Я ждал тебя.

Антон на тренировочном дворе с каким-то остервенением отрабатывал бой на мечах, пока руки и спина не начали ныть… но физическая боль не могла вытеснить душевную. Один противник — удар. Следующий — новый выпад. Снова и снова. Воевода давно заметил странное состояние племянника. Отложив разговор с дружинниками, он направился к нему. — …Антон. Он не ответил. Антон был погружён в свои думы. Ничего вокруг не слышал. В голове всё ещё сидело другое. Холодный коридор, жаркое касание. Лёгкое, трепетное. Слишком короткое, чтобы остаться в памяти — но почему-то слишком яркое, чтобы забыть. Он сделал ещё один выпад, чуть резче, чем нужно. — Ты сегодня сам не свой, — Станислав посмотрел на племянника большими чёрными глазами. Антон сжал зубы. — Всё в порядке, Стас. Голос прозвучал глухо. Совсем не так, как обычно. Станислав молча отступил. Сейчас лучше не мешать: клинок сам выбьет лишние мысли. Тренировка закончилась ближе к вечеру. Дружина расходилась медленно — не все спешили домой, сегодня у многих супруги-омеги шли на большие посиделки. Антон сначала не слушал. Потом поймал обрывок фразы: — …говорят, сам Арсений придёт. Слово попало точно. Он замер на секунду, слишком короткую, чтобы кто-то заметил. — Повтори, — сказал он тихо. — Что? — Ты сказал… Арсений? — Ну да. Говорят, собирается на вечерки к Олесь сегодня. Что говорили дальше, он уже не слышал. Он стоял в раздумьях, почти не замечая, как вокруг постепенно пустела гридница. Младшие дружинники убирали оружие, один за другим гасли факелы. За окнами солнце уже скрылось за горизонтом, и день незаметно уступил место вечеру. Вокруг никого не осталось. Стас окликнул его на выходе: — Антон! Домой идёшь? — Да, — кивнул парень. Но направился совсем не к своему дому. Выходя из гридницы, он прошёл часть пути вместе с другими альфами, даже пытался отвечать на вопросы, делал вид, что слушает. Постепенно все расходились по домам. Антон остался один. Осенний вечер наступал быстро, двор становился тёмным и совсем тихим, последние лучи заката угасали за вершинами деревьев. Он всё ещё не понимал, почему стоит. Сам не заметил, как ноги понесли его в сторону избы Олеся. — Не спеши, — говорил себе Антон, — но сердце стучало сильнее с каждым шагом. Из избы доносились голоса — приглушённые, живые, тёплые. Смех. Движение. Свет из окон падал на землю. Антон остановился чуть в стороне. Не подходил. Стоял. Слишком внимательно прислушивался для того, кто просто шёл мимо. Наступила ночь. Первые звёзды уже выступили на небе. Вдали разливалась трель соловья — чистая, полная щемящей сладости. Антон забыл, как долго он подпирал стену избы Олеся— зачем я пришёл? Может, опять видеть меня не захочет… сбежит, как утром? Антон устало опустился на лавку. Почти сразу какая-то кошка запрыгнула на его широкие колени, устроилась поудобнее и довольно заурчала. Животные его любили. А вот Арсений, похоже, избегал. Постоянно тянет к нему… Хоть одним глазом посмотрю. Подходить не буду. В избе затянули уже третью песню. Значит, посиделки подходили к концу. Скрипнула дверь, вышел незнакомый омега, потом ещё двое. — Да где же ты? — Антон притаился за углом. Долгожданный яблоневый аромат ударил в нос. Тонкая фигура шла по двору, неуверенно пошатываясь. — Ему плохо, — Антон вскочил с лавки. Испуганный кот с визгом метнулся Арсению прямо под ноги — тот качнулся и полетел вниз. «Лицо разобью перед свадьбой», — успел подумать омега. В следующий миг мир неожиданно перевернулся. Перед глазами Арсения мелькнули собственные ноги, взметнувшиеся в верх к луне. Антон, рванувший слишком резко, умудрился подхватить его… и тут же сам чуть не завалился назад вместе со своей добычей. — Ты как? — встревоженный голос в самое ухо. — Еле удержал. — Я… — темно... - заикался Арсений. — Я не увидел кота… Он как будто не замечал, что Антон всё ещё держал его на руках. Такой лёгкий… Хорошо, что сегодня без своих парадных одежд, — Антон прижал размякшее тело сильнее. И вдруг почувствовал странный запах. — Ты пьян, — он пытался заглянуть в глаза омеге, но тот упорно прятал лицо. — Так… пригубил немного, — завертелся омега. Антон невольно усмехнулся. — Немного? Да тебя ноги не держат и язык заплетается, — какой он милый, когда смущается, брыкается, как строптивая лошадка. — Сиди спокойно, а то уроню. — Он издевается надо мной. Арсений задергался ещё сильнее. — Чего он возомнил о себе? Не настолько я пьян. Отпусти. Сам пойду. — Давай хоть до терема провожу. Отпускать Арсения страшно не хотелось, — Антон ловил себя на мысли, что с радостью донёс бы его до дверей. Но Арсений, кажется, был недоволен. Парень аккуратно поставил омегу на землю. — Пошли, не хватало ещё, чтобы ты в темноте упал. Арсений стоял совсем потерянный. Оказавшись на земле, он вдруг понял, что ему… жаль. Странно жаль. Будто у него отобрали что-то тёплое, к чему он уже начал привыкать. Руки у Антона крепкие и в то же время ласковые. Он действительно огромный, и в его объятиях омега чувствовал себя хрупким. Антон в темноте двора не видел его лица… и замешательство принял за недовольство. — Идём, — сказал Арсений, не отпуская его руки, и Антон не понял, это приказ или просьба.