Первенец из нерожденных

Аисе казалось, что в Кратере переход между этажами должен выглядеть так же мирно, как и все остальное: металлическая дверь, за которой скрывается приятного вида лестница, на каждом пролете висят длинные тусклые светильники, в которых, обычно, на дне образовывается кладбище комаров, мотыльков и прочей мошкары, нашедшей свое последнее пристанище в лучистом свете электрической лампы. По крайней мере, так было бы логично: зачем нужен дорогой ремонт помещению, которое будет использоваться редко, особенно когда обитатели Кратера наконец-то осядут на светлом верхнем уровне. Но каково же было удивление, когда уже перед самой дверью Рё всучила ему фонарь. — Это зачем еще? — Аиса повертел его в руках: самый обыкновенный фонарь на батарейках: толстая металлическая ручка с процарапанными бороздами, чтобы не скользила в руке. — Мне казалось всем известно, что фонарик нужен, чтобы светить, — произнесла Рё дернув плечами. — Смешно. Но где мне он понадобится? Тут вроде везде довольно цивилизованно. — Если ты не заметил, тут ночью отключают свет. И, как-то так получилось, что электричества хватает не на всех, — Рё развела руками. — Так с чего бы освещать лестницы, которыми будут пользоваться далеко не все и далеко не всегда? Аиса посмотрел на металлическую дверь и поджал губы. Рё, конечно, как и всегда, изрекала факты, но едва ли они его радовали. — И тяжело идти? — Я ноги не сломала. Но я и поменьше тебя раза в два буду, так что, — она похлопала брата по плечу, — не переутомляйся и следи за ногами. Сделай привал, если перестал бояться темноты. Аиса закатил глаза. — Я не боюсь темноты, Рё. Мне уже не пять. — Да? А у меня есть воспоминание, где ты после ужастика приходил спать ко мне в комнату, — она усмехнулась. — Так и помню, как восемнадцатилетний лоб трясся, говоря, что на него что-то смотрит из темноты. — Я этого не помню! — возмутился Аиса, чувствуя, как краснеют его щеки. — И-и вообще. Это было после ужастиков. Сейчас же ничего страшного вокруг меня не происходит! — Да? — лицо Рё вдруг посерьезнело. — Могу позавидовать твоей уверенности в этом. Атмосфера вокруг резко изменилась. Секунду назад они шутили и непринужденно общались, стараясь перебороть их общее волнение о дальнейшем путешествии Аисы в эти темные, мрачные края, и теперь они стоят и смотрят друг на друга в полной тишине. — Н-ну, — Аиса нервно улыбнулся, стараясь успокоить уголки губ, что безконтрольно дергались, — по крайней мере, не так, что меня убьет какая-нибудь тварь из темноты, не так ли? — Люди страшнее тварей. Но ты и сам это знаешь. Взгляд Рё оставался таким же холодным и невозмутимым, отчего Аисе вдруг захотелось поскорее сбежать. Он знал, что его сестра может быть пугающей, он знал, что она порой жестока и холодна, но сейчас изморозь вокруг нее была совершенно другого толка. Всеобъемлющая. Глубокая. Как ярость, которая из огненной пучины стала вдруг обжигающим льдом. И он совершенно не понимал причины таких изменений. — Я знаю, — он едва заметно кивнул. — Но я справлюсь. Наверное. Все-таки, как-то пережил происходящее под Куполом. Рё покачала головой. — Отчаяние без надежды, не так страшно, как ее проблеск, — сухо сказала она. — За этот проблеск тебя могут растерзать на маленькие кусочки так быстро, что ты даже не заметишь. — Так если не замечу, то чего бояться? Мне уже после этого будет все равно. Тишина этого места благоволила таким разговорам. Казалось, еще чуть и они окончательно пустятся обсуждать смерть и то, как ее пережить, словно до этого у них и не было суток полных разговоров. Вместо этого они молча обнялись, и колючие волосы Рё неприятно щекотали щеку Аисы, которому пришлось согнуться, чтобы обхватить сестру за плечи. — Надеюсь, что в следующий раз, когда я тебя увижу, тебе не будет все равно, — тихо сказала она, поджав губы. — Не будет, не волнуйся, — ободрил ее Аиса, уже сам не понимающий, чего ему ждать от будущего. Она похлопала его по плечу и сделала шаг назад, вновь отправляя его в неизвестность. Все последние дни были для него темной неизвестностью, через которую он пробирался на ощупь. Рё же стала для него маленьким светлячком, вьющимся вокруг его головы. Он наконец-то смог узнать об окрестностях и видеть на полшага вперед. Жаль только, что только она не могла, или не хотела пойти с ним. Так ему было бы куда проще. Но не ей. Она хотя бы дала ему еды в дорогу, одежды, подушку. Он теперь не бездомный, шныряющий по свалке. И у него есть фонарь. Не метафорический, а вполне себе реальный. С ним его точно не застигнут врасплох. Он сделал пару шагов вперед и, не оборачиваясь, чтобы не остаться, открыл дверь, за которой открылась бездна. Вздохнув, Аиса нырнул внутрь, дав мраку себя поглотить. На лестнице было темно и пахло влажной землей, отчего Аисе казалось, что он залез в какой-то старый подвал, в котором находки не порадуют от слова совсем. Он сморщился, надеясь, что глаза привыкнут к темноте, и получиться двигаться вниз спокойно, но нет: крупицы света, проникающие внутрь извне, лишь очерчивали непонятные кривые контуры, а дальше — мрак. Полный и кромешный, не дающий понять, есть ли тут дно. Сглотнув, Аиса включил фонарик. Стало чуть приветливее: то, что было зияющей пустотой превратилось в обычную выщербленную горную породу. Неровные ступени шли вниз, и больше напоминали натуральные уступы, чем нормальную человеческую лестницу. Было тяжело. Нагруженным, с рюкзаком за спиной, Аиса чувствовал себя букашкой с огромным панцирем, что не встанет, если перевернется. Он шел боком, неловко опираясь о стену, и молясь если не богу, то самой судьбе, чтобы его нога не соскользнула. Но вскоре счет времени потерялся. Прошел час? Два? Может, и все три, пока ноги не начали ныть, а все нутро неприятно подрагивать. Каждый шаг отдавался эхом в ступнях, гордо возвещая о том, что тело Аисы за все эти дни исчерпало свой лимит переработок. Ему надо отдохнуть. Правда, Аиса сам не хотел отдыхать. Ему постоянно казалось, что за ним следят, что из темноты вынырнет нечто и сожрет его, потому что он задает слишком много вопросов, потому что Рё явно что-то знает и молчит, потому что Сакузо явно не какой-то простой обыватель. Он в опасности, говорило предчувствие, гнало его вниз, туда, куда попадают лучики искусственного солнца, которым он может подставить лицо и выдохнуть. Ведь если есть вокруг люди, то с ним ничего не случится, да? В отличии от этой темной подмышки, в которую он оказался втиснут. Тут его не найдут даже если Рё отправится его искать — слишком темно, и слишком просто его свалить в дыру, из которой нет хода обратно. Одно неловкое движение и его нога соскочила с края ступени. Он повалился назад, болезненно проскользив пару ступеней вниз, цепляясь за фонарь, словно выпусти он его из рук — и шансов на выживание не останется. Вокруг все замерло. Эхо от вскрика Аисы раздавалось все тише и тише, пока не остался лишь гулкий звук его тяжелого дыхания и дрожь, сотрясающая все тело. Ему даже не было больно: да, неприятно, немного ссаднило, а подвернутая нога ныла, требуя внимания, но в целом он четко понимал, что все это лишь испуг. И раз уж он уже остановился, то решил сделать привал. Хотя бы пока боль в ноге не уймется. Аиса доковылял до широкой ступени, которая больше походила на площадку. Он поставил рядом с собой рюкзак, достав оттуда бутылку воды и батончик — Рё оторвала его от сердца. Вода на вкус была отвратительной: теплой, совершенно не освежающей и землистой. Может, это просто запах вокруг проник уже и в закрытую бутылку, но Аиса ничего не мог с этим поделать. Он выпил половину бутылки, плотно закрыл крышку и оставил в рюкзаке, не зная, сколько еще придется идти. Он сидел на холодном камне и осознавал, что голова пуста. В ней не осталось практически ни единой мысли, кроме уже привычного зова вниз и утомленного страха, что за ним кто-нибудь придет и, неприменно, убьет его. Зарежет, или запинает до смерти из собственного развлечения. С другой стороны, смерть сама по себе перестала казаться столь ужасной. Семья уже давно живет и без него, а Сакузо… может быть и не ждет вовсе. Так может быть, смерть тут, в одиночестве, в безвестье — это лучший вариант? По крайней мере, никто не будет волноваться о его теле, никто не будет заниматься похоронами и никаких хлопот: он просто станет частью этих камней и, может, только Рё и вспомнит о нем, осуждающе покачивая головой. Фонарик мигнул и Аиса напрягся. Мигающий свет никогда не сулил ничего хорошего. Обычно, как только это происходило, сознание сгибалось и подчинялось законам этого мира, тут же ломаясь и крошась на мелкие кусочки. Он не удивился, почувствовав тепло сбоку. Он даже знал, кто именно сидит рядом с ним. Представлял ее лицо, путаясь лишь в мелких деталях родинок, разбросанных по ее лицу. — И что ты теперь хочешь? Задать очередной вопрос, который заставит меня переосмыслить свою жизнь или что? — устало спросил Аиса, даже не поворачивая головы. Со стороны раздался шорох одежды. — Нет. Просто хотела узнать, как ты. Аиса вдруг понял, что смеется. Искренне, весело, хоть ничего подобного и не испытывал. — Как я? Серьезно? — Аиса помотал головой. — В темноте, не знающий, куда я иду и я зачем я иду? Зная только мистическое имя и прошлое, которое нас, наверное, связывало? — Аиса помотал головой, чувствуя лишь, что отчаяние накатывает с новой силой. — Он ведь может даже забыть про меня и все мои скитания будут зря. — Нет! — девочка вдруг подскочила на месте, голубые глаза сияли в тусклом свете фонаря. Но она тут же, вдруг осознав свою излишнюю эмоциональность, всплеснула руками и села обратно, словно умирающий лебедь. — Поверь мне, он ждет. Правда. — И откуда тебе это знать? Ты, конечно, что-то о нем знаешь, я уже понял, но с чего бы тебе знать, что именно меня он ждет. С воскрешения полтора года прошло, знаешь ли, нормальные люди за это время находят новые отношения. Учитывая, что я даже не знаю, насколько у нас было серьезно, — Аиса помотал головой и вдруг осекся, понимая, что он выкладывает свою личную жизнь тринадцатилетней девочке. Но та лишь надулась. — Ты у меня такое не спрашивай, — буркнула она, резко отвернувшись. — Просто поверь мне. — С чего бы? — Ну вот знаю я! Не допытывайся, — она картинно помотала головой и посмотрела из-под нахмуренных бровей. — Лучше спроси что-нибудь насущное, что тебе действительно пригодится. — Ну… как тебя зовут? Девочка моргнула, уставившись на Аису. Одна из ее бровей поползла вверх, пока губы расползались в тонкую ниточку. — И как тебе это поможет? — Вежливость? Я тебя встречаю не в первый раз, а кто ты такая не знаю. Это, знаешь ли, нервирует, особенно учитывая, что ты каждый раз появляешься из ниоткуда и знаешь куда больше, чем я. Она почесала голову, слегка наклонив ее и вздохнула. — Ну, хорошо, — она отвела взгляд, задумавшись. — Зови меня… Клото. Аиса сощурился, посмотрев на девочку. Ее огромные глаза светились в полумраке, словно два ночника. — Клото… ты же это только что выдумала. — Пф, — Клото фыркнула, задрав нос. — Выдумала, не выдумала, а другого я тебе не скажу. И дам тебе еще один вопрос. Выбирай его с умом! Аиса задумался. Он уставился в свои колени, пытаясь собрать все свои разрозненные мысли в один емкий вопрос. — Что меня ждет? Ну, внизу. — Как расплывчато, — Клото насупилась. — На разных уровнях тебя ждет разное. Если из-под Купола может показаться, что тут — рай, то на деле Катон так… не задумывал. Для него это что-то вроде испытания… — Опять? — Аиса дернулся, сжав руки в кулак. — Одних не хватило?! Клото легко шлепнула его по щеке. — Ты взрослый, должен знать, что перебивать плохо. Так вот. Это и испытание и возможность искупления. Мол, пройдешь через этаж, а потом вернешься наверх, победив все свои пороки и станешь нормальным человеком. Поэтому, чем ниже, тем более, — она помотала рукой, подбирая слово, — странные условия обитания, я бы так сказала. Плюс он не учел «цель», поэтому все работет немного не так, как должно. Да и некоторые люди не собираются меняться. Вот, как-то так. — Да кто черт возьми этот Катон?! — возмущался Аиса. — Почему он решил, что он в праве распоряжаться жизнями людей?! — У тебя был один вопрос. — И как в этом всем замешан Сакузо?! Что это за цель?! — Аиса перешел на крик, активно вскидывая руки и тяжело дыша. — Один вопрос. — И где мне его искать?! Кто ты такая?! Что за Хаос?! — Аиса посмотрел в пустоту, останавливая поток вопросов, что то и дело возникали в голове. Он вздохнул, вновь оперся на стену и обреченно помотал головой. — Один вопрос, да? Клото кивнула, мягко улыбнулась. — Удивительно, что ты не устаешь их задавать. Мог бы уже и смириться. — Не собираюсь я смиряться, — Аиса уложил руки на груди, чувствуя, как внутри трясутся все поджилки. — Просто от неизвестности устаешь. — Иногда от незнания легче, чем от знания, — Клото усмехнулась, поднимаясь со ступени. — Может, внизу ты это поймешь. Аиса нахмурился. Как-то слабо ему верилось в то, что его нынешнее положение, в котором он только и может, что задавать глупые вопросы, может показаться ему приятным. Ностальгическим, даже. Он был твердо уверен, что он в шаге от безумия, но он бы вовсе не удивился, если это просто из-за сопровождавшей его темноты. — Уже уходишь? — он даже не посмотрел на девочку, уткнувшись в свои колени. — Ага. Тебе, кстати, тоже пора идти, — она пошла в сторону темноты. — Я постараюсь принести тебе что-нибудь связанное с Сакузо в следующий раз! — Постарайся, — буркнул Аиса в свет мигающего фонарика. Он остался один. Вновь наедине со своими бесконечными переживаниями и вопросами. Что ж, по крайней мере, Сакузо его ждет. Если верить Клото, конечно. С другой стороны, что ему остается делать? Только верить, надеяться, что его что-то ждет. Ведь иначе ему остается или умереть тут, или уползти наверх и провести остаток сознательной жизни среди Рина и Гарнета. Может, это хоть немного восстановит справедливость, которой в этом мире едва ли найдется. Встав, он медленно побрел вниз. Прошло еще около двадцати минут, прежде чем воздух стал прохладнее и свежее — дверь совсем рядом и он вот-вот попадет в мир, вероятно, вновь разительно отличающийся от того, к которому даже не успел привыкнуть, а так, познакомиться одним глазом. Аиса ускорился, даже не отдавая себе отчет в этом, и, спустя три попытки упасть кубарем вниз, он наконец-то остановился около холодной высокой двери, что неприветливо преградила ему путь. Аиса протер глаза. Надавил на веки, надеясь, что это хоть немного его отрезвит и подготовит, а потом просто уткнулся лбом в холодный металл. Он медленно начал считать до десяти, пытаясь обмануть свое предчувствие, тяжелым грузом повиснувшее на его плечах. Теплый солнечный свет, милые, улыбчивые люди, свежий ветер, животные, ластящиеся к рукам. Именно это его ждет за дверью. Утопия, которую ему номинально обещали, но которой тут в помине и не будет. Аиса надавил на ручку и толкнул плечом дверь. Та поддалась с трудом, и ему пришлось применить силу, чтобы проткнуться в новый мир. Глаза зарезало. Хороший знак, подумал Аиса, надеясь, что на втором уровне будет так же светло, как и наверху. Но, отнюдь. Света на этот уровень попадало куда меньше, и казалось, что на этом этаже вечные пасмурные сумерки, десять минут до грозы, когда срочно надо выбежать на улицу по делам. Только воздух тут был совершенно не такой: никакого разреженного, густого, наполненного озоном ветра, а только дух застоявшейся вентиляции. Окончательно прозрев, Аиса позволил себе осмотреться. К удивлению, он представлял второй уровень сильно хуже. Ему казалось, что тут будет жуть, вроде живых трупов, заселивших целый город, но нет. Перед ним предстали самые обычные вымощенные улочки, похожие на те, что были на первом уровне. Повсюду были включены кованые фонари, создававшие ощущение уюта, утерянное с самого пробуждения. Сами улочки были тонкими, узкими, словно ручейки, бегущие между глыбами домов. Сама планировка этажа очень отличалась. Если первый уровень был выстроен вокруг дыры, огибая ее по окружности, отчего все фасады смотрели в одну сторону, то тут Аиса уже видел несколько развилок, уходящих далеко вглубь уровня. Но самым важным, тем, во что взгляд упирался первым делом было здание, украшенное по моде императорских дворцов. Оно встречало его прямо с порога, приветственно распахивая свой светящийся парадный вход, спрятанный под сводом тканевого навеса. Это были три этажа, фасад которых был украшен лепниной на какую-то около божественную тематику. Пространство между первым и вторым этажом украшали скульптуры пухлых ангелов, каждый из которых занимался своим делом: кто-то трубил в тонкую трубку, кто-то нес поднос с едой, а кто-то уплетал ее за обе щеки, искренно смеясь. Да и вход призывно предстал перед ним, освещая уютный полумрак своим ярким, желтым свечением. Так и хотелось войти под зеленый навес и остаться там хотя бы на часок. Две вещи, правда, останавливали Аису. И если первая заключалась в том, что он явно не был соответствующе одет для заведения такого уровня, в его майке и мешковатых штанах, то вторая была более… неприятной. Вокруг не было людей. Вообще. Ни одной живой души. Никто не курил перед входом, не гулял по улочкам, даже весь шум, что был вокруг исходил из помещения — едва слышные звуки джаза, зазывающие внутрь. Конечно, он уже привык к тому, что в дорогих заведениях мало людей, ведь не каждому они по карману, не каждому по статусу, но ведь в Кратере не пользуются деньгами. Все держалось на взаимопомощи и сообществе. Так почему тут никого нет, если можно просто прийти и поесть? Аиса еще раз осмотрелся и прислушался. Никого. Тишина. За его спиной лишь дверь. Впереди — пустая улица. Он сделал шаг. Ничего. Еще один шаг. Совсем ничего. Аиса подошел к углу здания и заглянул за него. Пусто. Он обошел здание полностью. Никого. Вернулся обратно Аиса с четким чувством, что тут что-то не так. Не может же целый уровень стоять пустым. Освещенным, работающим, но явно пустым. Ведь если бы тут никого не было, то можно было оставить весь уровень во мраке, прямо как на лестнице! Но вместо этого тут столь яркая иллюминация, что подойдя к зданию с ангелами ближе, у Аисы начали слепнуть глаза. Он решил зайти внутрь. Подошел вплотную и увидел вывеску «Ресторан Умеренность», кивнул. Иронично, учитывая украшения фасада. Вдохнув побольше воздуха и выпятив грудь, Аиса открыл дверь и сделал шаг внутрь, собираясь идти напролом. Но вместо этого его вновь встретила тишина и совершенно пустой холл. Светлый, шикарный, с разложенной изумрудной ковровой дорожкой, с лепниной из виноградных лоз и прочих явств, почти настоящих. Протяни руку, смахни тонкий слой гипса и во рту разольется насыщенный вкус свежего вина. Аиса почувствовал, что голоден. Он подошел к столу из темного дерева, за которым должен был сидеть администратор, но заглянув за него никого не обнаружил. Нахмурившись, Аиса поправил рюкзак на плечах и двинулся в большой зал. По размеру и украшениям он вполне бы мог сойти за бальный, если бы находился во дворце, но вместо этого был заставлен десятками столиков, формировавших ровные ряды. Первое, что бросилось в глаза Аисе, это то, насколько тут было прибрано. Ресторан не был заброшен: ни на столах, ни на полу не было пыли, стояли чистые, сверкающие в свете ламп, бокалы, а приборы лежали идеально ровно. Мурашки пробежали по спине. Может, это ресторан-призрак? Может, им управляют темные силы? В этом месте уже возможно все, что только может взбрести в больное сознание. Аиса сглотнул ком тревоги, возникший в его горле. Место не из самых приятных, но любопытство… любопытство всегда сильнее. Он выбрал столик у самой сцены. Из колонок лились приятные джазовые мотивы, которые помогали сосредоточиться, а взгляд падал на невысокую дверь, которая, как предполагал Аиса, вела на кухню. Естественно, за ней ничего не было видно, кроме белой плитки, покрывающей стены. С грохотом он отодвинул стул, не отрывая взгляда от двери. Медленно сел и поставил рюкзак на соседний стул. Движения не было. Он потеребил пальцы, постучал ногтем об ноготь, пару раз оглянулся, надеясь, что официант появится оттуда. Никого. Аиса решил поискать меню. Поднял салфетку, лежащую перед ним, потом заглянул под скатерть, как ему показалось, шелковую, но нашел только дубовый стол. Но как только Аиса опустил скатерть, то вздрогнул, увидев перед собой нависшую темную фигуру. — Добро пожаловать в ресторан «Умеренность», — произнес строгий голос и поставил перед ним тарелку, полную бушующей зелени. — Надеюсь, вам понравится время проведенное у нас. Меня зовут Бенедикт, и сегодня я буду вашим официантом. Бенедикт поклонился и замер, ожидая. Аиса улыбнулся, посматривая то на официанта, то на салат. — Добрый, ам, вечер, — Аиса коротко кивнул головой. — Спасибо. Это мне? Но я же ничего не заказывал. — вы видите здесь кого-то еще? — холодно произнес официант. — Конечно вам. Аиса почувствовал на себе прожигающий взгляд и, помедлив, взялся за вилку и нож. Под надзором он наколол на вилку несколько листов салата и сыр, и уже собирался отправить ее в рот, но столь яростный взгляд откровенно мешал его аппетиту. — Что-то еще? Взгляд Бенедикта скользнул по Аисе и его кожа вдруг стала липкой. Неприязнь. Может быть, даже презрение. Но вместо того, чтобы инстинктивно сжаться и стать меньше, Аиса расправил плечи и облокотился на спинку стула, встретив его недружелюбный взгляд. — Вы будете белое или красное вино? — спросил он, держа руки перед собой в замке. — Воду, пожалуйста. Или, нет, чай или, там, сок? Было бы куда удобнее, если бы вы мне принесли меню, я бы выбрал, — Аиса держал на губах вежливую улыбку, которой не дал сползти даже когда заметил, что официант закатил глаза. — Нет. Только белое или красное вино. Аиса в недоумении поджал губы. Он был уверен, что практически не пил алкоголь — по крайней мере сейчас одна мысль об алкоголе вызвала у него неприятие. Он бы с куда большим удовольствием выпил пару стаканов холодной, может быть, даже газированной, воды, но вино? От него же только болит голова. — Тогда красное, наверное? — попросил Аиса только для того, чтобы избавиться от назойливого внимания официанта, который исчез в ту же секунду. Наконец-то выдохнув, Аиса наконец-то положил в рот вилку. Начав жевать он тут же замер, удивившись одному факту того, что какой-то салат может быть изысканным в своей простоте. Терпкий вкус рукколы смешивался с легкой кислинкой заправкой и нежностью раскрошенного мягкого сыра. Ее хрустящая текстура приятно освежала, особенно после дороги, полной пыли и мрака. Казалось, что вот-вот, еще немного, и можно будет почувствовать запах только подстриженного газона — такой же яркий, свежий, оставшийся где-то на подкорке, из детства. Со вторым укусом он захватил алеющий под листками помидор, и ему пришлось прикрыть рукой рот, чтобы не заулыбаться. У него был насыщенный сладковатый вкус, практически незаметный в текстуре рукколы. Все ингредиенты вместе смешивались в одну симфонию, вдруг возникшую в его рту и Аиса, даже несмотря на то, что он не был настолько голоден, умял всю тарелку еще до того, как вернулся Бенедикт. Официант осмотрел опустошенное блюдо, едва заметно сморщился, но как ни в чем не бывало показал закрытую пробку Аисе. После этого он снял с нее защитную пленку и парой взмахов рукой со штопором открыл ее со звонким «чпок!». Он налил половину стакана, поставил бутылку на стол и уперся взглядом в Аису. — Вы закончили? Могу выносить следующее блюдо? Аиса кивнул, и официант одним взмахом подхватил поднос на руку, умчавшись на кухню. Только лишившись присутствия Бенедикта Аиса понял, что все это время не смел вздохнуть: слишком тяжелым было его присутствие, слишком навязчивым. Таким не должно быть поведение официанта, но, что-то подсказывало, что в этом месте никто не рассказывает, как именно себя надо вести. Но это вовсе не отменяло вкус еды. Салат был до боли простым, но его свежесть и вкус оставляли исключительно положительные впечатления. Да, конечно, Аиса и сам умел готовить, но это лишь значило, что он, как никто другой может оценить насколько тяжело такие простые продукты превратить в кулинарный шедевр. Пускай для этого и придется терпеть официанта, давящего своим надменным лицом. Осознание ударило Аису по голове. Раньше он не думал, что любил готовить. Точнее, не знал. А теперь для него это такой простой факт, просто всплывший в голове. В который раз он вспоминал о себе такие маленькие фрагменты, крошечные частички, составляющие его сущность, и каждый раз это сопровождалось приятным теплым чувством, разливающимся внутри. И это солнечное чувство не испортило даже появление официанта с тарелкой, накрытой металлическим куполом. Какая ирония. Еда, спрятанная под непрозрачным куполом, сквозь который никогда не пробьется солнце. Интересно, для Катона и Хаоса это было достаточным зрелищем? Смотреть, как под гигантской металлической конструкцией собраны тысячи людей, большая часть из которых перемелет друг друга, как в мясорубке, чтобы избранные смогли спуститься вниз и вкусить их плоти в виде кровавого пюре, с соусом из их вытекшего самосознания. Аису затошнило. Он прикрыл рот рукой и закашлялся, надеясь, что содержимое его желудка не испортит столь замечательный паркет. Бенедикт с беспристрастным лицом поставил тарелку на стол и поднял крышку. Внутри находилось что-то горячее, пар поднялся до самого потолка. Аиса рассмотрел блюдо лишь через несколько секунд: это был густой суп молочного цвета, в котором лежало яйцо пашот, посыпанное сверху зеленью. Под ним, горкой, лежали кусочки темного прессованного мяса с жировыми прожилками — кровяная колбаса. Аису пробил нервный смешок, который тут же сбил вновь пробудившийся рвотный рефлекс. И правда. Их разбитая и сваренная жизнь и кровь, поданная на тарелочке в идеально белом, невинном обрамлении. Будто эта система тут не при чем — просто так сложилась жизнь. — Я не хочу суп, — прошептал Аиса в кулак. Официант на него даже не глянул. — Попробуйте. Наш повар очень старался, когда разрабатывал рецепт. У него утонченный солено-сливочный вкус, настолько нежный, что вы даже не почувствуете, как он растает на языке и подарит чувство насыщения. Аиса не сомневался во вкусовых качествах супа — пах он великолепно, чувствовался густой аромат сливок с легкой перчинкой, да и после салата у него не оставалось сомнений в навыках повара. Но внешний вид… Может, конечно, это просто его больное воображение, придумавшее слезливую историю, а может он правда выглядел тревожно. Но Аиса не мог заставить себя даже взять ложку в руки. — Я уверен, что ваш повар готовит отлично, — он положил руку себе на грудь. — Но… понимаете, я не хочу. Никогда не любил супы, и даже сей… — Тогда мы не можем вынести следующее блюдо. В нашем ресторане есть четкое правило — каждое блюдо выносится только после того, как предыдущее съедено полностью. И за качество блюд наш шеф-повар отвечает, поэтому, или так, или уходите. Аиса моргнул, не веря своим ушам. Конечно, он заметил, что в этом ресторане что-то не так, но едва ли он мог представить себе, что в мире найдется ресторан, в котором он, будучи гостем, получит список правил, которые нельзя нарушать. Вопросы о том, почему тут пусто вдруг отпали. — А если у кого-то аллергия? — Аиса поднял бровь. Бенедикт горделиво поднял голову и надменно фыркнул, помотав головой. — Ради такой еды можно и умереть! Это лучшая еда во всем мире и нежелание ее пробовать все равно, что смерть, бесчувственная и лишенная смысла. Аиса несколько раз медленно кивнул, а потом отодвинулся от стола, отчего залу пронзил громкий неприятный звук. Он поднялся с места, в один момент став выше Бенедикта на целую голову и, смотря на него снизу вверх, твердо сказал: — Тогда я, пожалуй, откажусь. Глаза Бенедикта забегали, но он остался на месте, лишь поправив свой, и без того ровный, галстук-бабочку. — Если позволите задержаться на пару минут, то я попробую уладить вопрос с руководством. Аиса усмехнулся. — Так просто? А как же умереть за вкусную еду? Официант дернул головой в сторону, сжав губы. Вид у него был поверженный. — Я попробую поговорить с поваром. Прошу меня простить, — Бенедикт убежал на кухню, оставив Аису стоять в гордом одиночестве. В голове Аисы тут же пронеслась мысль, что Сакузо бы назвал это место третьесортной забегаловкой. Один этот факт о нем заставил усмехнуться: все-таки, его избранник точно не был приятным, милым и добрым человеком, как еще вчера надеялся Аиса. Но, хотя бы сейчас, они с ним солидарны, если это не было лишь его фантазией. Он решил не садится на место, а пройтись сквозь ряды к окну. Столики у окна были крошечными, рассчитанными максимум на пару. Он даже присел за один, представив себя гостем в таком ресторане в нормальной жизни и тут же почувствовал себя странно. Такие рестораны раньше стоили бешеных денег и не были ему по карману. С другой стороны, приведи он кого-то сюда, то точно произвел бы впечатление джентльмена с кучей денег. Правда, едва ли он водил в такие места Сакузо. Что-то ему подсказывало, что у них не хватило на это времени. Может, они вовсе едва друг друга знали, и это было больше страстью, чем чувствами? Кто знает. Аиса собрался вставать из-за столика, как окна затряслись. С улицы начал доносится непонятный гам и шум, будто толпа людей пытается кого-то найти. Он поднял взгляд на, как он ожидал, пустую улицу, но вместо этого увидел бегущую и расталкивающую друг друга толпу. — Бежим! Бежим! Там открыто! — доносилось из-за окна. — У нас есть двадцать минут!