Первенец из нерожденных

Теплый вечер. Закатное солнце залило всю улицу. Все деревья покрылись розовой патиной, а на плитке образовались длинные лужи света, плавно переходящие в оранжевые воды реки, которую довелось наблюдать Аисе со своего обзорного пункта. Он спрятался на парковке. Конечно, едва ли это можно было так назвать, когда самый настоящий полицейский, одетый в самую настоящую полицейскую форму, сидит в самой настоящей патрульной машине. Да еще и в довольно людном месте: набережная, парковка у заметного здания, принадлежащего корпорации Коцит — исследовательский институт, в котором черти что происходит за закрытыми дверьми. Даже сама форма здания поражала причудливостью: выгнутая дуга, уходящая основанием под воду, а на вершине, как на шпиле, красовалась звезда, которая ночью светилась так, что можно было увидеть в любой части города. Эдакий потусторонний объект, ежели и созданный человеческими руками, то явно в безумном припадке. Словом, Аисе не нравилась корпорация Коцит. Даже несмотря на то, что они взяли его брата на работу, когда тому едва исполнилось шестнадцать лет, окрестив его гением, начали платить хорошую зарплату, которая как никогда была нужна их большой семье. Но от нее все равно исходила странная аура зла, как в комиксах. Словно в их подвалах происходит что-то неладное и одно происшествие перевернет их мир с ног на голову. В принципе перемены никогда ни к чему хорошему не приводили. Аиса, к своим двадцати двум, это хорошо усвоил. Часы показывали семнадцать пятьдесят восемь. Аиса хмуро похлопал по рулю, слушая, как неприятно скрипела обшивка из искусственной кожи. В машине было душно и тесно, но и торчать, как истукан, у дверей Коцита ему не очень хотелось. Зачем он вообще тут? Может, ему стоит просто забрать Кацухису домой, скривить лицо при виде этой ехидной розовой головы и больше о нем не вспоминать? Надежный план, если не считаться с тем фактом, что до этого он не спал несколько ночей размышляя о том, что они наговорили друг другу в тот самый вечер. И если перед Кацухисой извиниться было легко, то этот чертом так не сработает. Он еще раз взглянул на часы. Семнадцать пятьдесят девять. Закатив глаза вылез из машины, ткнул на кнопку на брелке, отчего та издала звонкий бип, и пошел к дверям Коцита. Медленно оттуда повалили люди. Работники все выглядели одинаково: длинные, тонкие, худощавые и непременно растрепанные. Если он увидит такого на допросе, то сразу будет понятно, что он занимается мутными делишками, используя при этом неограниченные финансы корпорации. Возможно, отличался только Кацухиса. Да, он тоже ходил растрепанным, худощавым, но он просто таким родился. Все-таки Кацухиса пока еще ребенок — немного невнимательный, дурашливый, несуразный. Ему еще предстоит вырасти, и Аиса надеялся, что он не будет похож на всю эту массу. На часах ровно шесть. Словно по расписанию, ни секундой позже в толпе показался розовый всполох, а рядом с ними кудрявая копна. Все нутро Аисы вытянулось по струнке. — …и если мы переоборудуем эти волны под… — послышалось знакомое щебетание брата. Аиса уже приготовился выйти им навстречу, но парочка остановилась ровно перед ним. — О, это ты. Какими судьбами? За Кацухисой? — низкий, удивительно низкий голос для такой внешности. Может, вся вина в розовых волосах? Кто вообще красит волосы в розовый цвет, если ему не пятнадцать? На Аису налетели с объятиями. — Привет-привет! Я тебя и не ждал! — Кацухиса лучезарно улыбнулся, когда его потрепали по взлохмаченной макушке. — Привет, — мягко ответил Аиса, сразу же переведя взгляд на Сакузо, стоящего неподалеку. — Вообще, я не… Я хотел в общем-то поговорить. С тобой, — слова еле вываливались из его рта. Один взгляд на розоволосого крысеныша вызывал в нем такой приступ гнева, что он едва мог функционировать. — Со мной? — удивился Сакузо. — С чего это такая радость? Передумал? — Что? — Аиса едва не подскочил на месте. — Нет! — Я бы посмотрел, как ты врываешься в банк в полицейской форме. Особенно на заголовки после, — прыснул Сакузо, и Аиса тут же пожалел, что вообще решил расставить точки над и. — Я боюсь, ему бы маман за это вломила, — буркнул Кацухиса. — Так что, может, стоит ему дать что-то менее заметное? Например, как та… — Выдаешь секретные разработки компании средь бела дня? — Сакузо поднял бровь, а потом растянулся в змеиной улыбке. Тем было хуже, что Кацухиса рассмеялся вслед, не замечая какую гадюку пригрел рядом с собой. — Я не буду грабить банк. Ни с секретными разработками, ни без, — Аиса развел руками, отцепляясь от брата. — Я просто хотел поговорить, потому что мне показалось, что мы плохо закончили. Все. — Тебя это настолько волнует? — интонация Сакузо поползла вверх, и Аиса не мог не заметить, насколько искреннее удивление ему к лицу. — Нет. Просто… просто так надо. И все. Сакузо задумчиво кивнул. — Надо… интересные у тебя формулировки. Особенно учитывая, что мы виделись один раз в жизни. Но раз надо, то я выделю тебе полчаса своего драгоценного времени и, буду даже настолько благороден, что не выставлю тебе за это счет. Аиса в очередной раз пожалел, что вообще на это решился. Он уже понял, что Сакузо — заносчивый придурок, которого земля носит-то с трудом. До каких размеров раздуется его эго в момент, когда Аиса перед ним извинится представить страшно: вероятно, оно вылезет за пределы земной орбиты и отправится исследовать галактику, как радиоактивный неопознанный объект. — Мне вас подождать, или лучше не смущать своим присутствием? — звонкий голос Кацухисы возник словно из неоткуда. — Нет, мы просто поговорим, это быстро. Можешь подождать меня в машине. — Я боюсь, твой брат меня будет пытать весь вечер, так что лучше поспеши домой. Они уставились друг на друга, словно два барана. Аиса отметил, что даже глаза Сакузо похожи на глаза подопытной крысы — темные, с красным отливом в закатном солнце. Едва ли такие подлые глаза он увидит у кого-то еще, а эти, сощуренные, хитрые точно запомнит навсегда. — Оу, — стараясь сдержать смех произнес Кацухиса. — Я лучше пойду, чтобы не оказаться на линии поражения. До вечера и до завтра! Кацухиса ушел пружинящей походкой. Аиса проводил взглядом его темную мельтишащую макушку и понял, что его руки мелко дрожат. Он боится оставаться один на один с Сакузо? Да ну нет, бред! Глупости. Разве тощий ученышка страшнее амбала с пистолетом наперевес? Вовсе нет. — Мы куда-нибудь пойдем? А то не хотелось бы, чтобы обо мне поползли слухи, — Сакузо повернул голову в сторону проходной, двери которой все еще без конца открывались и закрывались, выпуская сотрудников. — Я бы не отказался от кофе, знаешь ли. — Удивительно, что ты не сказал, что я не даю тебе вернуться к твоей любимой кофемашине, — цыкнул Аиса. — Веди. Они вышли из тени дуги Коцита и быстро пошли вдоль набережной. Сакузо на несколько шагов впереди, пока Аиса брел за ним, чувствуя, что молчание между ними тяжелое, напряженное. Ему было не по себе, словно он — камень, идущий ко дну, что не в состоянии себе помочь, не то, чтобы вести светские беседы. Сакузо остановился. Аиса в него чуть не врезался, лишь недовольно фыркнул, когда тот повернулся и осмотрел его с ног до головы. — А это нормально, что ты шатаешься в форме после работы? — спросил он со всей серьезностью. — Боишься, что я тебя арестую? Сакузо встал вровень с Аисой и сделал шаг вперед. Дальше он пошел лишь только когда сам Аиса двинулся, но теперь Сакузо подстраивался под его ход, не давая тащиться сзади. — Еще чего. Я законопослушный гражданин, работаю на хорошей работе, плачу налоги. Нет причин, по которым мы бы с тобой пересеклись, если бы не Кацухиса, — он положил ладонь себе на грудь. — А так это простое любопытство. Нормальная вещь, когда ты ученый. Аиса прыснул, но не мог отрицать. На любопытство ученого он смотрел последние семнадцать лет: с того момента, как родились близнецы. Практически каждую неделю он удивлялся, как ему удается выжить: к пяти годам он успел засунуть половину кухонной утвари в розетку, тогда как к десяти он наделил соседскую кошку специальным самолетом, которая не улетела в пробный полет лишь из-за расторопности их матери. — Если так интересно, то все будет нормально, если я не устрою ничего, что эту форму опозорит, — Аиса увидел заинтересованный блеск в глазах Сакузо. — И не дай бог ты попытаешься проверить. Арестовать тебя до выяснения я тебя могу и вне рабочего времени. — Сколько раз ты уже сказал слово арестовать? Неужели мое предложение так сильно тебя оскорбило? — в голосе Сакузо явно был сарказм. Настолько явный, что даже Аиса его не заметил, но это не помешало нацепить ему хмурую мину. — Ну, нет. Но это просто… просто, понимаешь, мои принципы, они… — Справедливые и честные до момента, когда тебе кто-то не нравится, да? — закончил Сакузо, и Аиса почувствовал, как кровь прилила к щекам. — Нет! Они просто основываются на базовой морали, и мне кажется, совершать зло, пользуясь моим положением — зло еще большее. Я… так не хочу. — А еще за это можно присесть. — И это просто неправильно! — Надолго присесть, — заключил Сакузо, подходя к небольшому павильону с кофе. — Тебе что-нибудь взять? Взгляд Аисы упал на меню, выставленное у входа. За такую цену он мог купить пакет растворимого кофе. Еще добавить немного — можно будет порадовать себя молоком. Остальное можно было пустить на квартплату или подарить младшим хороший подарок. Или просто порадовать их чем-нибудь вкусным. Словом, трата совершенно ненужная. К тому же, быть слишком бодрым рядом с Сакузо было опасно. — Нет, спасибо. Сакузо покачал головой и скрылся за дверьми кофейни. Вышел он довольно скоро и, на удивление Аисы, с двумя стаканчиками. — Моккачино, — Сакузо протянул кофе. — Сделал вывод, что с таким хмурым лицом тебе точно не хватает чего-нибудь сладкого в этой жизни. Аиса уставился на стаканчик, словно он — создание инопланетное, чуждое. Особенно из рук кого-то вроде Сакузо, который без выгоды не делает ничего. — Мне? Да не надо, — насупился Аиса, пряча руки в карманы. Сакузо потряс рукой. — Надо. Или ты отказываешься от чужой доброты? — Мне… Сколько он стоит вообще? — Какая разница? — вздохнул Сакузо. — Если ты боишься, что после этого ты будешь мне по гроб должен, то это, конечно, мило с твоей стороны, но это просто кофе. Я от этого не разорюсь, а ты может хотя бы перестанешь ходить будто тебя неделю пытали. Аиса посмотрел сначала на белую крышку стаканчика, а потом на Сакузо. Вид у того был совершенно серьезным: даже мешки под глазами будто стали темнее, зловещее. Он сглотнул, взвесив все за и против и, решил не лезть на рожон и принять из холодных рук Сакузо стакан. — Спасибо, — тихо шикнул он, и сделал глоток. Это был вкусный, хоть и немного горький, напиток. В нем было больше молока и горячего шоколада, чем кофе, и пился он как хороший протеиновый коктейль, только теплый и сладкий. И Аиса, к собственному сожалению, не мог отрицать, что этот вкус ему был по нраву, в отличие от обычного черного кофе. Естественно то, что Сакузо угадал, он оставил при себе. Они прошли еще немного вдоль дамбы и вскоре оказались на небольшой смотровой площадке. Она находилась прямо по центру русла реки, отчего открывался великолепный вид на тихую водную гладь и город, разросшийся с обеих сторон. — Так о чем ты хотел поговорить? Явно же не для того, чтобы меня увидеть приперся, — Сакузо допил кофе и метнул стаканчик в мусорку. Тот, грустно ударившись об ободок, пропал в тьме ее туловища. — Ну, да… — Аиса кивнул, уставившись на воду, уже практически покрывшуюся чернотой. — Я… Понимаешь, мы тогда не очень… И я повел себя слишком эмоционально… Перед Кацухисой-то я извинился, а… ну… ммм… Аиса сжал стаканчик, к счастью, кофе в нем осталось слишком мало, чтобы потечь по его рукам. Слова давались сложно, учитывая, что Сакузо стоял совсем рядом, в кои-то веки не прерывая колкими комментариями. Оказывается, когда не надо он очень хороший слушатель, и это вводило Аису в необыкновенного масштаба фрустрацию. — Ты всегда замолкаешь так не вовремя? — Аиса повернул голову, застав Сакузо, когда тот смотрел на него, опершись локтем на перила. — Ну, ты хотел сказать что-то важное. Ради этого ты даже приехал сюда, знаешь ли, после работы. Если тебя заводит, конечно, когда тебя перебивают, то я могу что-нибудь придумать. Аиса от отчаяния зарычал и уронил голову в руки. Умеет же Сакузо делать все в десять раз хуже. — Нет меня не, — Аиса чуть не задохнулся, произнося следующее слово. — заводит, когда меня перебивают. Просто так легче. — Кажется, что мы говорим о ерунде, ага. Но раз ты уж ради этого меня вытащил, значит я считаю это достаточно важным, чтобы выслушать тебя молча. Сакузо вновь уставился на Аису, в этот раз опершись локтями на перила и положив голову на ладони. В этот момент он показался даже несколько миловидным, насколько позволяла бледная безжизненная кожа и цепкие красные глаза, пускай и скрытые за тонкими линзами очков, от которых шла тонкая золотая нить цепочки. — Короче, — Аиса выдохнул, отведя взгляд. — Я хотел извиниться. Я не должен был на тебя орать и… не должен был так себя вести. Я испортил праздник Кацухисе, а тебе, наверное, настроение. Я надеюсь ты не держишь на меня особого зла. Несколько секунд шумела лишь улица. Подергивались листья на деревьях, шумела вода вокруг свай площадки. Словом, идеальная атмосфера для наслаждения природой. Сакузо, правда, долго не выдержал. Сквозь его плотно сомкнутые губы сначала вырвался смешок, а затем неровное, в попытках удержаться, хихиканье, которое довольно быстро переросло в полноценный смех. — Прости, — стараясь просмеяться, произнес Сакузо. — Я… не над намерениями… Просто, ах… — он сделал несколько вдохов и выдохов, — такой милый. Я думал, что вся эта ситуация в прошлом. А тебя это волновало настолько, что ты аж трясся! И приехал сюда! Чтобы меня выцепить, лично! Даже не просто взять мой номер и извиниться в переписке. Лично! Нахлынувшие чувства Аисы были невыносимыми. Его задушило смущение, прибив гневом и стыдом. Почему он настолько наивен? Настолько глуп, что просто приперся к этому человеку с искренними намерениями и переживаниями, совершенно точно зная, что он по ним перетопчется и плюнет не испытав ни капли раскаяния за свои действия? Как наивно это с его стороны! И как быстро он за это поплатился. — Все, да, я понял. Я пришел зря, — протараторил Аиса, отходя от перил. — Все, пока, удачи, надеюсь мы больше никогда не пересечемся. Он метнул стаканчик в мусорку, но промахнулся. Махнув рукой, он собрался ускориться и уйти к машине поскорее, но не смог: его схватили за рукав рубашки. — Во-первых, мистер полицейский, вы не должны позорить форму, пока вы в ней. А мусорить — это плохо, — Сакузо помотал пальцем из стороны в сторону. — А во-вторых, мы, вроде, не договорили. Может, я тебя не извиняю? Аиса опешил. В его системе мира извинения нельзя было не принять. Извинения это что-то сродни волшебному слову, после которого проблема вдруг растворяется. А тут Сакузо, в очередной раз разрушающий его предельно ясную и четкую картину мира. — Что, прости? — только и выдавил из себя Аиса, подчинившись руке Сакузо. — Почему? — Потому что ты просишь индульгенцию для себя, естественно. А я, вроде, не священник, чтобы снимать с тебя грехи. — Не прошу я снимать с меня грехи. Я просто поступил перед тобой некрасиво, вот и все. Сакузо кивнул. — Да. Но разве тебе это не давало спать? Аиса скривился. — Вообще-то да. Я долго об этом думал. А с моим графиком подумать обычно выходит перед сном. Сакузо явно не ожидал такого ответа. Он даже несколько смутился, уставившись Аисе в глаза, но теперь старался сдержать предательски расползающуюся по лицу гаденькую улыбку. — Так я, оказывается, занимал все твои мысли? Как любопытно. — Что? Нет! Н-нет! Почему ты все переворачиваешь с ног на голову, почему с тобой просто нельзя поговорить как человек с человеком, а не как с… Аиса вырвался из хватки Сакузо, но не ушел, а лишь начал ходить кругами по набережной, держась за голову. Словно это спасет его от пронзительного взгляда хитрых алых глаз, что за ним следили. — Мне даже интересно, как с кем? — Сакузо вновь облокотился на перила. Аиса остановился и замер, пытаясь подобрать нужное слово в своем скромном запасе. — Как с… не знаю! Я не знаю, — Аиса взмахнул рукой, мотая головой в непонимании. — Ты как будто инопланетянин. С другой планеты, на которой никогда не было нормальных людей, живущих в обществе. Сакузо, казалось, такое сравнение вовсе не обидело. Наоборот, он продолжил улыбаться, не отрывая взгляда от Аисы. — Если ты к такому не привык, то это вовсе не значит, что это не норма. Или ты думаешь, что я более ненормален, чем ты, лгущий себе из-за того, что ты просто хотел еще раз со мной поговорить? — Я не лгал себе! И не лгу. Для меня действительно важно, чтобы никто на меня не обижался. Сакузо облизнул губы и кивнул, посмотрев на идеальную гладь воды, по которой рябью расходилось отражение города. — Удивительно, такой большой, а все еще мечтает быть хорошим для всех, — он наконец-то оторвался от перил. — Хорошо. Если тебе так важно, чтобы я тебя простил, и у тебя упал груз с души, то у меня есть условие. — Какое? Сакузо подошел к Аисе вплотную. Настолько близко, что Аиса мог разглядеть бледный ряд веснушек, разбросанных по щекам и золотую нить цепочки, на которую было нанизано несколько розовых бусин. Он поспешил отвести взгляд, но чувствовал, как цепко на него смотрит Сакузо сквозь линзы очков. — Ты больше обо мне никогда не услышишь. Ну, то есть, может, от Кацухисы, но лично со мной ты больше не пересечешься. Устроит? — Сакузо согнул руку в локте и раскрыл ладонь, приглашая согласиться на столь простое предложение. Сперва Аисе показалось, что ответ очевиден. С Сакузо он не общался, да и в принципе тот казался ему очень странным: беспринципным, с дикими идеями и неприятными шутками, от которых самому Аисе было противно. Зачем ему в окружении человек, о котором он едва ли может сказать что-то хорошее? Но чем больше он думал об этом предложении, тем больше сомневался. Это ведь не прощение. Даже не глупый намек. Это просто сделка, попытка взять на слабо, в которой чтобы он не выбрал, то неизбежно проиграет. Да и таким ли плохим человеком был Сакузо, каким пытался показаться? Ведь что-то в нем Кацухиса увидел. Почему-то для брата именно этот розоволосый крысеныш с сомнительным моральным компасом — ориентир и доверенное лицо, а не персона нон грата. Может, именно это и не давало Аисе спать? — Нет, — Аиса сложил руки на груди. — Не в плане не устроит. В плане, что я не буду играть с тобой в эту глупую игру. Теперь смятение появилось на лице Сакузо. Он убрал руку, а его тонкие брови взметнулись к переносице. Удивление превратило его из помойной крысы в домашнего мышонка, и Аисе пришлось представить, что он на допросе, чтобы не выдать ни единой эмоции. — В смысле игру? — В прямом. Ты берешь меня на слабо, зная, что я не захочу выполнять такое условие, а значит, ты прав. А если я соглашусь, то тогда ты скажешь, что мне просто нужно номинальное прощение, а значит, моя цель в жизни — быть для всех хорошим, что невозможно. Ты же на это рассчитывал? — Ничего себе. Я не ожидал, что ты такой… — Умный? — Догадливый, — Сакузо покачал головой, стараясь скрыть легкую улыбку. От слов Сакузо разлилось приятное тепло по телу, но Аиса отмахнулся от него: еще чего, радоваться из-за того, что подобный человек оценил его по достоинству. — Ну, я же полицейский, — гордо произнес он, заставив смешок слететь с губ Сакузо. — Ага. Надо отдать тебе должное. Но теперь я точно не хочу тебя прощать. — Это еще почему? Сакузо выразительно посмотрел на Аису, но тот совершенно не понял намека. Он в принципе был человеком, для которого намеки — те еще дебри, а тут, еще и Сакузо, чья мотивация была похожа на творение сумасшедшего паука. Вздохнув, Сакузо развернулся и пошел вдоль набережной, поманив Аису за собой. — Пошли прогуляемся, пока погода хорошая. Аиса грустно посмотрел в сторону машины, от которой они отдалялись, но все-таки решил последовать за Сакузо, медленно идущего по мостовой. С одной стороны тихая река, а с другой — зеленая аллея, отделяющая набережную от дороги. Между ними повисла тишина. Тяжелая, мрачная, давящая. Аиса ненавидел такие моменты, ему сразу хотелось ее заполнить, даже если это будет разговор ни о чем, во время которого все его слова вывернут наизнанку. — Могу я задать вопрос? — Ты уже, — Сакузо посмотрел на Аису и, заметив, как тот закатил глаза, усмехнулся. — Задавай. — Что в тебе такого нашел Кацухиса? Он о тебе отзывается чуть ли не как… о наставнике. Его давно интересовал этот вопрос. Кацухиса уже год работал на Коцит, и весь год он жужжал всей семье о том, насколько его коллеги замечательные. И это можно было спустить на то, что Кацухиса натура легко восхищающаяся, старающаяся находить радость в каждом уголке, но то, как он говорил о Сакузо было легко перепутать с благоговением. И ведь Кацухиса был прирожденным гением: с десяти лет он ставил свои собственные эксперименты, подтверждая теории, блуждающие в его голове. О Сакузо же он отзывался так, словно именно он придает его идеям направление. Он — его наставник, учитель, проложивший правильный вектор в неуемном желании к познанию Кацухисы. При том, не сноб и не зануда, с которым можно поговорить о простой рутине жизни. Так, словно ему не было с кем поговорить до этого. — Неужели старший братец ревнует, что один из его младших нашел себе друзей помимо него самого? — Сакузо легко ударил Аису локтем, но заметив, как тот насупился, отошел на полшага. — Он славный малый. Немного наивный, конечно, все слова принимает за чистую монету, но у вас это, похоже, в крови. Никогда еще не было у меня в окружении человека, который настолько хотел меня слушать. — Просто он так тобой восхищается… Словно ты делаешь что-то сверх возможностей человека, — Аиса спрятал руки в карманы и сгорбился. — Что? Слушаю его и разговариваю с ним? — Аиса еще больше нахмурился. — Боишься, что я ему заменю тебя? — Нет, но… я же тоже его могу слушать. Про меня-то он никому особо хорошего не рассказывает. — Мы просто разные с тобой, — Сакузо развел руками. — Я стараюсь все рационализировать и говорю в лоб, когда его идеи провальны. Ты же, с другой стороны… — Что? Опять скажешь, что лжец, потому что стараюсь его поддерживать? — пробурчал Аиса, безуспешно стараясь подавить беспокойство. — Нет, — Сакузо помотал головой и Аиса заметил, что длинные волосы, собранные резинкой у шеи, мотаются, словно длинный крысиный хвост. — Скорее, что ты эмпатичный и мягкий. И не всегда эта эмпатия и мягкость идет во благо, если ты понимаешь, о чем я. Аиса не понимал. Ему казалось, что его политика абсолютного принятия работает как часы. Что только так можно развить доверие: его братья и сестры будут знать, что он поддержит их несмотря ни на что. Ведь в детстве ему не хватало этого. Родители всегда были слишком заняты, слишком озабочены другими детьми. И Аиса хотел, чтобы его младшим всегда было куда прийти. — Кому пойдет во благо, когда ему постоянно говорят, что он что-то сделал не так? Если человек тебе дорог, то ты будешь рад любым его успехам. — А если успех — это вовсе не успех? Если его успех это худшее, что сотворило человечество, то ты должен это поощрять? Сакузо вдруг стал слишком серьезен. Он остановился чуть впереди Аисы и заглянул в его глаза. Его чистый, прямолинейный взгляд нервировал, и Аиса не удержался и отвел взгляд в сторону. — Н-ну. Это странная ситуация. Но ведь любая критика может отбить желание совершенствоваться и… — А если это просто не его? Может, стоит разбить мечты заранее, прежде чем они разобьются сами, и он поймет, что мир вокруг — это сказочный домик из картона, держащийся на лжи во благо. Не будет ли это более… болезненным ощущением? Чем дольше Аиса смотрел в глаза Сакузо, тем больше понимал, что в его вопросе кроется нечто большее. Нечто, что волнует его уже давно, но едва ли он с кем-то успел это обсудить. Аиса был его первой жертвой, и ему это совершенно не нравилось. Но ответить все равно пришлось. — Тогда я бы просто сказал, что верил в него. То есть, я не лгал, но… просто хотел как лучше. — Даже если это приведет к катастрофе? Аиса скривился. Выводы Сакузо казались настолько нелогичными, настолько вычурными, что ему оставалось лишь только почесать голову в задумчивости. — Разве это возможно? Как, например, рисование может привести к катастрофе? Ну, кому-то просто не понравится, и… — Рисование это несерьезно, — Сакузо махнул рукой. — Я говорю о более крупном. О Боге, например. Аиса замер. Если до этого Сакузо казался ему просто неприятным, скользким типком, то теперь он находился на грани сумасшествия. Как раз на уровне человека, который отправился работать в Коцит, не видя солнчного света, корпя над всякими мутными вещами. . — Как будто у Бога плохо получилось создать мир, и потом управлять им? — Сакузо кивнул, смотря на зависшего Аису. — Это слишком масштабно, не находишь? Кто я вообще, чтобы… — Нет-нет. Ты от этого не отталкивайся. Не думай об этом. Это же все мысленный эксперимент, так что, просто представь, что ты можешь об этом судить. — А, ну… Наверное, стоило бы ему сказать, если все идет совсем не так. От этого же зависят чужие жизни. — То есть, критерий — это чужая жизнь? — Да, — кивнул Аиса. — Нельзя решать за других, как им жить. — Даже если их решения ведут ко злу? Смертям, войнам, да и прочему. Если, допустим, всех ранжировать по правам, смотря на порядочность? — А каковы критерии порядочности? — с губ Аисы слетел смешок. — Я вот, допустим, могу считать тебя не самым порядочным, но вот ты-то себя считаешь правым. Я не думаю, что кто-то способен об этом судить. Достоверно, по крайней мере. А если невозможно судить, то и невозможно оценить. Сакузо несколько раз кивнул сам себе, размышляя, насколько этот ответ устраивает его самого. Взвесив мнение Аисы на воображаемых весах, он посмотрел ему в глаза. — В принципе, я ожидал от тебя того ответа, — он выдал довольно критичный вердикт. — Я опять в твоих глазах неотесанный глупец? — угрюмо спросил Аиса. — Нет, — Сакузо помотал головой. — Вовсе не в этом дело. Просто пытаюсь понять, что ты из себя представляешь, в отрыве, знаешь, от предположений. — И ты что-нибудь понял? Сакузо кинул оценивающий взгляд. Аиса сам не заметил, как приосанился. — Ты слишком мягкий. Добрый. Твоя эмпатия может стать проблемой в жизни, — Сакузо развел руками. — Удивительно, как ты вообще оказался в полиции, учитывая то, насколько ты тяготеешь к миру. — Впервые слышу, чтобы доброту и эмпатию описывали, как что-то негативное, знаешь. — Потому что зачастую за ними стоит слабость. Не отсутствие воли, а простая мягкость, — Сакузо еще раз кинул оценивающий взгляд. — Хотя, с такими мускулами ты себе можешь это позволить. Наверное. Аиса осмотрел себя и ощутил странный прилив теплой крови к щекам. — Это комплимент? — Мне казалось, это очевидно, — Сакузо наконец-то двинулся дальше. — Ну, то, что ты хорошо выглядишь. У меня плохое зрение, но я не слепой. — То есть, ты тут заливал, что ты мне нравишься потому, что нравлюсь тебе я, не так ли? — Аиса постарался сдержать смех, чувствуя странный прилив сил. Сакузо, шедший впереди, пожал плечами. — Слишком рано говорить о нравишься. Мы знаем друг друга, сколько? Час, пока мы ссорились, и еще полтора часа, пока ты пытался извиниться. Не слишком долго, чтобы я понял, насколько ты мне нравишься. Или не нравишься, если вдруг тебя это беспокоит. — Но первое впечат… Сакузо повернулся на каблуках и остановил Аису, надавив ему на грудь ладонью. Даже от столь короткого прикосновения по телу Аисы разлилось странное колючее тепло. — Это значит, что я предлагаю встретиться как-нибудь еще раз. В обстановке поспокойнее. Без, знаешь, твоих попыток извиниться. Мозг Аисы отключился. Было ли это приглашением на свидание? Или, быть может, он слишком хорошего о себе мнения? Да и нужно ли ему свидание с кем-то вроде Сакузо? Он, конечно, симпатичный, но это не значит, что… А может, это и вовсе не свидание? — Зачем? — спросил Аиса, заставив Сакузо закатить глаза. — Поговорить. Если ты боишься, что я буду домогаться до тебя, то… Аиса едва сдержал усмешку. — Ты? — А что? Не пугаю? — Скорее уж наоборот. Я тебя должен пугать. — Ну, в таком случае, узнаем в следующий раз. До встречи, мистер угрюмое лицо. И Сакузо растворился вместе с воспоминанием.