Я ждал тебя.

Тяжёлая дверь Думной палаты, в которой государь вёл неофициальные разговоры, закрылась за спиной Арсения с глухим деревянным стуком. Длинный, пустой поутру коридор показался неожиданно холодным, хотя всего мгновение назад омеге было жарко и душно от запаха свечного воска и разговора, после которого его жизнь изменилась безвозвратно. Он сделал лишь несколько шагов, когда дорогу ему преградил брат воеводы. На губах Андрея застыло выражение, которое сложно было назвать улыбкой — скорее затаённая обида человека, который уже ничего не может изменить. — Значит… согласился? — в голосе альфы слышалась едва прикрытая злоба. — Можно собираться на смотрины да готовить дары? Арсений едва заметно выпрямился. — Царь изъявил свою волю. Этого достаточно. Хотелось поскорее закончить неприятную беседу. Но именно в этот момент в дальнем конце коридора появился Антон. Он уверенно шёл в их сторону. Странное, неприятное тянущее чувство поднялось где-то под рёбрами. Нет. Сейчас он меньше всего хотел видеть Антона. Слегка поклонившись Андрею, Арсений изо всех сил пытался сохранить степенную походку. Он спешил скрыться за ближайшим поворотом и не заметил, как задел Антона рукой. Всего одно короткое касание. И мир вокруг мгновенно потерял равновесие. Запах. Тот самый. Тёплой, омытой свежим дождём земли. Слишком знакомый. Его он отчётливо почувствовал вчера вечером и не мог заснуть до глубокой ночи с необъяснимым чувством тревоги. Ладонь обдало жаром. Щёки вспыхнули. Сердце вдруг заметалось в груди, узнавая то, что разум ещё не осознал. Это мимолётное прикосновение заставило всё в нём встрепенуться. Он почти бежал в сторону своих покоев, оставляя за спиной что-то опаснее любых слов. Антон не сразу понял, как быстро всё произошло. Вместо тепла тела ладонь коснулась пустоты — Арсений ушёл. Но его запах ещё держался в воздухе, будоражил, заполнял пространство, не желая отпускать. Антон замер. Это было слишком яркое ощущение для мимолётного касания. Он неосознанно провёл вспотевшей ладонью по бедру, будто пытаясь стереть это чувство. Для него всё было так естественно и правильно. Едва увидев Арсения возле отца, он не раздумывая поспешил на встречу. Но омега ушёл… Слишком быстро. Слишком резко. Антон нахмурился. — Даже не взглянул на меня? Мысль не отпускала. Если Арсений согласен, отчего ведёт себя так странно? Руки опустились. Радость, которая ещё недавно казалась очевидной, таяла, не находя ответов. Совсем рядом проходили люди. Кто-то уже поздравлял отца, кто-то просто приветствовал. А внутри становилось всё тише и тревожнее. — Антон. Голос отца прозвучал неожиданно близко. Он не сразу повернул голову. Арсений почти не помнил, как оказался в своих покоях. Дверь за спиной резко хлопнула, отсекая его от чужих взглядов, вопросов, прикосновений. Он остановился посреди комнаты. Воздух здесь был знакомый, привычный, но сейчас он почему-то не успокаивал. Ладонь всё ещё помнила. Арсений медленно сжал и разжал пальцы, будто пытался стереть ощущение, оставшееся после случайного касания. Это было нелепо. Мимолётное движение. Ничего больше. Но тело не соглашалось. Сердце всё ещё билось неровно, слишком быстро для простого утреннего разговора. Он подошёл ближе к окну, резко распахнул створку. Холодный воздух ворвался в комнату, коснулся лица, шеи, остудил щёки. Не помогает. Мысли цеплялись одна за другую, но ни одна не давала ясного ответа. Арсений с усилием заставил себя выдохнуть ровнее. И всё равно — где-то внутри снова всплыл тот запах. Тёплый, свежий. Слишком живой для утреннего коридора, слишком чужой для того, что он должен был чувствовать. Он резко отвернулся от окна. — Глупость… — тихо, почти беззвучно. Но даже это слово не прозвучало убедительно. Арсений просидел в своих покоях до полудня. Дальше прятаться нельзя. Всё равно узнают — до официальных смотрин. Омега нервно переплетал косу. К сплетням за спиной он давно привык. С первых лет при дворе, когда он стал официальным омегой государя, и позже, когда царь из похода привёз свою истинную, и им пришлось расстаться, он постоянно был в центре внимания. А теперь его женят. И то, почему из десятка достойных претендентов выбрали именно этого, вызывало любопытство всего двора. Вздыхать бессмысленно — Арсений умел принимать неизбежное. Заниматься делами нужно, и самое главное — начинать готовиться к свадьбе. Родители далеко, вся организация ляжет на его плечи. Радовало одно: Мирослав не поскупился, сказал выбирать любые наряды и украшения, все яства, какие ему нравятся. Перемены блюд, список гостей — у него столько дел. Служанки ждали за дверью. — Подслушивали, что ли? — нахмурился Арсений. При его появлении все разговоры смолкли. В каждой комнате он ловил любопытные взгляды. Ткачихи слишком долго улыбались. Придворные омеги перешёптывались, только что дыру в спине ему взглядом не прожгли. Это всеобщее любопытство стало невыносимым. У пекарни две молодые омеги мгновенно оборвали разговор, едва заметив его приближение. Самая смелая не удержалась: — Правду говорят, свадьба твоя скоро? — У Олеся ведь сегодня вечерки? — вместо ответа холодно спросил Арсений. — Да, господин. — Скажи сокачиму, пусть испечёт яблочный пирог. Пожалуй, проведу с ними вечер… Раз уж обсуждают мою жизнь, пусть делают это при мне.