взлёте их головы полностью исчезали в густой листве клёна. Сквозь шум ветра до него словно издалека донёсся голос: — Хватит!.. Хватит! Арсений повторил уже громче: — Хватит, Антон! — Нет… — выдохнул Антон. — Не станешь больше смотреть на других… не побежишь к чужим альфам… Он хотел пошутить. Но Арсений услышал совсем другое.